Андрей Мартьянов – Чёрный горизонт (страница 41)
— Нетико, что ты взъелся? — попытался вклиниться я, но ИР только руку протянул: не мешай.
— У вас есть собственный интерес, в который чужих не посвящают, — продолжил Нетико. — Я это чувствую, и не надо переубеждать: поведение людей, их манеры, жесты, интонации не меняются, будь вы людьми новыми или обыкновенными. Вы, Мильх, капитан Вольф и господин Клаус помимо главной цели, которая сомнениям не подлежит, используете нас в некоем собственном проекте. Я и Стефан работать втёмную не собираемся. Чего вы хотите?
— Всегда твёрдо знал, что связываться с ИР не стоит. — Гофер не выглядел удручённым, наоборот — лейтенант весело рассмеялся и принял очередную порцию виски. — Ваша раса наблюдательна до невозможности. До неприличия! Вы всегда были такими — что до Катастрофы, что после. Уважаемый Нетико, вы учитываете, что Свободные Торговцы — морской народ?
— Безусловно.
— Наш социум малочислен, обременён своими законами, обычаями и традициями. Мы занимаемся этим делом долгие столетия. Позвольте вопрос не по теме: Содружество Сириус-Центра когда-нибудь вступало в контакт с чужими цивилизациями?
— Чужими? Нечеловеческими? Зародившимися не на Земле, как мы и люди любых разновидностей?
— Именно.
— Нет. Ответ однозначный.
— Миры Конвенции, разбросанные по нескольким галактикам, встречали «зелёных человечков», разумных существ альтернативного происхождения, чья жизнь основана не только на углероде, — очень серьёзно сказал Гофер. — Все до единого прямые контакты заканчивались скверно. Чужаки боятся людей, мы боимся их. Страх обусловлен неприятием ксеноморфов, иными ценностями и различием в психологии. Субцивилизация Норика-VII даже воевала с чужаками, но никто не победил: люди отступили к своим границам, они к своим. До сих пор, за тысячу лет развития цивилизации homo novus, ксенофобия является главной направляющей нашей политики. Мы apriori полагаем технологически развитых не-людей опасными, и правы в большинстве случаев — они считают точно так же…
— Не понимаю, к чему вы ведёте, лейтенант, — сказал Нетико.
— Хотите чистую правду? О которой знают единицы? Меркуриум — планета, населённая разумными существами иного типа и вида. Населённая чужаками. Они ничуть не были против появления людей, мы им не мешали. А вот когда появился проект «Легенда», когда мир начал изменяться не по законам эволюции, но в соответствии с требованиями выдуманной кем-то строгой схемы, когда разрушился баланс, исчезло равновесие… Когда стало ясно, что виноваты в этом люди…
— Вы вступили в прямой контакт с иной цивилизацией? — догадался Нетико. — Нечеловече-ской? Исконно меркурианской? Кто же они? Почему другие не замечали чужаков полную тысячу лет?
— Прямой контакт — слишком сильно сказано, — ответил Гофер. — Мы знали, что чужаки существуют. Они тоже наблюдали за человечеством. Никто друг другу не мешал до поры до времени. Пока граульфианский Университет не выпустил в море кракенов и модифицированных акул.
— Чужаки живут в океане Меркуриума? — спросил я, быстро поняв, о чём говорит лейтенант Гофер.
— Верно. Герцог фон Визмар работал над проблемой контакта с ними несколько столетий — эти существа медлительны, но ведь и у людей теперь времени предостаточно? Вольная Ганза помогала Визмару как могла. Вот наш главный интерес: понять и принять разумных соседей. Научиться ладить с ними. Они никогда не были агрессивными, никогда не противостояли нашей расе.
— Герцог бесследно исчез в самый неподходящий момент, а Ганза хочет через нас получить секреты Риттера фон Визмара? — сформулировал основную мысль Нетико. — Чтобы продолжить программу контакта? Так?
— В общих чертах, — признался лейтенант.
— Зачем это вам?
— Для сохранения Меркуриума. Аборигенная цивилизация не против сосуществования с людьми, но с рукотворными чудовищами чужаки никогда не уживутся. Монстры граульфианского Университета питаются биоэнергией, а биоэнергетика — основа жизни чужаков. Теперь понимаете?
— Так что же вы хотите найти с нашей помощью на Гельвеции?
— Герцог Визмар знал, как остановить «Легенду». И знал, как успокоить чужаков. Вот и вся интрига, господа. Простите, что мы не посвятили вас заранее — сомневались.
— Сомневались, — эхом повторил Нетико. — Ничего не поделаешь, ваше право. Тогда и мы со Стефаном вправе выдвинуть собственные условия и пересмотреть существующий договор.
— Переговорим с капитаном, первым помощником Мильхом и боцманом. Я не вправе решать такие вопросы самостоятельно. При всём уважении к его светлости Стефану фон Визмару.
