Андрей Мартьянов – Эпоха бедствий (страница 19)
- А я так старался... - фыркнул Драйбен. - Хотя какая разница? Меддаи мы так и не защитили.
- Ничего подобного, - отмолвил эт-Убаийяд. - Если бы не ты, погибли бы не десятки, а сотни. Я не буду спрашивать тебя о том, что ты хочешь в награду. Слава преходяща и недолговечна, золото тебя не интересует, к любым книгам библиотеки ты и без того допускаешься в любое время... Не знаю, какой ты волшебник, но то, что командир хороший, - это ясно. Прими веру Атта-Хаджа, и я сделаю тебя сотником Священной стражи. В нарушение всех традиций. Перечить моему слову никто не посмеет.
- Нет, спасибо. - Нардарец помотал головой. - Вы не подумайте, мудрейший, это не из-за того, что я не верю в Атта-Хаджа. Почему же, верю... Просто придется сидеть на одном месте, а мне, как человеку, больше других знающему о Небесной горе и ее Хозяине, нельзя быть привязанным к кому-то или чему-то, пусть даже к Священной страже величайшего из городов материка. Одного не понимаю, - Драйбен внезапно сменил тему разговора, - почему Владыка Самоцветных гор отправил свою мысль, воплощенную в тело черного волка, именно сюда? В Меддаи, к храму-крепости?
Перед самым рассветом нардарский безземельный эрл стал свидетелем непонятного события. Черное чудовище, неторопливо прошествовав по главной площади города, приблизилось к храму, возведенному Провозвестником, где хранились Камни, и без всяких затруднений прошло сквозь стену, оставив за собой медленно затягивающуюся прореху. Драйбен, осторожно следовавший за гигантским волком, видел, как существо остановилось возле отлитых из серебра ладоней, обнюхало лежащие на них Кристаллы... А потом, по-собачьи незамысловато задрав лапу, помочилось на постамент и попросту растворилось в воздухе. Драйбен сначала остолбенел от неожиданности и, лишь когда волчина исчез, понял: Владыка Самоцветных гор мыслью своей решился проверить, в действительности ли храм Меддаи скрывает в себе оружие, способное поразить Его сущность. Следовательно, теперь...
А что теперь?
Над головой нардарца пылали зелеными сполохами небеса. Предвечный был разгневан, волчьи стаи Дикого Гона, почуяв, что человеческое божество может обратить свою ярость на них, поджав хвосты, убегали обратно в пустыню... А где-то там, к восходу, за красновато-желтыми барханами Альбакана, ждали приказа к атаке другие стаи - на сей раз человеческие, но по злобе и бешенству стократно превосходящие любых волков. Око увидело, что наконечники небесных копий сохранились, а значит, будет устранять опасность, исходящую от Меддаи, и прежде всего пошлет на Священный город орды мергейтов.
Именно эти соображения и высказал Драйбен святейшему аттали.
- Тогда... - На лице старика не было написано ни испуга, ни обреченности, а только уверенность. Знание того, что Атта-Хадж сильнее любого монстра, явившегося из других миров. - Тогда я вижу лишь два пути: либо срочно вывезти Кристаллы Провозвестника из храма-крепости и спрятать в Дангарских горах, что будет немыслимым святотатством, либо требовать от прибывающего сегодня шада Даманхура защиты. Пала Мельсина, но это не весь Саккарем. Олицетворение Саккарема здесь, в Священном городе. Если мергейты и союзные с ними горцы превратят Меддаи в груду развалин, тогда можно будет говорить: "Горе тебе, Саккарем!"
- Я знаю, что шад собрал большую наемную армию, - начал развивать мысль аттали Драйбен. - Но посуди сам, мудрейший: Даманхур много седмиц ведет войну, наверняка большая часть казны потеряна или истрачена. Содержание иноземного войска стоит дорого - я не беру в расчет рыцарей из Полуночной империи. Вольных конисатов или Нардара, которые приехали в Дангару с надписями на щитах "Война ради войны". Для них битвы - лишь развлечение. Безусловно, конница Нарлака сильна, но после первого же поражения они начнут сомневаться, а после второго - подадутся обратно, на родину. Биться до конца станут лишь арранты или сегваны, но им нужно платить. Как я предполагаю, золото у Даманхура кончится очень и очень скоро.
- Золото? - вскинул брови эт-Убаийяд. - Пусть справедливо накажет меня Атта-Хадж за несдержанный язык, но я скажу так: золота, цветных камней, серебра, драгоценных даров моря в Меддаи накоплено великое множество. Поверь, мне стоит лишь приказать, и казначеи Священного города купят десять самых великих армий, но дело в другом. Во-первых, нужны мудрые полководцы, без которых самое обеспеченное и многочисленное войско будет лишь стадом баранов. А во-вторых, требуется как можно быстрее устранить саму первопричину войны тварь, засевшую в Самоцветных горах. Положим, мы убьем Гурцата. Но чудовище, пожирающее страх, используя свою стократно увеличившуюся силу, немедленно найдет себе другого слугу. И как знать, не будет ли им шад Даманхур, кениг Нарлака или, уж прости, ты сам, а то и конис Юстиний Нардарский?
