Андрей Малютин – Путь оракула (страница 17)

Дверь открылась, и в кабинет зашел человек в черном.

– У меня все готово, Том, – заявил он с порога. В руках его был все тот же кейс, которым он тряхнул для убедительности. В нем что-то звякнуло. – Пьер зайдет сюда утром и приберет здесь все, а также выполнит некоторые инструкции, которые он получил от меня.

– Что я должен делать? – поднявшись с кресла, как можно увереннее спросил Том.

– Ты практически ничего.

Человек в черном поставил на стол увесистый кейс и щелкнул замком. Том подошел поближе и увидел внутри него множество бутылок с прозрачной жидкостью и герметично запакованный пакет с какими-то трубками. Под всем этим был виден сверток из красного бархата и еще что-то металлическое. Все это человек в черном начал доставать и укладывать на стол. Затем он вытащил из кейса телескопический штатив для капельниц и, быстро собрав его, прошел в конец комнаты и поставил рядом с диваном.

– Что это? – спросил Том, – указывая на стол.

– Обычная глюкоза, физраствор и инсулин.

– А в свертке?

– Ты непомерно любопытен, Том. Это тебя не касается.

– Хорошо, – Том отошел в сторону.

Человек в черном подошел к столу, разорвал пакет и вытащил из него систему для внутривенных вливаний. Затем, воткнув иглу в бутылку с физраствором, наполнил трубку системы препаратом.

– Вот теперь точно все готово, – ухмыляясь, произнес он. – Укладывайся вон там. – Он указал Тому в сторону дивана.

– Вы будете вводить мне физраствор? – изумился Том. Честно говоря, он ожидал несколько другого. Лезвие по вене, нож к горлу, палка по голове или что-нибудь в этом духе.

Человек в черном ухмыльнулся снова.

– Я же говорил тебе, что не собираюсь убивать, – словно опять прочитав мысли Тома, произнес он, – мне нужна не смерть, а длительная потеря сознания. Ты когда-нибудь слышал об искусственной гипогликемической коме? По-другому ее называют инсулиновым шоком. По глазам вижу, не слышал. В прошлом веке она использовалась для лечения шизофрении. – Человек в черном взял несколько ампул с инсулином, набрал препарат в шприц и ввел инсулин в бутылку физраствора через пробку. – Так вот. Сейчас ты ляжешь, я введу тебе иглу в вену и включу систему. Ты будешь медленно терять сознание, пока не впадешь в сопор, а затем в кому. Дальше уже мое дело.

– Это не опасно?

– Не беспокойся. Если это не опасно для дураков, то для умных людей, – он громко рассмеялся, – это не опасно тем более.

Через несколько минут Том лежал на диване, и система была подключена. Сначала он считал капли в капельнице, потом закрыл глаза. На лбу выступили крупные капли пота, мышцы начали подергиваться, он ощутил неимоверно сильное чувство голода, но одновременно с этим он стал проваливаться в сон. Человек в черном несколько раз менял бутылки, добавляя в них инсулин. Через три часа он подошел к Тому, поднял закрытые веки и, посмотрев в глаза, удовлетворенно кивнул головой. Том не реагировал ни на крик, ни на боль. Он находился в коматозном состоянии.

Отойдя от дивана, человек в черном подошел к столу и развернул сверток. В нем лежали кинжал с кривым лезвием из черной стали, стеклянный пузырек с прозрачной жидкостью и шесть свечей. Он расставил свечи по периметру дивана и зажег их. Затем, читая на ходу заклинания, взял кинжал, открыл пузырек и смочил клинок прозрачной жидкостью. Кабинет заполнило ужасное зловоние. Подойдя к Тому, он сделал неглубокий разрез кончиком клинка на его предплечье. Жидкость попала Тому в кровь, и его мгновенно забила мелкая дрожь. Затем, сев перед диваном на колени, человек в черном поднес клинок к своему запястью и повернул лицо к окну.

– Тарлок варогада дао мит, – громко крикнул он. Через секунду стекло в окне выбило порывом ветра, и в кабинете закружился воздушный водоворот. – Хожой шолош амадей, – повысив голос, заорал он. Огни свечей потухли, и свечи попадали на пол. По кабинету летали бумаги, ручки, карандаши и прочие мелкие предметы. – Тажол двана у-у-уричай шой, – прокричал он и резко резанул себя по запястью. Клинок вошел в тело как в масло. Через долю секунды отрезанная кисть валялась на полу, а из культи предплечья точками брызгала алая кровь. Воздушный водоворот резко стих, и на пол стали падать летающие секунду назад по комнате предметы. – Валдес идина ортала майя, – теряя сознание, хрипло произнес человек в черном и ткнул окровавленной культей в рану на предплечье Тома. Кровь их смешалась.

В этот момент воздух в кабинете поплыл и сжался. Тело человека в черном стало медленно заваливаться набок и в конце концов упало на пол. Кинжал выпал из неповрежденной руки. Лицо его было бледным, покрытым мелкими капельками холодного пота. Глаза его закрылись.

Через несколько минут он сделал с усилием последний вдох, и сердце его остановилось. По сгустившемуся воздуху из открытого рта человека в черном к лицу лежащего на диване Тома проскочила искрящаяся тень. Том вдохнул ее ноздрями. Его потихоньку перестало трясти. После чего воздух снова стал прежним. В окно светила полная луна, и, если бы Том мог видеть ее, он подумал бы, что она смеется.

Ровно в 5.30 утра в кабинет зашел Пьер. Глаза его были мутными. Все движения – автоматизированными. Он шел, едва не натыкаясь на попадающиеся на его пути предметы. Увидев мертвеца на полу и хозяина, лежащего на кровати с воткнутой в вену иглой, раньше он пришел бы в ужас. Но только не этим утром. На его еще только тронутом морщинами лице не отобразилось ни страха, ни удивления, вообще ничего. Пьер подошел к столу и взял стоящую на нем банку глюкозы. Подойдя к хозяину, он заменил бутылку, висящую на сборной стойке для капельниц. В вену Тома начала капать спасительная глюкоза. Постояв секунду у дивана, Пьер развернулся и, взяв лежащего на полу мертвеца за ноги, волоком потащил его к выходу, потом по лестнице вниз, затем по холлу. На полу оставался длинный кровавый след. Всю ночь Пьер копал яму в саду особняка. Он не думал, он просто делал то, что ему внушили. Сбросив труп в яму, Пьер закопал его, оставив маленькую лунку. В нее он посадил куст белых роз, присыпав корни землей. Вернувшись в дом, он взял швабру и тщательно вытер пол от крови. Убрался в кабинете и все разложил на свои места. Поменяв бутылки, он дождался, пока вторая порция глюкозы прокапает полностью в вену хозяина.

Том открыл глаза и пустым, непонимающим взглядом посмотрел на своего слугу. За окном уже светало. В кабинете ничего не напоминало о произошедшем здесь ночью. Пьер еще раз посмотрел на результат своей работы и отправился во флигель, в свою комнатушку, где, раздевшись, лег спать. Проснувшись через два часа, он ничего не помнил. В 9.00 Пьер, как обычно, отправился на кухню готовить легкий завтрак и кофе для своего хозяина. Он никак не мог понять, почему он не выспался и откуда в саду появился розовый куст.

Том приходил в себя в течение трех дней. Все средства связи в его доме были отключены. Он никого не принимал. Через три дня он наконец почувствовал, что вновь полон энергии и сил. Более того, он чувствовал, что стал вдвое сильнее и работоспособнее. Утром четвертого дня он сел в свой белый «ягуар» и отправился в Институт астрофизики.

Через месяц Том Смит выступил на ученом совете института. То, что предложил ему Том, повергло всех в шок. Его доклад вызвал сначала недоумение, затем насмешки, а затем заинтересованность и в конце – восторг. До этого они смотрели на своего директора, молодого и достигшего успехов в астрофизике ученого, как на выскочку. Да, он достиг определенных успехов, да, его знали в научном мире как наиболее продвинутого ученого в области ядерной физики и как создателя теории «мгновенного переноса», которая в будущем могла быть применена в астронавтике для быстрых перемещений во времени и пространстве на сколь угодно дальние расстояния. Тем не менее эта теория была лишь теорией. Практически ее осуществить было невозможно. И тут Том Смит продемонстрировал им такое, отчего волосы могли встать дыбом. Все понимали, что Смит в своем докладе сделал невозможное возможным, но никто не мог в это поверить. Как мог один человек додуматься до такого? А если этот проект доработать, то станет рабочей и теория мгновенного переноса. Это было невероятно.

Это была новая концепция космоплавания. Но такого поверхностного знакомства с проектом было недостаточно, хоть никто не сомневался, что у него есть будущее. Ученый совет принял решение рассмотреть проект на расширенном заседании.

Том Смит светился от счастья и самодовольства. Теперь на него смотрели уже другими глазами. Восхищение и зависть – вот что читал он во взглядах своих коллег. Заседание расширенного совета назначили на следующую неделю. Каждый из шестнадцати ученых совета получил копию доклада Тома Смита для более детального ознакомления. Но пока Том не выдал ключевую информацию. Он оставил это на потом. Когда ничего не будет связываться воедино, Том вытащит ее и бросит как подачку. Это будет нечто.

Том вышел из здания института, дошел до парковки и сел в свою машину. Потянувшись рукой, чтобы включить зажигание, он вздрогнул.

– Давай поговорим, Том, – раздалось в его голове.

Том оглянулся по сторонам. Вокруг никого не было.

– Что? – все еще озираясь в надежде кого-нибудь увидеть, спросил шепотом Том.