Андрей Максимушкин – Варяжский меч (страница 5)

— А что мы стоим? — лукаво улыбнулся Гремич. — Ты с дороги? Пошли в дом, жаркое уже поспеть должно.

— И то дело, — расцвел в широкой улыбке Славер.

Вслед за старшими в гридню повалили и их воины. Княжич с тремя десятками дружинников только несколько минут назад подъехал к гостиному двору. И привлеченный шумом, пошел посмотреть, что на заднем дворе творится. Ехал он в Ольшину в гости к князю Олегу. На расспросы Гремича уклончиво отвечал, что отец велел навестить, а то не виделись давно.

Встречу отметили за пиршественным столом зажаренной на вертеле свиньей, кашей и глотком меда из круговой братины. Ничего большего позволить себе люди не могли. Пока дело не сделано, не время пировать. Но и без того было весело — вспоминали дальние походы, шутили, рассказывали веселые истории из своей богатой на приключения жизни.

Знакомясь с людьми Гремича, Славер обратил внимание на необычное для варяга имя Рагнара.

— Вроде на норманна не похож, — удивленно поднял брови княжич.

— Батька в честь побратима назвал, — с вызовом в голосе ответил воин, глядя прямо в глаза Славера.

— Постой! — вмешался воин лет сорока с покрытыми причудливыми татуировками руками. — Ты, случаем, не из Барты?

— Да, вырос в Барте.

— Гостяты сын? То я смотрю: что-то знакомое, — татуированный наклонил голову набок, вглядываясь в черты лица Рагнара.

— Мне говорили, что мой отец Гостята, — молодой гридень начал терять терпение. Ему надоели эти бестактные расспросы.

— Точно! Такой же норовистый! — расхохотался собеседник. — Ну, как увидишь батьку, передавай привет от Трувора Большая Ложка.

Рагнар только было собрался поинтересоваться происхождением такого необычного прозвища, но его перебил Гремич.

— Рагнар не только лицом в отца пошел. Он и отвагой, и сноровкой весь в Гостяту. Мы позавчера в засаду попали, так Рагнар первым стрелков заметил и первым в схватку вступил.

— Я и не думал, просто, как стрелы посыпались, я и схватился за топор, — смущенно пробормотал гридень, чувствуя, как от похвалы старшого на щеках багровеет предательский румянец.

— Так и надо. Кто долго думает — мало живет, — веско произнес Славер и, почесав в затылке, добавил: — Мы проезжали мимо этого места. Видели следы схватки. Саксы на землях Олега шалят?

— Осмелели! Как у себя дома, — бросил Стемир и смолк, почувствовав на плече тяжелую руку Гремича.

— Так кто говорил, что в Англии выгодно железом торговать? — хитро прищурившись, поинтересовался боярин, глядя прямо на Славера.

Разговор сразу же перешел на цены, торговые дела, да куда лучше набегами ходить. Спорили, что лучше везти в Бирку этой осенью: оружие и брони или украшения и меха. Славер поделился своими задумками на следующее лето плыть в Новгород и Ладогу за восточными товарами, потом идти прямо на Англию и Гавр. Затем плыть в Иберию, загрузиться пряностями и привезти товар в Люблин. За лето должны обернуться. Только желательно ватагу собрать большую, с хорошей дружиной. Путь долгий, опасный, менее чем с двумя дюжинами кораблей лучше и не рисковать.

На следующее утро, подкрепившись яичницей с сыром, дружинники отправились в дальнейший путь. Ехали вместе, одним отрядом, решив, что, раз дорога свела, нечего разъединяться.

Через час пути начал накрапывать дождик. Велибор и Хват быстро соорудили над головой ехавшего на носилках промеж двух коней Стрижа нечто вроде шалашика из пары веток и рогожи. Благодаря заботе волхва раненому уже было лучше, но плечо по-прежнему болело и в теле чувствовался жар.

— Через месяц плясать будешь, — добродушно улыбнулся священник, давая Стрижу чашу с отваром ивовой коры, — нагноения нет, и ладно. Лихорадок травами отгоним.

Впрочем, дождь шел недолго. А когда отряд проезжал мимо торфяного болота, на небе выглянуло солнце, тучи ушли. С дороги хорошо видны длинный мыс, вдававшийся в глубь топи и старая ель на самом конце мыса. Нижние ветви дерева украшены множеством разноцветных лоскутков. Таким образом местные жители задабривали болотника и ичетиков, чтоб не мешали клюкву собирать, да в трясину чтоб не утянули.

Еще через поприще дорога вышла к берегу Ельца. Ехать стало веселей. Чаще встречались села и выселки. Люди предпочитали селиться поближе к городу, жить под защитой княжеской дружины, а при опасности укрываться за надежной крепостной стеной. Всегда так, у княжьего дома все одно безопаснее. И вот на горизонте показалась сама Ольшина. Город был построен почти четыре столетия назад, когда роды древан только пришли в эти места с Дуная. С тех пор Ольшина несколько раз перестраивалась и дважды расширяла свои пределы, обрастая новыми стенами.

