Андрей Максимушкин – Письма живых (страница 5)

С кандидатурой определились. Осталась реализация. Дмитрий и Шахов коротко обсудили тактику переворота. Оба понимали, надо еще умудриться никого не обидеть слишком сильно. А вот раздать всем сестрам по серьгам руки у князя чесались.

В зал оба вернулись именно в тот момент, когда ученые мужи выдохлись. Пошли насущные рабочие моменты. Те самые мелочи, любое дело превращающие в ад.

— Господа, спасибо за блестящую демонстрацию текущей ситуации, — князь Дмитрий вышел на середину зала. — Вы не только рассказали, но и наглядно показали основные трудности нашего дела.

Слова порученца многие восприняли как одобрение. На лицах ученых мужей читалось благодушное чуть снисходительное выражение превосходства над высокородным профаном.

— Теперь к делу, — Дмитрий подошел к профессору Хлопину и встал у него за спиной.

— Сидите, сидите, Виталий Григорьевич, — князь легким нажатием на плечо остановил попытавшегося было встать руководителя проекта.

— Меня интересует, почему стабильно срывается график? Почему до сих пор никто не может определиться с реальными задачами? Когда наконец-то выберете основную схему котла перегонки на плутоний? Что со строительством второй площадки обогащения под Ташкентом? Почему мне постоянно докладывают о перерасходе ресурсов, превышении смет, распылении сил на проекты третьей очереди?

— Ваше высочество, позвольте объяснить вам принципы подхода к научным исследованиям, — громко заявил Игорь Курчатов, приподнимаясь со стула. — Чтоб найти золотое зерно мы перемываем тонны породы.

— Спасибо, Игорь Васильевич. Я понял. Но почему вы моете породу, в которой нет и не было золота? Почему именно ваш ториевый реактор по всем расчетам даст что угодно, всю таблицу Менделеева, варит уран-233, который еще надо перерабатывать следующим циклом? Не вы ли мне рассказывали, что для взрывчатки нужны плутоний, или уран-235?

— Вы не все понимаете, — прозвучал чей-то приглушенный стон.

— Возможно. Я на самом деле физику в университете прогуливал. Но мои присяжные бухгалтера и директора очень хорошо знают экономику и науку об управлении производством. Даже я сейчас вижу, что проект срывается, сотни ученых золотых голов заняты чем угодно, но не основной задачей.

— Ваше высочество, мы с Игорем Васильевичем можем внести ясность, — Хлопин говорил, извернувшись в пол оборота.

— Внесите, будьте так добры.

Дмитрий отступил на два шага, давая возможность профессору повернуться лицом и принять достойный вид.

Речь профессора на князя впечатления не произвела. Царственным жестом прервав сбившегося профессора, Дмитрий постучал ручкой по столу.

— Господа, прошу не принимать на свой счет, но нам всем необходимо ускориться. Прошу сегодня до вечера подумать и дать реальные предложения. Нужно определиться с приоритетными направления работ и реальными сроками. Совещание в восемь по-местному, — князь демонстративно закатал рукав демонстрируя часы.

— Виталий Григорьевич, а вас я попрошу остаться. Нет, Игорь Васильевич, не задерживаю, — вежливый жест отрицания в адрес Курчатова.

Князь заложил руки за спину, остановился возле окна. Профессор Хлопин так и остался сидеть. Господин Шахов закрыл дверь, подождал минуту другую, пока шаги в коридоре не стихнут, затем вернулся к столу.

— Хорошая погода сегодня. Солнце улыбается. Да, вы расслабьтесь, Виталий Григорьевич, — дружелюбным тоном обратился князь. — Сидите, как школяр на уроке, словно аршин проглотили. Ничего страшного не произошло. Упустили контроль, ослабили вожжи. Видите, все вдруг и понеслось вскачь, да в разные стороны.

— Ваше высочество, все мы люди любопытные. Все хочется сразу охватить.

— Да еще за казенный счет. Эх, дорогой вы мой, Виталий Григорьевич, думаете я не хочу все сразу и прямо сейчас? Конечно хочу. Только у меня людей столько нет и промышленность загружена. Мы ведь на Урановый проект с кровью ресурсы вырываем, — Дмитрий несколько утрировал, но ему нужно было немного встряхнуть ученого. — У нас кроме вашей работы, еще несколько очень дорогих, сложных, высокотехнологичных проектов. Одни только воздушные торпеды денег жрут как свинья помои. Над ракетными и реактивными двигателями команда работает не хуже вашей. Это все надо организовывать, находить оборудование, людей, площадки.

— Я понимаю. Война. Но ведь на прошлой войне как-то выкрутились.

— Выкрутились. Только противник был проще. Вы ведь журналы читаете, с людьми встречаетесь. Немцы такой же атомный проект ведут. Весьма успешно, как разведка докладывает. Янки собрали команду ученых мирового уровня, всех ядерщиков до кого смогли дотянуться. Публикаций ни у кого давно нет, где они работают, никто не знает, но за ураном охотятся по всему миру.

