Андрей Мартьянов – Конкистадоры Гермеса (страница 3)
И тем не менее союзники чего-то опасаются, причем опасаются всерьез. За полтора месяца германское и русское командование приняло все возможные меры к обороне города, на окраинах постоянно дежурят танки (неизменный пост Курта, по счастливой случайности, оказался рядом с моим домом, в проулочке между поместьем мсье Ландри). Взрослых мужчин Квебека вооружили – любой гражданин колонии, достигший возраста восемнадцати лет и прошедший краткие курсы военной подготовки, мог совершенно бесплатно получить в управлении военной администрации надежнейший русский АК образца начала XXI века.
Не нравится мне все это, очень не нравится! Прав был доктор Гильгоф – основные события еще впереди…
– Доброе утро! – От мрачных мыслей меня отвлек знакомый голос. – Загораешь?
Ага, вот они, разгильдяи! Механик-водитель и наводчик Куртова танка носят одинаковое и вполне легендарное имя – Тиль. Тиль-большой и Тиль-маленький, как я их прозвал. Прямо-таки близнецы: обоим по двадцать лет, оба закончили одну и ту же танковую школу в Куммерсдорфе и имеют одинаковые звания капрала. Они не профессиональные военные, а служат по призыву – в Германии военная служба до сих пор считается обязательной для каждого мужчины. Ничего не поделаешь – менталитет нации, священный долг перед Кайзером и Империей прежде всего. В дивизию «Хаген» попали по обычному распределению – немцы считают, что показавший свои способности призывник может служить в любой из боевых частей на Земле или за ее пределами.
– Где гуляли? – осведомился я. – В «Золотой арфе»? Курт беспокоился, что опаздываете!
– Герр лейтенант не назначил точного времени, когда следовало вернуться, – соврал Тиль-маленький, легко забираясь на башню танка. – Девочки у вас в Квебеке очень даже ничего, который раз повторяю! Но дорого, черт возьми, – четверть месячного содержания!
У «близнецов» лишь два отличия – в росте и внешности. Тиль-маленький не зря получил свое прозвище: он и на самом деле маленький, метр шестьдесят пять от силы. Но широкий и мощный, словно бультерьер, в отличие от длинного, сухощавого и молчаливого Тиля-большого, смахивающего на умного студента с гуманитарного факультета. Вдобавок Тиль-маленький черняв и смугл, будто итальянец или француз из Прованса, а его коллега «скандинавским» типажом похож на светловолосого Курта.
Вполне милые ребята, на мой взгляд. С экипажами других патрульных танков я так и не сумел подружиться – когда машина номер 446 отправляется на базу и появляются сменщики, с последними я лишь вежливо здороваюсь. Кстати, именно Курт и оба Тиля помогли мне отремонтировать ограду, снесенную атмосферным стабилизатором приземлявшегося «Франца-Иосифа»…
Явился Курт в сопровождении Альфы – собака остановилась у калитки, осуждающе посмотрев на танк: не любит технику. Оба Тиля вытянулись во фрунт.
– Вольно, – поморщился Курт, приглаживая ладонью мокрые волосы. – Давайте по местам, смена явилась… Луи, до вечера!
– Пока, – махнул я рукой, запер калитку и перешел на противоположную сторону улицы, в который раз подивившись, насколько тихо ездят многотонные «Тигры». Казалось бы, такая махина должна реветь движками и грохотать траками (которые вдобавок могут превратить асфальт в мелкое крошево) и вообще создавать сплошной дискомфорт, но шума от силовой установки не больше, чем от двигателя сельскохозяйственного трактора, а гусеницы сделаны из незнакомого мне эластичного материала, напоминающего каучук.
Прибыл танк с номером 108, Курт обменялся с его командиром стандартными рапортами и отбыл на базу. Я зашагал к центру города по тысячекратно исхоженному маршруту – через промышленный район, улицу Торонто и широченную Рю де Конкорд, являющуюся для Квебека неким аналогом Елисейских полей в земном Париже: по правую руку ухоженный парк, по левую – здания в колониальном стиле, дорогие магазины и кабаки, театр… На фасаде особняка Внеземельной Нефтяной Компании видны черные следы пожара – последствия боев в городе, начавшихся утром пятого июля и закончившихся лишь спустя двадцать часов. Особенно много разрушений было в административном квартале, резиденцию губернатора восстанавливают доселе.
