Андрей Максимушкин – Письма живых (страница 21)

Противотанкистам напоминаний не требовалось — включались в дело, как только русские накатывались на рубежи уверенного поражения. Жаль только огневых средств явно недостаточно, Рихард уже знал, обстрел уполовинил огневую мощь полка. Расчетам противотанковых пушек тоже досталось. Только на участке первой роты потеряны две противотанковые пушки из пяти.

— Капитан, вызов!

— Слушаю! — трубка телефона сама легла в руку.

— Бользен, ты живой? — кричит майор Стинг. — Доложи обстановку.

— Давят. Ведем бой.

— Держись, к тебе сейчас подойдет резервная рота. Выдели им участок обороны.

— Поздно выделять, — Рихард разговаривал, глядя в амбразуру. — Уплотняем порядки.

Тяжелые танки противника с десантом на броне рывком преодолели нейтралку и врубились в позиции дивизии. К счастью, основное направление удара слева от полосы обороны батальона. Впрочем, от этого не легче. По фронту накатывалась вторая волна, пехота в сопровождении средних танков и штурмовых самоходок.

Подкрепление пришло вовремя, в окопы влилась полнокровная рота. Рихард встречал людей у позиции ротных минометов.

Первый лейтенант Левински не стал ничего спрашивать, ему хватило нескольких коротких слов Бользена. Резерв сразу бросили на вторую линию.

К сожалению, с огневыми средствами лучше не стало. Пара 37-мм противотанковых пушек, вот и все богатство. Сейчас они разворачивались на отсечной позиции.

Легкие пехотные пушки и минометы против танков ни о чем. Да и к тому моменту, когда русские дошли до остатков заграждений перед окопами от самих противотанкистов мало что осталось. Одна пушка еще тявкала. Удивительно везучие парни в расчете. Или очень шустрые, вовремя успевали на руках оттаскивать свой дрын на запасную позицию.

Рихард живо вспомнил север Франции, с того времени русские явно добронировали свои штурмовые «ослики». Вон, неказистая угловатая машина встала только с третьего снаряда. Самоход провалился левой гусеницей в воронку, орудие слепо уткнулось в грунт, машина горела.

Бой уже на второй линии. Русские буквально в считанных шагах от ротного блиндажа. Рихард успел отправить посыльного с приказом отвести людей, однако сам понимал, что уже некого отводить.

— Полковник, — заорал ротный буквально вкатившись в блиндаж. — Наш гаубичный взвод! Передайте приказ бить по первой линии!

— Взвод, — Пибоди поднял глаза на Рихарда. — Нет у нас гаубиц.

— Кто-то же стреляет, — Бользен видел грандиозные кусты разрывов в порядках атакующих.

— Второй взвод погиб. С первым потеряна связь.

Командир полка устало опустился прямо на землю перед телефоном. Рядом с ним топтались солдаты, подтаскивали к пулеметной амбразуре ящики с патронами. Пибоди было не до них.

— Джон! Джон. Докладывай! Джон! Гарсия! Шлейхер! Ответьте.

Пол Пибоди срывая голос орал в трубку, пытаясь перекричать грохот боя. Буквально в трех шагах от полковника заработал пулемет. Да, ротный опорный пункт это и огневая точка. Звучит басовитый голос «Браунинга», слышны звон гильз, взрывы, крики, треск ружейного огня. Чуть ли не рядом с укрытием рвутся снаряды. Потолок вздрагивает.

Рихард в перископ наблюдает за боем вокруг командного пункта полка. Вон он, всего в полутора километрах. Отсюда хорошо видно, кто-то там еще отстреливается. Однако сам холмик, под который врыт блиндаж, затянуло дымом.

Русские наседают. Прямо перед штабом лихо разворачивается серый в пятнах бронетранспортер, из него выкатываются солдаты. Рядом проходит танк, доворачивает башню и бьет в упор, прямой наводкой. Да, русские прорвались в центре. Потому на линии не отвечают и огневые роты молчат.

Удар. В глазах темнеет. В ушах резкая боль. С потолка сыплется земля. Один из солдат у пулемета падает на пол, нелепо размахивает руками, пытается подняться по стеночке. Второй высаживает очередь за очередью по одному ему видимой цели.

Рихард хватает полковника, поднимает как раненного и тащит к выходу.

— Они прорвались.

— Где связисты? Обрыв. Пошли людей восстановить линию.

— Нет линии. Пол, спасай то, что еще можно.

Раздалось громкое змеиное шипенье, свист, клокочущий звук. По ушам резанул нечеловеческий вопль. С головы Рихарда слетела каска, спину обдало жаром. Падая на землю, капитан обернулся. Его глаза расширились. Из амбразуры внутрь блиндажа било пламя. Пулеметчик так и стоял, обгорая свечей, живым факелом. Второй номер катался по земле, он горел и орал. Кожа на лице пузырилась от растекающегося жидкого пламени, руки почернели, обуглились. Рихард не думая выхватил револьвер, взвел курок и выстрелил в солдата.

Капитан Ламот офицер штаба полка отшатнулся и уставил на Бользена полубезумный взгляд вырученных глаз.

— Отходим. Ему уже ничем не помочь.

— