Андрей Манохин – Чёрная роза (страница 37)

— Там внизу ещё два таких, — ухмыльнулся Джон.

Питер хотел что-то ещё сказать, но Симмонс уже подошёл к двери туалета и резко открыл её. Первым делом он увидел на полу лежащее тело девушки без сознания. А у одной из кабинок стоял Томас, приставив к горлу Вирджинии Браун нож. Глядя на него, Джон не узнавал парня. Его бешеные глаза словно увеличились в размерах в несколько раз, а огромные мешки под ними делали и без того болезненный вид лица ещё хуже. От того парня, что был совершенно безэмоциональным, не осталось ничего. На него сейчас смотрел действительно маньяк, готовый на всё. Пистолет Джона был направлен на Томаса.

— Не подходите!!! Я убью её!!!

Девушка всхлипывала, тряслась, но боялась закричать. Лезвие ножа касалось её кожи на шее, от чего той становилось плохо. Питер стоял за спиной Джона и глядел на это с ужасом.

— Томас, ты же понимаешь, что всё кончено, — абсолютно спокойно говорил Симмонс.

— Нет! Я всё рассчитал. Я не мог ошибиться. Я слежу за каждой мелочью.

— Ну, одну ты в этот раз забыл. Не принял свои лекарства.

— Я...я...я!!! Я ничего не забывал. Ещё шаг! Я убью её! Как и остальных. Никто...никто не смеет надо мной издеваться.

Понимание гениального ума парня, который может целые группы роботов практически движением пальца за секунды превратить в своих помощников, не срасталось с тем, что Джон видел сейчас. Видимо его мозг стал настолько зависим от сильнодействующих препаратов, которыми Дикли его пичкал, что их нехватка сказывалась настолько сильно.

— Томас, опусти нож. Мы поговорим. Ты ведь понимаешь, что содействие полиции и нам поможет тебе сократить твой срок заключения, — сказал Питер.

Джон шикнул на коллегу, понимая, что такие слова не стоит говорить сейчас. Тем более, когда убийца в таком состоянии. Симмонс всё удивлялся, что Томас каким-то образом забыл про свои препараты, да и Роберт Дикли ничего ему не сказал. «По всей видимости вчерашний день в больнице настолько его шокировал, что он даже не вспомнил о такой вещи и пошёл на дело в полной уверенности, будто всё нормально». Такая сцена, где все четверо, практически не шевелясь, стояли и смотрели друг на друга могла ещё продолжаться, если бы по всему зданию не прозвучал сигнал, говорящий о том, что членам парламента нужно идти в главный зал. Это послужило триггером для всего остального. Продолжая держать девушку, Томас начал пятиться назад. Джон, всё ещё стоял в проходе держа парня на мушке.

— Бросай пистолет! Бросай!!! — с каждой секундой Томас становился всё более неадекватным и диким.

— Хорошо, хорошо.

Джон начал медленно опускать руку, чтобы положить пистолет на пол. При этом очень внимательно смотря в глаза парня. И, как только, он заметил, что Томас чуть успокоился, резко выстрелил в него. Это было настолько неожиданно, что никто не успел ничего сделать. Даже девушка не вскрикнула сразу, а только после того, как отшатнувшийся убийца завалился в кабинку туалета. При этом лезвие ножа каким-то чудом не коснулось её шеи в тот момент. Пуля попала точно в плечо Томасу, единственное место, которое он не прятал за спиной девушки.

— Твою мать, Джон. Ты ведь мог убить её, — Питер подбежал к Вирджинии, которая, упав на пол туалета, рыдала и ничего не могла сказать.

Симмонс медленно подошёл к кабинке, где, развалившись на унитазе, Томас держался за своё плечо, из которого сочилась кровь. От полученного шока он открыл рот, но хватал им только воздух, пытаясь закричать. Он был полностью разбит и уничтожен, и непонимание того, как это случилось, било по его голове. Джону уже было совсем тяжело стоять, он облокотился на дверь и смотрел на своего поверженного противника.

— Ну, что, Томас. Это конец для тебя. Надеюсь, ты расскажешь нам всё о своих убийствах, да и не забудешь про старшего напарника. Ведь так? — и выдал ехидную и немного противную улыбку.

Парень скалился на него, но ничего не говорил. Из его глаз начали течь слёзы. В коридоре уже слышались звуки бегущих со всех ног полицейских. День обещал быть долгим.

Глава 15

Невероятной голубизны огромное небо приветствовало всех тех, кто решился в чудесную погоду прогуляться по городу. Конечно, огромные здания, которым не видно конца, и сотни пролетающих машин пытались скрыть такую красоту от глаз, но даже это не расстраивало, а, наоборот, давало больше радости, когда удавалось увидеть небольшие участки этого простого чуда. Джилл периодически поднимала голову наверх, чтобы полюбоваться, как каждый раз, неожиданно появляющееся солнце из-за небоскрёбов ослепляло, что приходилось жмуриться. Гул и шум вокруг уже не раздражали, а стали, своего рода, родными звуками города. Некой мелодией. Сотни людей огромным потоком также шли куда-то пешком. А ведь помимо автомобилей в воздухе были и на земле. А уж сколько летающих самокатов носилось то тут, то там. Глядя на всё это столпотворение, кажется, что вокруг творится хаос, в котором невозможно нормально куда-то идти или что-то воспринимать. Но, на самом деле, всё было вполне логично и подчинялось правилам, если разобраться. Нью-сити просто жил своей, ни на что не похожей, жизнью.

Джилл вышла из дома раньше обычного, чтобы встретиться с Эби и прогуляться по улицам города. Они купили себе кофе в одном из лучших (по мнению Эбигейл) заведений, и сейчас не спеша шли, пытаясь увидеть вокруг что-нибудь интересное. До начала нового дня стажировки было ещё много времени. Джилл всё также продолжала удивляться всему, что видела.

— Знаешь, нужно тебя сводить как-нибудь в другую часть города, что за мостом. Ты же там не была? — спросила Эби.

— Нет ещё. Да я и этот берег очень скомкано посмотрела. У брата из-за работы вечно нет времени, а одной как-то боязно в таком городе находиться. Я пока ещё не привыкла.

— Это да. Надо будет на следующий выходной организовать тебе экскурсию. Хотя, если смотреть на нашу стажировку, то мы этот день будем использовать лишь для того, чтобы тупо пролежать всё время на диване. Я по крайней мере вчера так и сделала.

— Вот тоже согласна. Вроде бы дали всем выходной, а что-то делать интересное, куда-то сходить, не было никакого желания, — сказала Джилл с улыбкой. — Брат был на работе, так я целый день залипала в экран да ела мороженое. Красота.

Девушки смеялись, были бодры, свежи и веселы. Ещё и погода благоволила этому. Единственное, что немного испортило эту картину, это случившаяся авария на перекрёстке, где автомобиль, за которым сидел робот, врезался в большой автобус, перевозивший детей. Судя по всему, никто не пострадал, но из-за этого образовалась огромная пробка, как из машин, так и из людей. Очевидцы перешёптывались, что робот просто отключился на ходу, из-за чего всё и произошло. А ведь это была одна из последних моделей, что явно вызывало недовольство людей. «Наверное, даже хорошо, что большинство не знает, сколько преступлений случается каждый день в городе», — подумала Джилл.

— Слушай, я вот до сих пор не могу понять, как ты смогла пойти на такое, — заговорила Эби, когда они прошли то место. — То, что случилось пару дней назад не укладывается в моей голове. Взяла пистолет и направилась в здание парламента. Как у тебя духу хватило?

— Я же немного неадекватная, — засмеялась Джилл. — Раз мне сказали не лезть, значит сделаю наоборот. На самом деле, я сама в шоке. Потом всю ночь не спала, переваривала это в голове. Было очень страшно, но, кто знает, что случилось дальше, если бы меня там не было. Я не хвастаюсь, но ведь правда. Хотя, теперь Симмонс будет ещё пристальнее за мной следить.

— Это уж точно. Он тебе потом такую затрещину дал уже в бюро, что ужас. Я бы просто так, наверное, не смогла.

— Да ладно тебе, Эби. Сама с ним вон в какой заварушке была за городом. А в больнице что случилось. Да ты побольше всех нас пережила событий, ещё и каких.

— Там не по моей воле всё-таки. Поэтому это другое. А вообще, действительно, стажировки ещё и неделя не прошла, а столько всего случилось. Даже представить страшно, что может быть впереди.