Очень много солдат на улицах. Обязательные патрули, как пешие, так и на джипах, бронетранспортеры «Пума», в стратегически важных точках – непременные «Тигры». Присутствие войск Кайзеррейха не раздражает, по крайней мере все военные
Военную комендатуру разместили в здании строительного комитета, нашим бюрократам пришлось постесниться и переехать в пустующее крыло муниципалитета. Союзники и здесь не преминули показать, что положение отнюдь не является стабильным и благодушествовать рано: дом оберегают сразу четыре танка, по периметру возведены укрепления из мешков с песком – эдакая маленькая крепость. Над домом сразу пять флагов – германский, русский, канадский, знамя колонии Квебек и синий штандарт ООН. Официально войска подчиняются Организации Объединенных Наций, но все и каждый понимают, что решения принимаются не в Нью-Йорке, а в Санкт-Петербурге и Берлине – европейская и евроазиатская супердержавы могли прекрасно обойтись без слабой и скомпрометировавшей себя ООН, но все-таки посчитали необходимым соблюсти правила приличия.
Я прошел в колледж святого Мартина через главные ворота, раскланялся с пожилым охранником и отправился прямиком к коттеджу Амели и Жерара Ланкло, выстроенному в дальней части парка. Студентов возле учебных корпусов не видно – каникулы. Жизнь кипит только на бесплатных спортивных площадках и возле открытого бассейна. Наши ваганты имеют право отдыхать на территории родного учебного заведения столько, сколько заблагорассудится, а тренеры спортивных команд о летнем отдыхе даже не мечтают.
Вот, пожалуйста, очередная примета времени: на футбольном поле молодежь не гоняет мяч, а занимается военной подготовкой – курсы добровольные, никто не заставляет студентов ходить строем и изучать основы пехотного боя. Но вишь ты, таковых добровольцев записалось уже четыреста с лишним, а желающих хоть отбавляй. Преподавателей подобного профиля в колледже отродясь не было, но после запроса ректора военная администрация немедленно прислала два десятка германских и русских офицеров, которые и натаскивают мирную молодежь Квебека в хитрой науке смертоубийства.
Курсы предназначены не только для наших студентов, учиться может любой человек с улицы – приходят вполне взрослые и респектабельные люди, женщины… Еще одно свидетельство того, что население планеты изрядно напугано. Мрачноватые дяди в серо-сизой с серебром форме тевтонского Рейхсвера или черных комбинезонах российского ВКК внушают уверенность в завтрашнем дне. В конце концов, они свои – европейцы, а находиться под защитой двух великих Империй куда лучше, нежели надеяться на безвольное руководство ООН или родную Канаду, у которой и армии-то толковой нет, а Дальний Флот составляется из трех десятков плохо вооруженных транспортных кораблей.
Двухэтажное, с плоской крышей, логово Амели Ланкло и ее высокоученого супруга Жерара стоит в окружении могучих деревьев-эндемиков, очень похожих на земные вязы и дубы. Клумбы с яркими гермесскими цветами, справа, за живой изгородью, поле для гольфа. За домом обширная пристройка – лаборатория и вольеры для животных. Зверинец у Жерара немаленький, полторы сотни особей размерами от белки до бегемота. Работают здесь волонтеры из числа студентов биофака – Жерар платит им небольшое жалованье из своего кармана, колледж финансирует лабораторию лишь частично. Амели с ужасом думает о временах, когда полученные от Нобелевского комитета денежки закончатся и вновь придется существовать на редкие гранты от университетов Земли и выпрашивать подаяния у властей.
Подозреваю, что эти опасения в нынешние сложные времена ничуть не абсурднее детских страхов о «буке», по ночам вылезающем из шкафа. Амели до сих пор не в состоянии понять, что через год-полтора все лицевые счета частных лиц в банках Земли могут быть аннулированы, а о развитии фундаментальной науки выжившая часть человечества не вспомнит еще долгие десятилетия, если, конечно, исследования не будут касаться жизненно важных отраслей. Во всяком случае, ксенобиология окажется в загоне – это ясно как день. Изучать опасные инопланетные вирусы или хищников придется обязательно, но кому станут интересны безобидные зверюшки наподобие принадлежащего Амели Ланселота, мирно пасущегося перед домом?
– Ланс! – позвал я, и здоровенный грызун-кавиморф, напоминающий морскую свинку, повернулся ко мне, позабыв о копне свежего сена. Переваливаясь, подошел ближе, обнюхал. Узнал. Радостно свистнул. Затем, позабыв о госте, вернулся к самому важному в жизни занятию – еде.
По виду – натуральнейшая домашняя морская свинка с пушистой черно-рыжей шерстью. Одна беда: великоват наш Ланселот. В холке – мне по грудь, весит два с лишним центнера. Но, как и большинство травоядных грызунов, Ланс чрезвычайно пуглив, добродушен и глуповат. Идеальное домашнее животное, только слишком прожорливое.