Андрей Максимушкин – Письма живых (страница 47)

— Меня называют Чезаре, — из-под надвинутой на лоб шляпы смотрели умные черные глаза. — Работаю посредником.

— Теперь лучше, мистер Чезаре. Кого вы представляете и о какой работе идёт речь?

— На первый вопрос не могу ответить. Заказчик серьезный, предпочитает не афишировать себя. Работа тоже серьезная.

— Тогда и оплата должна быть серьезной.

— Разумеется, — Чезаре извлек из кармана смятую газету, развернул, сложил нужной страницей вверх. — Заказ на этого человека. Срок на усмотрение исполнителя, но в меру разумного.

Герхард бросил взгляд на фото мишени. Глаза немца на мгновение сузились. Легким щелчком отодвинул от себя газету и скрестил пальцы перед собой.

— Это уникальный заказ.

— Потому мне посоветовали найти редкого специалиста.

Сам Герхард не имел ничего против человека с газетного разворота. За него тоже не имел ничего. Да, он брал особую работу, но редко и только если не против совести и не от сомнительных людей. Совесть сегодня даже не шелохнулась.

— О какой сумме и ресурсах идет речь?

— Триста тысяч за четкое исполнение. Половина, если он выживет. Операционные расходы оплачиваются отдельно.

— Миллионер стоит не меньше полумиллиона.

Чезаре почесал баки.

— Согласен. Ваша цифра.

— К этому накладные расходы.

— Я уже говорил. Назовёте цифру. В пределах разумного. Меня не уполномочивали на найм бомбардировочной эскадрильи.

— Хорошо. Какие гарантии дает заказчик на исполнение им всех условий контракта? — прозвучал неожиданный вопрос.

Герхард следил за выражением лица Чезаре. Губы собеседника тронула легкая усмешка.

— Только поклясться могу. Заказчик ведет дела честно и не намерен вас устранять.

— Это уже немало. Мне была интересна ваша реакция, мистер Чезаре. Мне нужно две недели. Встречаемся в следующую субботу после двух у синагоги сразу за парком напротив автозаправки. Вы, хорошо знаете город?

— Да, — одно короткое слово на все вопросы. — Но я не могу сегодня передать вам аванс.

— Вы меня не поняли. Через две недели я скажу, берусь ли за дело. Если да, то проговариваем все условия контракта.

— Мне нужен ответ сейчас.

— Тогда нет. Либо я сначала проверяю саму возможность выполнить работу, либо мы расстаемся.

Глаза итальянца вспыхнули огнем. Затем он опустил взгляд.

— Через две недели, мистер Герхард. Я могу сказать заказчику что вопрос решается?

— На ваше усмотрение. Но лучше людей не обманывать.

Газету итальянец забрал с собой. Хотя какой он к черту итальянец! Чезаре с головой выдавал неистребимый еврейский акцент. Не важно. Герхард не имел оснований не доверять человеку, организовавшему встречу, в разумных пределах конечно. Недаром один известный немецкий физик, а ныне истовый американец говорил: «Все относительно. И это тоже».

Вечером на арендной квартире собрались Герхард, Михаэль и Курт. Двое расположились в креслах, Михаэль устроился на подоконнике. На столе содовая и графин с соком. Здесь же пепельница, зажигалки и коробки с сигаретами.

— Ты решил втянуть нас в рискованное дело, — констатировал Курт Марбах. Между собой камрады разговаривали на немецком.

— Выгодное дело. Если все получится можем отойти от дел и начать новую жизнь.

— В очередной раз. Если выйдем из остальных дел, получится не так чтоб очень богато, но достойно. Герхард, как я понимаю, ты уже принял решение.

— Почти, Михаэль, почти. Давайте все обсудим и каждый выскажет свое мнение, — Герхард никогда не давил на своих ближних помощников.

— Мало ли запросил? — Курт щелкнул пальцами и потянулся к пачке «Лаки Страйк».

— Достаточно. Работа это и стоит, если все сделать с умом. Не забывай, это чистая прибыль.

— Хорошо. Я тебя не брошу.

— Я в деле, — Михаэль закинул ногу на ногу и повернулся лицом к камрадам.

— Хорошо. Работаем. У нас две недели чтоб разработать план. Михаэль, ты изучаешь распорядок дня, маршруты клиента. Собираешь весь материал. К заказу не приближаться, все через пятые руки.

— Лучше проштудирую светскую хронику и местную прессу. Про объект много пишут, всегда в прицеле объективов. Материал соберу.

— Ты Курт, разрабатываешь схемы отхода. Вы все понимаете, что в Штатах нам лучше несколько лет не появляться?

— Лучше вообще не появляться. Я займусь, Герхард. Думать надо, как вообще с этого чертового континента выбраться.

— Добро. Я еду искать нашего старого командира.

— Он поблизости? — живо отреагировал бывший боец Коминтерна. — Если увидишь, передавай привет. Но он откажется.

— И не сомневаюсь. Михаэль, он может дать очень хороший совет. Сам помнишь, голова светлая, в последнее время сталкивался с самыми современными системами.

Герхард не лукавил, он действительно ничего не решил. Если что-то пойдет не так, если вылезут интересные проблемы или проявится нехороший интерес конкурентов, всегда можно отказаться. Но тогда уезжать придется с более скромной финансовой подушкой.

В том, что придется уезжать или перебираться в глубинку, даже вопроса нет. Герхард доверял интуиции, пятое чувство неоднократно спасало. Впрочем, не нужно быть пророком, на конец 43-го года достаточно ума выше среднего чтоб понимать, Америка уже вступила в непростые времена. Заказ мистера Чезаре стал последней каплей. Герхард Эйслер в университетах не учился, этого и не нужно чтоб понимать, кто может быть заказчиком. А раз так, то и выводы очевидны.

В маленький городок близ побережья Герхард отправился на своем знаменитом желтом «Бьюике». Место квартирования дивизии «Лафайет» не секрет для того кому очень нужно. Тем более, с Бользеном Эйслер созванивался и передавал приветы через нужных людей. Вели они и совместные дела. Командир полка американской армии может многое в это непростое время.

Техас — этим словом все сказано. Красочные пейзажи, хорошие дороги и мало людей. Зато нефтяной бизнес процветает. Вон, новый нефтеперегонный завод строится, а на побережье разворачиваются дополнительные стапеля на верфях. Герхард подозревал, если что случится штат Одинокой Звезды прекрасно проживет и без остальных штатов. Недаром у местных популярна легенда, дескать Техас до сих пор не подписал мир после Гражданской Войны. Страна в стране.

— Ты совсем не изменился! — Рихард Бользен тепло приветствовал друга.

Встретились они в одном весьма приличном баре близ центра. К людям в форме в заведении привыкли, гражданские тоже не проходили мимо. Все выглядело естественно.

— Поздравляю с полковником, командир. Мне сказали, тебя окончательно утвердили в должности без оскорбительных временных приставок.

— Есть такое. Вытаскиваю добровольцев с гауптвахты и пытаюсь учить чему-то полезному.

— Получается?

— С переменным успехом.

Друзья взяли пиво, виски, содовую и легкую закусь. Бользена в заведении помнили, официант сразу проводил полковника к уютному столику за перегородкой.

— О твоей эпопее на Аляске тоже такое порассказали. Есть хоть капелька правды?

— Ты уже расспрашивал в прошлый раз.

— Так ты ничего не рассказал.

— Нечего. Самому вспоминать страшно, — Рихард открутил крышку бутылки и поставил виски на середину стола. — Сам поверить не могу, как у меня хватило дури рвануть с людьми вверх по Танане в начале зимы с минимумом продовольствия.

— Зато выжил, — Герхард налил полный стакан, пригубил затем выплеснул виски на пол.

— О тех, кто остался ничего не известно, зато царские войска заняли Доусон в Канаде и встали, — Рихард проделал ту же самую манипуляцию со своим стаканом. — Думаю, всем уже известно, наше контрнаступление провалилось.

Пусть все думают, что двое друзей нажираются знаменитым дешевым бронебойным коктейлем. Если Герхард приехал в эту глушь, то точно не затем, чтоб выпить. Так оно и оказалось. После того как камрад изложил просьбу, без имен и намеков разумеется, Рихард задумчиво потер подбородок.

— О противотанковом ружье забудь. Мы не во Франции, на дворе не весна 1940. Твоя цель не бронированный «Кадиллак», а его содержимое.

— Мина?

— Если сможешь проникнуть в гараж и примагнитить под брюхо, — полковник Бользен скривился. — Знаешь, тебе нужна базука. Лучше новая М6А1, с ней проще работать, меньше содомии при заряжании.