Андрей Максимушкин – Варяжский меч (страница 44)

— Сварог даст, скоро пойдут, — коротко кивнул Велибор. — Еще пару-тройку дней хорошая погода постоит, и осень в свои права вступит. Чую, Стрибог с моря тучи нагоняет, скоро все хмарями затянет.

Волхв прекрасно понимал озабоченность Ольгерда — вся затея князя Белуна строилась на осенней распутице. Со своей стороны, Велибор о погоде не беспокоился, знал, что до распутицы войско короля просто не успеет дойти до Лабы. Куда больше его беспокоили сам Оттон и его воеводы. Саксы вполне могли повернуть на Магдебург, королевский город, и, спустившись вниз по Лабе, ударить в спину ободритам. Тогда придется встречать врага в чистом поле, не дождавшись части велетских и руянских дружин. Одна надежда на древанские рати Олега — задержит врага у Ольшины.

Может быть и еще хуже: Оттон пойдет прямиком на Гамбург. Возьмет с собой припасов побольше и пройдет по выжженной, голодной земле прямо на Ратценград. Опять Белуна обойдет. В этом случае одно хорошо — Оттону придется в нижнем течении переправляться, время потеряет. Осенние шторма помешать ему могут, а если все удачно будет — Морской Владыка пару дюжин лодий с саксами проглотит. В устье Лабы частенько волну с моря нагоняет, в такое время плавать там опасно.

Пока волхв и боярин неторопливо беседовали, со стороны поднимающегося над берегом леса послышался шум. Словно кто-то ехал прямиком через лес. Следовавшие за боярином воины настороженно косились в сторону бора. Кого там еще навь несет? Трое гридней пришпорили лошадей и поскакали на шум. Вскоре они вернулись, и не одни.

Следом за дружинниками ехало около двух десятков всадников. С первого взгляда и не опознать, кто такие. Все с оружием, многие в бронях, по одежде и облику разных народов сборная каша получилась. А некоторые и не поймешь, какого роду. Вон как тот ражий детина с копьем, рыжий, длинноволосый, как норманн, а бороды нет. Вотола, как у франков, булавкой зашпилена, конская сбруя явно русской работы. Выглядит смешно, как сын разных народов.

Слева двое скачут — явные норманны, свей, бороды в косы заплетены. Рядом вылитый рус, молодой парень в зеленой свитке и кожаной шапке на каурой лошади скачет, хотя щит у него квадратный, греческий. Есть и саксы. Пара чернобородых, смуглолицых иудеев или греков. Даже трое ляхов. А в самой середине едет… Ну как его Велибор сразу не признал!

Иудейский купец Иаков, старый знакомец волхва. Немало их веревочка жизни сводила, последний раз этим летом в Ольшине виделись. Купец за прошедшее время совершенно не изменился, черные глаза из-под бровей сверкают, выбрит, на висках длинные пряди свисают, в косички заплетать можно, и животик меньше не стал. На голове Иакова маленькая квадратная шапочка с иудейскими письменами, кажется, купец ее даже во сне не снимает.

— Славный боярин, разреши отвлечь тебя! — подобострастно поклонился купец, приблизившись к Ольгерду, при этом еще умудрился не свалиться с седла. — И тебя приветствую, мудрец! — простой вежливый поклон Велибору.

Волхв в ответ только улыбнулся и легонько кивнул головой.

— Здорово! Когда надо, ты умеешь спешить, — расхохотался боярин. — Мы только утром разговаривали на торге, а ты уже здесь. Значит, неспроста скакал.

— Прости меня, славный боярин Ольгерд, — иудей ловко пристроился рядом с боярином, предусмотрительно отступив назад на пару шагов. — Сегодня утром вышло некоторое недоразумение. Ты продал мне восемьдесят девиц саксонских, все молодые, приятной внешности, по половине гривны за штуку.

— Да, было дело. А что с ними случилось? Неужто в ворон превратились и улетели?

— Хи-хи-хи! — затрясся в притворном смехе иудей. — Нет конечно. Они никуда не делись, все в моем доме, под надежной охраной.

— Так что же ты хочешь?

— Боярин Ольгерд, произошло недоразумение, видимо, твои славные воины слишком увлеклись. Я понимаю, мужу трудно устоять при виде таких молодок…

Велибор в это время молча ухмылялся. Иудей никогда не изменится. Явно прибежал выторговать пару серебряных и сейчас из всех сил изворачивается, дабы обвинить боярина в нарушении договора и при этом не обидеть его. Рука у Ольгерда тяжелая, и рядом три сотни дружинников едет. Кто потом будет по болотам тушу слишком наглого купца искать?

— Понимаешь, из восьмидесяти девиц только дюжина оказались девственницами. — Иаков наконец дошел до сути вопроса.

— Ну и что? — хмыкнул Ольгерд. — Ты специально проскакал столько поприщ, чтобы рассказать мне об этом?

— Не гневайся, славный боярин, я понимаю, твоей вины в этом нет. Думаю, и мудрец Велибор это подтвердит. Слава Всевышнему, что он присутствует при нашем разговоре.

Волхв при этих словах закусил щеку, чтобы не рассмеяться. Каков хитрец! Ничего не упускает. Тяжело с ним торговаться, но интересно.

— Ты хочешь сказать, что я повторил подвиг Добрыни Никлотовича и осчастливил полсотни девственниц?! — хохотнул боярин.

— Нет, я ничего такого не говорил, просто твои старшины недоглядели и поставили мне негодный товар.

— Погоди, — Ольгерд остановил коня и повернулся к Иакову. — Ты хочешь сказать, что я тебя обманул?

— Нет, нет, — залопотал иудей, согнувшись в поклоне, — но девицы оказались не девственны, я лично проверил.

— Силен муж, — глумливым тоном произнес Велибор. Ситуация его забавляла.

— Я не смогу их продать по такой цене. Ты же сказал, что продаешь саксонских девиц, молодых, миловидных, свежих.

— Я не говорил, что даю тебе девственниц! — подкручивая ус, заявил боярин. — Я сказал, что даю тебе девиц. Восемьдесят девиц. И еще три дюжины крепких холопов обельных. Холопов ты не проверял?

— Подождите, — вмешался волхв, по его мнению, шутка слишком затянулась. — Что продал, Ольгерд?

— Я сказал этому купцу, что даю ему восемьдесят девиц по половине гривны за молодку, и еще три дюжины холопов по восемь серебряных монет.

— Так девица — это значит…

— Девица — значит, замужем не была! — Велибор резко оборвал иудея. — Вот за это боярин отвечает, а что там ночью было… — Волхв развел руками и поднял очи горе.

— Но девственница стоит в пять раз дороже.

— Так получается, ты меня обмануть хотел? — нахмурился боярин, как бы невзначай крутя в руке булаву.

— Нет, славный боярин Ольгерд, вышло недоразумение.

— Все в жизни бывает, — поучительным тоном изрек Велибор. — В следующий раз говори точнее, что хочешь, и ты избегнешь недоразумений. Разумел?

— Я извиняюсь, — упавшим голосом выдавил из себя купец, — но надеюсь, боярин Ольгерд еще будет продавать мне рабов?

— Если цену сбавлять не будешь, — хмыкнул Ольгерд и пришпорил своего коня, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Велибор же, воспользовавшись случаем, задержался рядом с купцом. Пусть купец сейчас и получил по полной, ничего страшного — когда дело касается выгоды, иудеи на все готовы, даже стерпеть унижение. Иаков, конечно, обижался на Велибора за то, что тот под большим секретом выболтал, будто у велетов неурожай приключился, но долго не злился. В конце концов, сам виноват, тем более эту новость и другие купцы рассказывали. Была еще одна причина — на Руси опасно на волхва злиться. Говорят, если кудесника рассердить, то даже Бог Израилев не поможет, оборотит язычник человека ужом или лягушкой — и поминай как звали, будешь остаток жизни по земле ползать.

Выслушав рассказ волхва о предполагающемся этой осенью набеге данов на Бремен, купец повеселел и даже заплатил Велибору за эту весть серебряную гривну. Волхв иногда продавал иудею новости и секреты, частенько они приносили хорошую прибыль или помогали избежать ущерба. Главное — вовремя подсуетиться. Недаром Бог велел своему народу торговлей жить, он и помогает блюдущим Завет. Сейчас Иакову надо в Бремен спешить, свое имущество спасать и собратьев предупредить, а потом уже можно будет в Данию отправиться, добычу по дешевке скупать.

17. Бег

Небо затянуто тяжелыми набухшими тучами, неустанно моросит мелкий дождик. Воздух буквально пропитан сыростью. Кажется, вода не только брызжет сверху, но и поднимается вверх от земли, проникает под мятль, затекает под свитку и в штаны. Одежда пропиталась водой насквозь, нет ни одного сухого клочка. И небо закрыто сплошной тяжелой, серой хмарью от горизонта и до горизонта, ни одного просвета не видно. Как началось перед рассветом, так и моросит, не переставая. Остановиться бы, выжать свитку, погреться у костерка. Нельзя, время дорого.

Дружина упрямо пробивалась на восход по раскисшей, глинистой дороге. Второй день безостановочного бега после неудачной битвы с герцогом Биллунгом. Люди устали, ни минуты отдыха, только вперед, не задерживаться. Князь Славомир стремится как можно быстрее дойти до переправ через Лабу. Оторваться от саксов, уйти за великую реку, соединиться с остальными дружинами русов.

Дружина идет быстро, кони неустанно держат размеренную рысь. Иногда бойцы пересаживаются на свежих коней, благо после битвы лошадей много, больше, чем нужно. Короткие остановки делаются, только чтобы дать отдых раненым, сменить им повязки, промыть раны разбавленным вином уксусом, дать напиться свежей водой. Больше всего внимания уделяется двум десяткам бойцов, из-за тяжелых ран неспособным держаться в седле. Их везут на носилках промеж двух коней.

На коротких, редких привалах варяги первым делом отвязывали носилки от седел, укладывали товарищей под густые ветви деревьев, защищавшие от дождя. Затем раненых осматривали, поили отварами трав, помогали справить нужду, дело житейское, со всеми бывает, и стесняться здесь нечего. Старый кормщик Асмуд Тролль знал толк в знахарском ремесле, на него и свалилась забота о раненых. Впрочем, одноглазый руг и не возражал, дело хорошее, если в бой его князь не пустил, приказал с коневодами оставаться, так хоть после боя пригодился. Не каждый умеет пораненного исцелить, перелом залечить, глубокий порез обработать — работа тонкая, опыта и знаний требующая.