Андрей Марчуков – От Ржева до Берлина. Воины 3-й гвардейской истребительной авиадивизии о себе и боевых товарищах (страница 3)
Это – не история дивизии или её полков. Это именно очерки, в центре внимания которых личность определённого человека. Но через них высвечивается путь, боевая работа, а где-то и повседневная жизнь дивизии и её полков и, шире, ВВС Красной армии. Поскольку речь идёт об однополчанах, неизбежны некоторые повторы. Например, в одном бою могло участвовать сразу несколько героев книги, и, говоря о каждом из них, этот бой нельзя было обойти вниманием. Это объективная трудность при таком способе изложения материала. Однако автор старался излагать общие эпизоды немного по-разному, в зависимости от того, о ком в данном случае шла речь.
В очерках о лётчиках внимание уделялось и уточнению их боевых счетов, поскольку победные списки многих из них в этом нуждались. Количество одержанных воздушных побед – это один из главных показателей, характеризующих деятельность лётчика-истребителя. Сопоставление побед того или иного лётчика с реальными потерями противника не входило в задачу исследования. Это самостоятельная и большая тема. Однако в некоторых случаях такие сопоставления проводились. Так же как и установление того, кем мог быть сбит тот или иной герой книги[9]. В этом разделе тоже даются короткие биографические справки на упоминающихся воинов. К сожалению, не на всех – размеры книги ограничены. Поэтому в первую очередь сказано о тех, кто погиб.
Подчеркнём, что речь идёт об установлении точных (или более точных) боевых счетов именно на основе отечественных документов, а не данных немецких потерь. Боевые счета пилотов всех стран формировались на основе того, как потери противника оценивались своим командованием, а вовсе не на основе «зарубежных источников». Установление победных счетов наших лётчиков (как и лётчиков любой другой страны) и их сопоставление с потерями противника – это совершенно разные темы-задачи, и подменять одну другой, как это теперь порой делается, некорректно. Тем более что к полноте источников (особенно общедоступных) о потерях люфтваффе есть вопросы.
Работа над этой книгой заняла больше времени, чем над книгой о 9-й гиад, и оказалась более трудоёмкой. Причины тому объективные и субъективные. Объективные – это большее число людей, у которых были взяты интервью, – 36 (по сути даже 38) против 21 в первой книге. А значит, требовалось подготовить больше очерков. Тем более что многие герои книги участвовали в других военных конфликтах. Гораздо больше оказалось не только главных героев, но и людей, упомянутых в стенограммах (некоторые говорившие просто сыпали фамилиями). В книге о покрышкинцах таковых было 209, а в этой – 378. И служили эти люди в большем количестве полков и соединений. И чтобы составить их биографии, потребовалось изучать гораздо больше документов, причём многие – за начальный период войны. А это предопределило новые трудности, связанные с малой сохранностью или вовсе отсутствием документации о работе многих полков и дивизий.
Были и трудности субъективного плана, связанные с «организационными моментами» в работе ЦАМО РФ и общей ситуацией 2020 года.
В этих условиях особенно ценным стало сотрудничество с коллегами. Не обошлось и без неприятных открытий. Так, бывший редактор нескольких авиационных журналов (назовем его В.К.), к большому сожалению, сотрудничать не стал. Тем ценнее оказалось отношение других людей.
Хочу выразить благодарность людям, вложившим в эту книгу свой труд и знания. Марчуковой Галине Кононовне – за неоценимую помощь при работе над текстом и всестороннюю поддержку. Дроздову Константину Сергеевичу – за помощь в поиске и подборе материалов в Научном архиве ИРИ РАН. Березуцкому Виталию Ивановичу – за предоставленные фотографические и иные материалы и рассказ о своём отце и других воинах дивизии. Айрапетяну Борису Вачагановичу, Исаеву Сергею Михайловичу, Матвееву Алексею Викторовичу, Тарасову Сергею Анатольевичу, Тимину Михаилу Валерьевичу – за любезно предоставленные материалы, ценные сведения и советы. И конечно, сотрудникам читального зала и фондохранилищ Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации и Российского государственного военного архива.
…Стенограммы – это слово правды, дошедшее до нас из прошлого. Правды о войне, сказанное её участниками. Очерки – это документальный рассказ об их героях, о воинах 3-й гвардейской истребительной авиационной дивизии и целого ряда других частей и соединений ВВС Красной армии. Будем же достойны их – тех, кто созидал и защищал нашу Родину, в том числе героев этой книги. Тех, кто, войдя уже в Небесное Воинство, продолжает нас хранить. Памятью о войне, как и самой войной, проверяется человек.