— Это точно.

Девушки засмеялись и в ещё более приподнятом настроении двинулись в сторону детективного бюро.

***

Прошло два дня с событий в здании парламента. Томас Брин, после того, как парня поймали и не дали совершить очередное убийство, сознался во всём. Его и Роберта Дикли взяли под стражу в ту же минуту. Хотя член парламента и возмущался, говоря, что это какое-то недоразумение. Томас подтвердил убийства восьми человек и рассказал о том, как это делал и при каких обстоятельствах. Он плохо относился к женщинам из-за того, что воспитательницы в приюте часто издевались над ним, что надломило и сильно повредило психику. Молодые девушки были слабы и не смогли бы оказать серьёзного сопротивления, поэтому он выметал на них пар. При этом сразу заявил, что Ребекку Ристи, бывшую помощницу Дикли, ему приказал убить Роберт, чтобы она не наговорила ничего лишнего. Когда тот узнал о будущем визите детектива Симмонса в больницу святого Бельмана, то решил перестраховаться. Он дал Томасу яд, чтобы тот незаметно подсыпал его Айрис Беркман, единственной живой воспитательнице того приюта «Чёрная роза». Это должно было выглядеть, как несчастный случай. Ну, и собственно, покушение на Вирджинию Браун, главу координационного совета. Томас, по сути, был верным слугой Роберта и выполнял все его приказы. Узнав о его умственных способностях, неуравновешенном характере, а также то, что они выросли в одном месте, Дикли стал для него, своего рода, старшим братом. А тот и не был против, ведь получал самое лучшее. Всё, что говорил Джон, было чистейшей правдой. Из дома Дикли изъяли настоящую фотографию, которая стала одной из важнейших улик, хотя парень пытался доказать, что ничего не знал про неё. Проверка всех роботов и камер, а также повторный анализ Лоры, показали вмешательство извне, но сделанное с невероятной точностью. Томас сознался и в этом. На следующий день были найдены документы, которым уже несколько десятилетий о том, что на участке, где находилась сгоревшая лаборатория, по плану, как и в других частях страны, должно было осуществиться строительство приютов для детей. Показания бывшего полицейского Стива Маршалла приобщили к делу. Он был признан вменяемым. Начали исследовать дела компаний, которые неожиданно становились мошенническими, как только Роберт Дикли имел с ними дело, после чего они разорялись и закрывались. Что удивительно, все они имели бизнес похожий с его организациями или отца. В различных документах уже сразу начали находить кучу нестыковок. В ходе проверки больницы оказалось, что его отца насильно заставляли принимать различные препараты, даже внутривенно. Один из главных врачей был в сговоре с Робертом Дикли и получал за это большие деньги. Уже сейчас сложно установить, но вероятно, что Рэй ничем не болел, и с его нервной системой всё могло быть в порядке. Мужчину сразу же перевели в другую клинику для реабилитации, насколько это ещё возможно. По сути, Роберт Дикли насильно отправил собственного отца, как душевнобольного, на принудительное лечение под строгий контроль. Сам же забрал себе всю его власть и возможности, по пути избавляясь от мешающих ему вещей и людей. В происшествии в здании парламента Джон, да и полиция, считают, что Роберту Дикли кто-то явно помогал из политиков. Установить личность не удаётся. Пока следствие ещё идёт, но уже практически точно ясно, что оба будут посажены в тюрьму строгого режима. Хотя Томас и помогает следствию, это не сильно уменьшит его срок. Ему собираются дать до 35 лет заключения, а Роберту 15. Без возможности досрочного освобождения. Если Дикли стал злым, неуравновешенным и всё время кричащим о том, что он разговаривает только при своём адвокате, то Томас снова вернулся в то состояние, в котором его впервые увидели на стажировке. Ему даже как-то стало легче после всего случившегося. Ещё одного участника событий также будет ждать тюрьма. Саймон Фрост уже точно останется там на пожизненное. Его послужной список и так был огромен, теперь же к нему прибавилось вторжение в здание парламента и нападение на детектива Симмонса. Ему также вменяют убийство двух человек в клубе «Наслаждение», когда начались драка и беспорядки. По крайней мере, есть свидетели, которые считают его виновным в нескольких смертях.