— У нас тоже сильная дружина собралась. Спасибо Владимиру Ивановичу, личным авторитетом убедил господина Ферми переехать, — Хлопин приложил руку к сердцу упоминая профессора Вернадского. — Не знаю кто посодействовал, но господина Бора из Дании вывезли.

— Все верно, Виталий Григорьевич. Правильно говорите. Работаете тоже много и успешно. Вот только нет у нас времени изучать все что возможно, разбрасывать силы на все крайне любопытное. Так что, давайте подумаем, что именно нам нужно, а что можно отложить на послевоенное время.

Дмитрий спокойно аккуратно подводил профессора к нужной мысли. Он прекрасно знал, Хлопин давно с энтузиазмом работал над радиоактивностью, получил в лаборатории небезинтересные результаты. Естественно, отстранять его от дела глупо, жестоко, да и по-свински получается. Делать это князь и не собирался.

— Может быть вам стоит полностью посвятить себя научной работе? — предложил Шахов.

Князь коротко кивнул.

— А кто собирать все воедино будет? В одно закопаешься, другое упустишь.

— Думаю, мы можем найти молодого энергичного ученого, который и будет собирать все воедино. Как думаете, Виталий Григорьевич?

— Я ведь лабораторию чуть ли не с нуля строил. Сам по горам и рудникам лазил, руды искал, месторождения описывал, добычу урана и радия организовывал.

— Все понимаю. Ваших заслуг никто не умаляет и не отнимает. Вы очень много сделали. Земной вам поклон, Виталий Григорьевич, — князь склонил голову. — Вот только сделать надо еще больше. У нас с вами два года чтоб получить взрывчатку, да еще собрать изделие. Я же верно понимаю, что с детонаторами и схемой подрыва ничего не сделано?

— Конь не валялся, — профессор провел по усам и бородке. — Правы вы, Дмитрий Александрович. Не справляюсь. Пора уступить дорогу молодым.

— Стоп! — Дмитрий решительно мотнул головой. — Не наговаривайте на себя. Думаю, вы не откажетесь продолжить работу над реактором. Вместе с вами и новым научным руководителем на полигон поедем, когда соберете снаряд. Верно говорю?

К радости князя, все сравнительно благополучно разрешилось. Через полчаса за чаем с медом и вареньем профессор Хлопин вводил в курс дела профессора Александрова. Дмитрий и Шахов играли роль поддержки.

— Простите великодушно, — вспомнил князь. — Так и не могу понять, почему вдруг вы все сняли с планов установку электромагнитной сепарации? Если не ошибаюсь, по расчетам, несложное дело.

— Так дорого очень. Нужно много электричества. Для электромагнитов потребуются золото и серебро. По предварительным прикидкам требуется десять-двадцать тысяч тонн серебра на индукторы.

— Так это самое простое! — рассмеялся князь. — В хранилищах тысячами тонн оно и валяется без дела.

— Разве? — удивился профессор.

— Это же запас. В расчетах используются цифры и расписки. Кому какое дело, в слитках металл лежит, или где-то на Урале его в проволоку протянули? Баланс резервов от этого не изменится.

— Вот за это спасибо, — довольно протянул новый руководитель проекта. — Будем работать.

— Работайте, господа. Еще раз напоминаю, мне через два года нужен зримый результат.

Глава 4

Балтика

23 апреля 1942. Кирилл.

Вот и все. Пролетело. За спиной остались Чернигов, дом на Воздвиженской улице. Отпуск закончился. За окном поезда провинциальная пастораль. На столе чай в стаканах с фирменными подстаканниками. Открытая коробка печенья. Рядом газета и книжка в мягкой обложке.

Кирилл задумчиво глядел на пейзажи за окном. Деревеньки, поля, перелески, аккуратные здания станций все знакомо все привычно.

Почему-то путешествие в поезде всегда навевает этакое меланхоличное настроение. Несущееся по рельсам огнедышащее чудовище с хвостом из вагонов воспринимается этаким мостом между мирами. Вчера Малороссия, сегодня Курская губерния, вечером Старая Столица. Вроде одна страна, но какая она разная! Каждая губерния как отдельная уникальная вселенная.

— Кирилл Алексеевич, вы обратили внимание как меняется застройка? — сосед по купе господин средних лет протер очки платочком.

— В пространстве или времени?

— Значит обратили внимание, — попутчик довольно кивнул и потянулся к печенью.

Угощение выставил Кирилл. Домашнее, мама и старшая сестренка в дорогу напекли.

С купе поручику повезло. Людей в вагоне мало. Четырехместный отсек на двоих. Попутчик интеллигентного вида банковский работник, в Москву едет по делам. Только не из Чернигова, а из Киева.

— Все меняется, — согласился из вежливости, разговаривать не хотелось. Меланхолия. Легкая светлая грусть.