Андрей Мартьянов – Эпоха бедствий (страница 75)

...Перед рассветом над горами уже сгущались тучи. Никто из людей не придал несколько странному для пустынных областей явлению никакого значения. Природа, как известно, изменчива и непредсказуема. Всякое случается.

Погребенные, которые не спали никогда, словно почувствовали, как ослабло внимание Стража, и заворочались в своих пещерах. Страж на всякий случай проверил, нет ли где трещин в камне и не рассеялись ли оберегающие могилы заклинания, обшарил кратер, поискав, нет ли поблизости смертных, способных за время его отсутствия забраться в некрополь, успокоился и начал копить Силу. Он обычно забирал ее либо на больших глубинах, там, где кипел подземный огонь, либо же обращался к звездам, - отдаленные светила не были столь яростны, как солнце, и собирать исходящую от них мощь было довольно просто. Страж разлегся на песке, застилавшем дно кратера, обратившись мыслью к ночному небу. Когда он счел, что забрал достаточно Силы, и отправился обратно, к стадам ничего не подозревавших смертных, постороннему наблюдателю могло показаться, что образованную выбросами вулканического огня долину заполняет огромное черное озеро.

Страж переждал восход на дороге, остерегаясь попасть под прямые солнечные лучи, а когда светило поднялось повыше, отправил вперед облака и для пущего устрашения пришельцев придал туче замысловатую форму - так выглядел один из Погребенных, самый страшный и злой. По крайней мере, таким его представлял себе Страж.

Хранителя слегка поразило то обстоятельство, что двуногие вначале не обратили на него никакого внимания. Страж рассчитывал, что они сразу кинутся к нему, попытаются хотя бы атаковать (что было делом совершенно бесполезным), а потом либо уйдут, либо погибнут. Смертные же занимались старательным истреблением друг друга. По мнению Стража, делили право первыми войти в Погребение. Затем чужое волшебство наконец решилось ударить, но, натолкнувшись на тщательно подготовленную защиту, приостановилось. Страж решил, что наславший заклятье колдун - без всяких сомнений, весьма могучий и умелый просто не знал, как подступиться. Истинную сущность Стража знали только его хозяева, но их давно не было. Новые поколения смертных, вероятно, и не догадывались о существовании народа, из которого происходил Страж. Он чувствовал, что на равнине, теперь старательно закрытой от солнца гигантским облаком, есть несколько защитных амулетов, а именно четыре. Два располагались совсем близко, и заинтересовавшийся Страж рассмотрел их носителей: первый был тем самым вором, который украл чашу с гробницы слуг Погребенных. Второго Страж видел впервые - смертный в зелено-золотистой одежде, явно наделенный какой-то властью над прочими существами, именовавшими себя людьми. Владельцев третьего и четвертого амулетов Страж подробно разглядеть не сумел. Во-первых, их защищало колдовство, а во-вторых, они начали внезапно удаляться от скал. Что ж, если решили сбежать - пусть дорога будет ровной. А вот с остальными придется поговорить по душам. Надо такое представить - не могут разобраться даже друг с другом за право войти в Погребение! Таких и жалеть нечего.

* * *

- И все-таки, Драйбен, что это было? Вы знакомы с волшебством куда больше меня, пусть и утверждаете обратное. Люди не меньше тысячи трехсот лет не видели столь могучего воздействия магии...

- Магии? Ну да, может быть, и магии. Не понимаю, как мы сумели унести ноги после путешествия в Аласор. Напомнить, кто был инициатором этого похода?

- Не нужно, - поморщился Асверус. Вспоминать о приключении в некрополе ему было неприятно. - Меня терзает одна мысль. Неужели во всем случившемся виноваты мы? Явившись в захоронение, мы разбудили колдовскую тварь, я, дурак, забрал принадлежащую ей вещь. На следующее утро существо решило отомстить...

- Если бы здесь росли деревья, - устало, но не без доли сарказма сказал Драйбен, - я посоветовал бы вам взять ремешок от упряжи и удавиться на самой крепкой ветке. Чтобы не терзаться ложным чувством вины. Какая теперь разница, кто виноват, а кто нет? Столь тщательно собранная и подготовленная шадом армия перестала существовать, неизвестно, жив ли сам Даманхур... Эх, Фейран жалко, я к ней привык... Нам повезло, удача улыбнулась еще немногим. А мергейты, словно почувствовав неладное, успели уйти.

- Не все. - Асверус возразил решительно и пылко. - Наша конница уничтожила несколько тысяч варваров, а еще больше сожрала эта черная лужа. Хотя... Гурцат успел отвести основные силы. Вам не кажется, что хаган спелся с обитающим в Аласоре страшилищем и специально натравил его на армию Даманхура, пожертвовав частью своих войск?

- Я бы такому не удивился, но склонен предполагать, что охранявшее некрополь нечто не подчиняется никому. Оно само по себе. Помните, я недавно рассказывал вам о фокусах и трюках, к которым прибегали древние народы, стремившиеся уберечь покой своих мертвецов? Фантазия у них была болезненная: ловушки, вызванные из Нижней Сферы демоны, драконы, убивающее все живое заклятья. Много разного. И чем древнее, тем страшнее.

- Беспокойные, однако, покойнички были, раз так... - подумал вслух Асверус.

- Случалось. Достаточно вспомнить курганы, что в сорока лигах к полуночному закату от столицы Нарлака. Кто, когда и кем похоронен неизвестно, скорее всего, представители какого-то исчезнувшего народа. Но до сих пор к курганам никто не подходит - знают, насколько опасно. Правда, их обитатели просыпаются нечасто и охотятся только в пределах гробницы... Несколько лет назад я туда ездил, из праздного любопытства. И ощутил приблизительно то же самое, что и возле Аласора. Неизвестная людям волшба.

- У меня сложилось впечатление, будто ала-сорская лужа сама нас боялась, неизвестно почему сказал Асверус. - И решила напасть первой. Сами знаете, каков лучший способ обороны - внезапная атака.

Драйбен медленно покачал головой, пристально рассматривая гаснущие багровые угли хилого костерка. Безымянный спал - нардарец дал ему четкий и ясный приказ отсыпаться до рассвета, и аррант выполнял его в точности, как и всегда. А двое подданных светлейшего кониса Юстиния философствовали. Как всегда, обсуждались судьбы мира и отдельных личностей, проливались скупые слезы, а наиглавнейшей фразой было: "Если бы в тот момент мы сделали по-другому..."

...Тот день запомнился Драйбену вовсе не потому, что тогда вершились героические дела и на кон зловещей кровавой игры, навязанной материку хаганом мергейтов и его загадочным покровителем, ставились существование привычного уклада жизни да и самой цивилизации людей, сумевшей Возродиться после столетия Черного неба. Тогда нардарец воочию увидел, как его мир на какое-то время превратился в обитель Нижней Сферы - вместилище демонов, страха и смерти, где неправедные души вечно претерпевают наказание за недобрые дела.

Вселенная сдвинулась с места. Вода стала черной, над пустыней бушевала гроза, мергейты бежали не от сабель врага, а насмерть перепугавшись выползшего из Аласора монстра, дрогнули ряды непоколебимых аррантов из Аэтоса, завертелись в безумном вихре всадники, потерявшие хозяев лошади и бегущая куда глаза глядят пехота, дернулась, поникла, а затем и вовсе исчезла зелено-голубая полоса знамени саккаремского шада. Низвергались с небес буйные потоки воды, и казалось, будто стоишь не под дождем, а под водопадом, толстые молнии били в землю, сверкали ленты холодного огня, растекалась мгновенно пожиравшая людей и лошадей черная мерзость, шныряли бесформенные тени.

Когда Драйбен предупредил Асверуса о быстро приближающейся со взгорья опасности, бежать было поздно. Степняки с новой силой навалились на защищавших аррантский конный строй саккаремцев, и в который раз за день началась общая свалка. Получилось так, что Асверус не сумел отбиться от Драйбена и Безымянного, прикрывавших друг друга, - они оказались стиснуты между атаковавшими мергейтами и находившимися позади "беркутами". Битва как битва, ничего необычного: убивай, или убьют тебя. Нардарец вовсю работал мечом и почти не смотрел, куда приходятся удары, его кольчуга и шлем вскоре оказались повреждены, а на теле появились первые, к счастью неглубокие, царапины... Еще немного - и степняки просто задавят числом. Им плевать на потери.

Но даже в такой ситуации можно попробовать выжить. Когда вообще не останется сил, придется либо вывалиться из седла на землю и молить всех богов, чтобы не затоптали, или же зацепиться за седельную подпругу под брюхом коня. Если ремень выдержит и лошадь окажется достаточно умной - она сама вынесет хозяина из безнадежной драки.

Вдруг степняки резко ослабили натиск, загалдели на своем невозможном наречии, а затем начали отступать. Причем не пятились, отбивая последние удары врага, а просто развернули коней и со всей возможной быстротой рванули в сторону пустыни. Если это и была очередная уловка, то она, по крайней мере, могла дать небольшую передышку изрядно поредевшим рядом "беркутов" и двоим прибившимся к аррантам северянам.

Страх не уходил, а только нарастал, причем чувствовал его один лишь Драйбен. Он слегка отдышался и, еще не опомнившись от схватки, различил раздававшиеся позади вопли и истошный визг лошадей. Неужели степняки сумели обойти отряд и ударить в спину?