Этим летом князь Олег решил расчистить и углубить оборонительный ров. Подъезжая к городу, дружинники видели, как две сотни человек работали у полуночного участка стены. Извлеченный изо рва грунт отвозился к берегу и высыпался с обрыва. Впоследствии Рагнар узнал, что таким образом готовили основание для опоры моста. Неугомонный князь собирался соединить оба берега Ельца широким пролетом на пяти опорах, благо река в этом месте была всего в сорок саженей шириной.

Сама городская стена оказалась достаточно прочной и в ремонте пока не нуждалась. Высокий вал, укрепленный столбами и обложенный снаружи глиной. Поверху прочные стены из толстых бревен. Через каждые двести шагов к небу вздымались башни с двумя рядами бойниц. Наметанный глаз воина определил высоту стен и вала в девять саженей, это до уровня бойниц, а сверху еще боевую галерею, заборолы закрывала прочная крыша из теса. Настоящая твердыня, крепкое гнездо народа древан.

К надвратной башне вел легкий мостик, перекинутый через ров. Почти ничем не закрепленный мост двое воинов могли в считаные мгновения обрушить в ров, преграждая таким образом путь врагу. Ворота сейчас открыты. Спокойно выждав, пока по мосту проедет вереница телег, загруженных мешками с товаром местного скупщика, Славер первым направил своего коня к воротам. Остальные двинулись следом.

— Князь в городе? — поинтересовался люблинский у городских стражников.

— Князь-то в городе, в детинце, а ты кем будешь? — вопросил один из стражей, выделявшийся среди своих товарищей шлемом искусной отделки и копьем с окованным железом древком.

— Князь Славер из Люблина, — гордо подбоченившись, ответствовал гость.

— Проезжай, — отступил в сторону стражник, напрочь теряя интерес к княжичу и его спутникам.

За воротами путников встретила обычная городская теснота и сутолока. Множество спешащих по своим делам людей, узкие дороги, высокие заборы и нависающие над улицей стены домов. Строились в городе в два-три яруса, стараясь максимально использовать стесненность крошечных наделов.

В отличие от Велиграда и других богатых городов ободритов, улицы Ольшины не мостили. Под копытами лошадей звенела утрамбованная до твердости камня земля. В осеннюю и весеннюю распутицу дороги, естественно, размокали и превращались в болото. Но, похоже, это никого не беспокоило, впрочем, у закатных и полуденных народов это дело обстояло еще хуже. Там в городах даже подземные сливные трубы или сточные канавы забывали делать. Нечистоты прямо на улицу выливали. Дикари неразумные, одним словом. Только и умеют, что своему Богу молиться и глотки резать.

На втором перекрестке отряд распался. Славер поехал прямиком в детинец, Велибор, благословив на прощанье спутников, повернул в сторону пристани, а Гремич со своими людьми отправился искать подворье купца Лубяна. По одному ему ведомым причинам боярин предпочел остановиться у своего старого друга, а не на княжьем дворе. Хотя вполне имел право погостить в детинце у князя Олега.

Унижать себя долгими поисками и расспросами у встречных и поперечных Гремич не стал. Он просто подъехал к стайке мальчишек, кучковавшихся у покосившейся завалинки, и поинтересовался: кто знает подворье купца Лубяна из Зверина? Знали все. После недолгих яростных споров, чуть не завершившихся потасовкой, провожатым вызвался босоногий паренек лет десяти в зеленой засаленной рубашонке. Совершенно по-взрослому относясь к делу, он проводил верховых до ворот кратчайшей дорогой, между делом знакомя с местными достопримечательностями. Ехали недолго, вторая улица после поворота направо, а затем налево.

— Вот здесь живет Лубян Косая Сажень, только его дома нет. Две седмицы назад уехал с обозом в Хильден, — махнул рукой в сторону ворот паренек. Гремич, ничего не говоря, протянул ему медную монетку за труды, и отрок, страшно довольный легким заработком, убежал, только пятки засверкали.

Судя по внешнему виду подворья, Лубян обосновался в Ольшине надолго и основательно. Двор окружал высокий дубовый частокол с крепкими воротами на толстенных, врытых в землю столбах. Из-за забора выглядывал кусок второго яруса настоящего терема с резным балконом и тесаной кровлей. До ушей всадников донеслось глухое ворчание собаки за забором.

— Через час весь город будет знать, где мы остановились, — недовольно пробурчал Стемир, косясь вслед убегавшему пареньку.

— Не ворчи. Нам это не повредит, — усмехнулся Гремич, спешиваясь.

Подойдя к воротам, он решительно забарабанил по калитке. Ворчание собаки на той стороне сменилось громким лаем, затем послышались быстрые шаги, сильный молодой голос громко спросил: