Андрей Малютин – Оракул (страница 14)

– А вы авантюрист, Эрл Андреевич. – Багров взял карточку за уголок и помахал ей перед лицом. – Я вынужден изъять эту вещь.

– Пожалуйста, – равнодушно ответил я.

Багров вытащил папку из ящика стола и вложил в нее карточку.

– Это, конечно, многое объясняет. – Багров убрал папку в стол, – но практически ничего не меняет.

– Как? – я даже привстал со стула.

– Вы сказали, что он оставил вам эту карточку, затем взял шкатулку и вышел из кафе.

– Совершенно верно.

– Значит, вы выбежали из кафе, чтобы помочь?

– Да, я уже говорил это.

– И забрали шкатулку обратно себе?

– Когда я добежал до машины, старик уже хрипел. Но у меня и в мыслях не было забирать шкатулку, но он, видимо, как вы правильно сказали, решил обратное, поэтому и выстрелил. А когда он скончался, я подумал, а зачем шкатулка мертвому человеку? Может быть, это некрасиво, но я забрал ее. Сами понимаете, мне не хотелось рассказывать о моем не вполне пристойном поступке.

– Таким образом, и шкатулка и банковская карта оказались в ваших руках? – словно не слыша меня, спросил следователь.

– Совершенно верно, – согласился я и замер от испуга, поняв, куда клонит Багров.

– Интересная история, Эрл Андреевич, – заметив мой испуг, вдруг почти дружелюбно, как мне показалось, сказал Багров. – Ладно. Я не буду задерживать вас. Пока не буду. Мне хотелось бы, чтобы все так и было, как только что вы рассказали, – Багров улыбнулся.

Меня удивляла способность этого человека менять интонацию речи и манеру поведения в разговоре.

После короткой паузы Багров продолжил:

– Мы уже опросили посетителей кафе. Все было точно так, как вы говорите. Правда, в очках вас мало кто видел, хотя никто не утверждал, что вы их совсем не надеваете. Очевидцы подтверждают, что Кутеев показывал вам шкатулку и унес ее с собой, а вам передал какую-то карточку. Теперь понятно, какую. Можете идти, но есть маленькая формальность. – Багов вытащил из стола какой-то бланк. – Распишитесь тут.

– Что это?

– Подписка о невыезде, – равнодушно произнес следователь.

– Та к я же свидетель, а не подозреваемый. – Возмутился я, повысив тон, но тут же осекся, подумав, что сейчас не та ситуация, и стоит попридержать коней.

– Все так быстро меняется в этом мире, – философски заметил Багров, положив на бланк ручку. – Скажите спасибо, что электронный браслет не надеваю, – добавил он и вновь улыбнулся своей широкой улыбкой.

– Могу идти? – глупо переспросил я, черкнув на листке.

– Да, Эрл Андреевич. Мне пока не в чем обвинять вас. Вы ни в кого не стреляли, а все остальное еще надо доказать. Заказчик-то еще не найден, если он был, конечно. Так что идите и постарайтесь впредь не совершать опрометчивых поступков. И еще, согласитесь, – Багров выдержал паузу. – То, что вы взяли шкатулку у того, кому продали ее ранее, можно назвать кражей. Не так ли?

– Похоже на это, – я опустил голову. – И что мне делать?

– Я же сказал, можете идти. Заявления о краже от пострадавшего не поступало. Нет заявления, нет дела. И потом я расследую убийства. Кражи – это не мой профиль. Но к вам еще будут вопросы от моих коллег. Шкатулка-то ценная.

– До свидания, – поднимаясь со стула, произнес я. – Мне стыдно, что все так вышло, но позвольте вопрос напоследок.

Багров удивленно наморщил лоб.

– Слушаю Вас.

– Что все-таки это за шкатулка?

Следователь окинул меня взглядом сверху вниз и улыбнулся, покачав головой.

– А вы не по ситуации любопытный. Хорошо. Это бесценная вещь, – он запнулся, оглядевшись по сторонам. – Вы сейчас поймете почему Кутеев обращался к вам за консультацией. Вы же минералог?

–Да.

– Это произведение искусства индийских мастеров VI века. Была вывезена английскими колонистами-захватчиками в конце XVII века из страны. Принадлежала одной из знатнейших семей Великобритании. – Багров что-то набрал на клавиатуре оледбука и стал читать. – Пропала после пожара в имении сэра – лорда Четвейя близ Лондона вместе с другими, менее ценными реликвиями. Сэр Четвей был антикваром и коллекционером. В его коллекции было много раритетов. Дальше след ее появляется во Франции, но известный французский антиквар Лурье описал ее такой, какой уже мы с вами ее видели. Когда-то она была сплошь усеяна жемчужным бисером и драгоценными камнями. В руках же Лурье была шкатулка из красного дерева и слоновой кости с зияющими пустотой ложами для драгоценных камней, и не более. Лурье продал ее на антикварном аукционе. И что интересно. Покупателем ее стал некто Кукис Давид – фабрикант из России. Да, да, прадед господина Кутеева Семена, ныне покойного. Шкатулка эта была национализирована вместе со всем имуществом семьи Кукисов в 1918 году. Семья эмигрировала во Францию, а шкатулка надолго попала в запасники Эрмитажа, ожидая своей очереди для реставрации. Полтора года назад она и еще несколько десятков произведений искусства древней Индии были украдены, но это вы уже знаете. Вот такая история.