«Наши мёртвые нас не оставят в беде, наши павшие – как часовые…»
Раздел 1
Стенограммы
КОМИССИЯ ПО ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
СТЕНОГРАММА БЕСЕД С ЛИЧНЫМ СОСТАВОМ 3-Й ГВАРДЕЙСКОЙ АВИАЦИОННОЙ ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ ДИВИЗИИ
(Беседы проводились на боевых аэродромах научн[ым] сотрудн[иком] Комиссии Грицевской Е.М. Стенографировала Крауз О.В.) 11–23 июля 1943 г.
Гвардии полковник УХОВ Валентин Петрович
Командир 3 ГИАД. 1908 г. рожд[ения.] Член партии с 1939 г. Награждён двумя орденами Ленина и боевым орденом Красного Знамени[10]
Родился в Куйбышевской области, Мелекесском районе, селе Мулловка в семье служащего – отец работал бухгалтером. Мать была домохозяйкой. Кроме меня в семье имелись три сестры и маленький братишка.
С восьмилетнего возраста я начал учиться в г. Сызрани, так как к тому времени отец служил в армии в Сызранском гарнизоне. Закончил семилетку, потом попал в профтехническую школу в Мелекесы, а в Мулловке работал на практике. Вначале работал учеником слесаря, потом уже перешёл на самостоятельную работу. Затем стал начальником паросиловых установок[11]. После переехал в Куйбышев[12], где работал слесарем на чугунолитейном машиностроительном заводе. В комсомол я вступил ещё в семилетке, в [19]22 году.
В 1928 году комсомол меня откомандировывает в лётную школу. Вообще обстановка у меня была довольно тяжёлая. Я был старшим в семье, отец всю жизнь трудился, а к тому времени, когда я окончил школу, он уже был пожилым и несколько больным. И я поэтому после окончания профтехнической школы пошёл сразу работать. А фактически я был в таком возрасте, что надо было только учиться, и при этом желание учиться у меня было. Но положение было такое, что нужно было если и не помогать отцу, то не быть ему в тягость. Мысль же об учёбе у меня засела крепко. И как раз к тому времени комсомол мне предложил идти в лётную школу. Авиация тогда ещё находилась в стадии своего зарождения, но я, конечно, видел отдельные летающие самолёты, и когда мне предложили ехать в лётную школу, то я, естественно, ухватился за эту мысль и быстро стал готовиться, представляя себе, что это – очень серьёзная вещь. Причём родители мои ничего об этом не знали. А я за тот короткий срок, который имелся тогда в моём распоряжении, засел за книги, за литературу и стал повторять всё, что когда-то проходил, так как я кое-что уже успел и позабыть. Всё это делалось втихую, больше ночами. Папаша и мамаша немного косо посматривали на меня – что это, дескать, с сыном делается, другой парнишка придёт с работы, оденется и пойдёт гулять, а этот придёт и сядет за книги, всю ночь сидит – в общем, всех удивлял.
Примерно дней через восемь я сдаю в Куйбышеве первые испытания и получаю отличную оценку. Как сейчас помню, нас было 110 человек, а прошло только шесть – все остальные были забракованы, т. е. отбор был жуткий.
Когда я объявил обо всём родителям, то мамаша, как обычно, – в слёзы, а папаша сказал:
– Ах, армия[13], я всегда в армию верил и знал, что армия человека куёт!
После этого я отправился в Ленинград и был 20 мая [19]28 г. зачислен в Военно-теоретическую школу лётчиков[14].
Спустя две – две с половиной недели умер мой отец. Семья осталась без своей главы. Я был самым старшим в семье. Матери было, конечно, трудно сразу перестроиться и начать служить, да она и не могла по существу работать. Мне тогда было 20 лет, но взять на попечение семью я не мог, так как я был курсантом. И передо мной встала проблема – либо учиться, либо пойти вновь работать. Мне дают отпуск. Командование говорит – смотри сам, тебе виднее. Но мамаша здесь подошла благоразумно и решила – учись, а там что будет. И я продолжал учиться. А через год я окончил теоретическую школу и стал более или менее обеспеченным человеком и семью обеспечивал, пока всех сестёр замуж не повыдавали. Затем переехал в Борисоглебск продолжать учёбу. Борисоглебскую школу[15] я закончил через полтора года со званием младшего лётчика кадров РККА по классу истребителей. Итак – я истребитель! Причём истребитель я был с огоньком, за что мне иногда очень сильно попадало. Из школы я попал в отдельную 2-ю эскадрилью в Баку.