- Верно, - сокрушенно согласился Драйбен. - Но как? Как его уничтожить? Мы по-прежнему ничего не знаем.
- Искать! - Аттали повысил голос. - Что-то знают арранты, наверняка сохранились древние книги, - в конце концов, библиотека Меддаи не единственная в этом мире. И до времени, пока мы не найдем способа испепелить явившегося в нашу Сферу чужака и развеять его прах по ветру, нам придется лишь огрызаться.
В дверь робко постучали, и в темном проеме появилась озабоченная бородатая физиономия мардиба Джебри.
- Что? - рявкнул эт-Убаийяд. - Я разговариваю, выйди!
- Мудрейший... - тихо сказал мардиб. - Со сторожевых башен заметили караван. Самые зоркие воины Священной стражи разглядели зелено-синее знамя Солнцеликого шада Даманхура.
- Вот как? Ну хорошо... Подготовь мне одеяние первосвященника и прикажи халиттам взять в кольцо Золотую площадь. Я выйду встретить Даманхура.
Когда Джебри исчез в полутьме прохладного коридора, медленно, но верно засыпающий от переутомления Драйбен вскинулся:
- Прости, господин, а где девушка, которая была с нами, и Фарр атт-Кадир?
- Отдыхают, - коротко ответил поднявшийся с ковра эт-Убаийяд. - Иди по коридору, третья дверь справа. Тебе тоже нужно поспать. Я справлюсь со всеми делами без твоего участия.
* * *
Изумлению шада не было границ. Даманхур оставался в неколебимой уверенности в том, что у стен Меддаи его наконец-то встретят божественное спокойствие и безмятежность, в коих искони пребывал Священный город. Все войны, стихийные бедствия, эпидемии и прочие несчастья, сваливавшиеся на человечество со времени окончания Золотого века, обходили твердыню Атта-Хаджа стороной, разбивая свои волны о белые стены и зеленые купола храмов, выраставших из песков Альбакана. Даже зачерпывать воду из водоемов Меддаи имели право лишь особо назначенные управителем-аттали люди, использовавшие Для этого освященные серебряные сосуды, прозрачная жидкость из которых затем переливалась в кувшины и бурдюки паломников или жителей города.
- Энарек, - дрожащим шепотом позвал Даманхур своего верного слугу. Посмотри, что это?..
- По-моему, мертвец, - пытаясь сохранять безразличный тон, ответил дейвани. - И кажется, не один.
В нынешние времена труп человека стал не такой уж и редкостью - разоренный Саккарем завален мертвецами, оставшимися без погребения, раздувшимися и истекающими смрадом, над которыми трудились вороны и стервятники. Они были всюду: у обочин дорог, среди развалин храмов, на главных площадях захваченных мергейтами городов, на жестких веревках, обмотанных вокруг ветвей олив, на песчаных берегах океана или великих рек Тадж-аль-Саккарема... Но здесь? В Меддаи? Около священного водоема?
Больше всего шада поразило как раз то, что тело человека вылавливали именно из выложенного бело-голубым мрамором огромного искусственного бассейна, наполнявшегося водами источника, открытого самим Провозвестником Эль-Харфом. Мрачные халитты, не осмеливаясь спускаться в воду, вытягивали покойника с помощью веревок и копья с зацепом, использовавшегося сейчас в качестве багра. Когда тело перевалилось через ограду водоема, Даманхур с удивлением заметил, что вслед за ним из ставшей мутной воды появился труп не то шакала, не то волка.
- Побереги-ись! - Громкий бас десятника халиттов заставил коня шада шарахнуться в сторону - Священная стража открывала бронзовые шлюзы, обычно служившие для того, чтобы выпускать из водоема лишнюю воду. Даманхур натянул поводья, и вслед за ним остановился весь отряд.
Тугие струи мутной, окрашенной кровью воды изливались на зыбкую песчаную почву и мгновенно пожирались пустыней.
- Эй! - Шад окликнул ближайшего халитта. Даманхура оскорбляло то, что на него никто не обращает внимания, хотя телохранители еще за лигу до Меддаи развернули лазорево-зеленый штандарт саккаремских владык, а сам шад сменил обычный белый тюрбан на головной убор правителя Империи Полудня - тяжелое, давящее на голову сооружение, свернутое из полос изумрудного шелка и украшенное крупным треугольным сапфиром в серебряно-золотой оправе. - Воин, подойди ко мне!
- Рад приветствовать Солнцеликого! - Халитт, на придирчивый взгляд Даманхура слишком медленно подошедший к лошади шада, даже не изволил поклониться. - Счастливо ли добрался, о величайший? Аттали эт-Убаийяд должен ждать тебя возле Золотого храма.