– Очень интересно, а я тут при чем? При чем тут моя специальность?

– Шкатулку украшали камни. Видимо Кутеев думал, что вы в курсе, раз она оказалась в ваших руках, и ему было необходимо узнать, та ли это шкатулка.

– А что за камни?

– Одну минуту, – Багров, к моему удивлению, снова ударил по клавишам. – А, вот. По периметру шкатулку украшали четыре равных по величине камня: яшма, сапфир, халцедон, смарагд. Крышку ее венчали восемь камней меньшей величины, уложенные кругом: сардоникс, сердолик, хризолит, берилл, топаз, хризопраз, гиацинт, аметист. Следователь закрыл папку и убрал в стол. Вам это что-то говорит?

– Нет, но очень интересно. Кто бы мог подумать. Эта неказистая шкатулка, и такая история. Поразительно. Спасибо вам и всего хорошего.

– До свидания. – Дождавшись, когда закроется дверь, Багров вытащил из стола диктофон и нажал на кнопку «стоп». – Что-то темнит этот Зимнин, – подумал он.

Бредя по коридорам прокуратуры в сторону выхода, я думал о том, как изменилась моя жизнь за последние сутки. В голове у меня все перемешалось. Наконец, выйдя из здания, я перевел дух. Мне вдруг стало противно за себя. Я всегда считал себя честным человеком, но что со мной случилось? О каком проклятии говорил старик Кутеев, умирая? Неужели дело в камне?

Камень. Я засунул руку в карман пиджака. Он был на месте. Дальше в лабораторию. Около шести часов вечера я приступил к первым опытам. Сначала надо было выяснить физические свойства камня-призрака, его структуру и уровень радиоактивности. Провести адсорбционный и эмиссионный спектральный анализ. Исходя из этого минимума и полученных результатов, наметить дальнейший план исследований. Этим я и занялся. Абсорбционная спектроскопия дала ожидаемые результаты. Камень действительно пропускал сквозь себя все цвета спектра видимого света. Вот тебе, Эрл, и причина его таинственной невидимости. Но он невидим при свете, а в кафе был полумрак. Там я четко рассмотрел контуры камня. Значит, логично было бы посмотреть, как камень себя ведет в темноте, вернее, в отсутствии солнечного света. Не буду углубляться в суть эксперимента, но результат его меня просто поразил. В полной темноте камень светился бледно-лунным светом. Про себя я назвал этот феномен «эффектом игуаны». Эта рептилия с коморских островов обладает уникальным механизмом терморегуляции. Она выползает по утрам из своего убежища и располагается неподвижно на камнях, подставляя свою спину солнечным лучам. Таким образом, она аккумулирует солнечную энергию, как батарейка, заряжаясь на предстоящий день и последующую ночь. Эмиссионная спектроскопия подтвердила то, что камень излучает в темноте обычный свет со всем присущим ему спектром. Ни у одного минерала в природе нет таких качеств. Значит, подвел я итог, камень невидим при обычном солнечном свете, едва различим ночью в свете осветительных приборов, и в полной темноте начинает светиться белым светом. Но зачем камню светиться? Откуда он? И почему камень? Надо определить структуру, кристаллическую решетку. Этим я и решил заняться, но от столь увлекательной работы меня отвлек телефонный звонок. Иногда мобильные телефоны просто раздражают.

– Доброй ночи, господин Зимнин, простите, если оторвал от важных дел, – раздался голос Багрова.

«От важных», – подумал я про себя. Знали бы вы, что я тут накопал, подобрали бы слово позначительнее. Тем не менее следователь продолжил:

– Ночь для вас действительно добрая.

Я посмотрел на часы. Половина первого. Заработался ты, Эрл.

– Доброй ночи, – сказал я, – чем же она ко мне так добра?

– Хорошими для вас новостями.

– Вы меня заинтриговали.

– Несколько часов назад в загородном доме господина Кутеева закончился обыск. Так вот. Были найдены все ценности, украденные из Эрмитажа. Ваша шкатулка – единственная вещь, какой не хватало в его коллекции. К сожалению, выяснить, почему она там отсутствовала, не представляется возможным. Кутеев был одинок. Вел затворнический образ жизни. Как и каким образом шкатулка оказалась в руках человека, продавшего ее вам, выяснить практически невозможно. Если по горячим следам поиски не принесли никаких результатов, то через столько времени… Фоторобот этого человека с рынка, составленный с ваших слов, как вы понимаете, в поисках не поможет. Полтора года прошло. Да и незачем уже. Ценности найдены, подозрения с вас сняты. Вы понимаете, что ваша встреча с ним была не случайной? Ему была нужна эта шкатулка. Я подумал, что вам приятно будет услышать такую новость. Вы ведь все равно не спите, так?