Глава седьмая
Четвёртый рассказ Николая Крылова
А НОЧКА ТЁМНАЯ БЫЛА
Не люблю ссориться с людьми. Спорить, не соглашаться с чужим мнением, дискутировать — это сколько угодно, но хватать собеседника за манишку — увольте. Подобными методами ничего путного не добьёшься, только настроишь людей против себя. Спокойствие, только спокойствие, как говорил Карлсон из книжек, которые я читал на Земле в детстве.
Сам не понимаю, каким образом я вдрызг разругался с паном Щепаном. Конечно, у всех нервы ни к чёрту, жизнь в постоянном напряжении хорошим манерам не способствует, а если плохое настроение подпитать алкоголем, так и вообще можно скатиться до вопиющего скотства. Что, собственно, и произошло.
Пан Щепан тоже хорош, незачем было сразу срываться в крик. Да, я отсутствовал больше четырнадцати стандартных суток. Устал, между прочим, смертно — думаете, легко пришлось на Граульфе? Отдуваться пришлось за всех, сначала в деканате, а потом и в службе безопасности Университета, где мне устроили восьмичасовой допрос с пристрастием. Еле отвязался и с колоссальным трудом избежал отзыва с Меркуриума!
Возвращаюсь я домой, и что же? Встречаю разъ-яренного пана Щепана, выслушиваю громкий выговор и совершенно незаслуженные обвинения в безделье, праздности и чрезмерно долгой отлучке. Две недели развлекался на Граульфе, а здесь работы невпроворот! Специалисты — наперечёт, а ты?..
Слово за слово, итого сотня слов. Я был голоден, взвинчен приключениями в Университете, хотел спать и вдобавок насквозь промок под дождём, пока добирался от точки перехода до города и княжьего замка. Результат оказался предсказуем — коса нашла на камень, мы начали орать друг на друга в голос, в финале напряжённой беседы я хлопнул дверью и ушёл наверх, в свою комнату под самой крышей Башни Алхимиков. До полусмерти перепугал Гинека — пожилой слуга привык к тому, что хозяин вежлив, голос никогда не повышает и обычно не швыряет в стену кувшины с пивом.
Простец, тихо, как мышка, прошмыгнув в комнату, поставил на стол поднос с ужином и растворился в темноте коридора, стараясь не привлекать к себе внимания.
— …Не вздумай меня будить! — рявкнул я вслед Гинеку. — Будь тут хоть конец света! И никаких посетителей!
Через ставни, в приоткрытое окно влилось низкое гудение колоколов кафедрала — отбивали девять вечера. Теряющееся в облаках солнце касалось нижним краем горизонта, скоро окончательно стемнеет. Я подумал о том, что не спал почти тридцать часов, и мимолётно пожалел разбитый кувшин, остро хотелось выпить — двух бокалов красного вина, употреблённых во время бурного выяснения отношений с паном Щепаном, слишком мало для того, чтобы заглушить стресс…
Я плюхнулся в кресло, отбросил с подноса полотенце, оторвал часть горячей пшеничной лепёшки, макнул в мясной соус, прожевал. Вкуса не почувствовал.
Задрало! Сколько можно?! Я, что ли, во всём виноват? Думаете, приятно быть козлом отпущения?
«Ну-ка тихо, — приказал я самому себе. — Воплями и истериками ничего не добьёшься. Поменьше эмоций, побольше конструктива. Успокоился, выдохнул, покушал, лёг спать. Наступит новый день, всё образуется… И надо бы извиниться перед паном Щепаном, некрасиво вышло!»
Открыв сундук, где хранились вещи, я отыскал чистую льняную рубаху и нижние штаны, грязную одежду положил у порога на лестнице — Гинек утром заберёт и отнесёт прачкам. Плотно закрыл ставни, ночь будет прохладной, с юго-запада беспрерывно наносит дождевые тучи. Нырнул под меховое одеяло, сшитое из пушистых волчьих шкур. Тепло. Я дома.
Я бы заснул в один момент, однако непременно следовало узнать, какова обстановка. С Лация я прихватил шикарный серебряный браслет, охватывающий правое запястье левой руки, — три сплётшиеся воедино змейки с алмазными глазками. Чудо техники, оснащённое псевдоразумом (не путать с настоящим ИР), приёмопередающим устройством Планка, генератором помех, импульсным лазером и ещё тьмой-тьмущей полезных приспособлений, категорически запрещённых на Меркуриуме. Удав заверил, что никакая система слежения этот агрегат не зарегистрирует — защита абсолютная, на Юноне своё дело знают твёрдо, такие браслетики редки и ценятся очень высоко.
На моё счастье, после появления в системе Меркуриума боевых кораблей с Норика и перевода центров наблюдений Университета под прямой контроль Граульфа Планкова связь на планете вновь действует — создающие непреодолимую преграду для передачи сигнала сферы сингулярности, расположенные вдоль орбиты нашего мира, реактивированы, а перехватить сообщение невозможно, в этом главнейшее достоинство линии Планка.
Управление простейшее — то есть мысленное, браслет реагирует на изменение биоэнергетического фона человека, источник питания подзаряжается непосредственно от носителя, меня самого. В прежние времена на Земле любая шпионская контора отдала бы за такую игрушку десятки миллионов без всякого сожаления! Истинный шедевр.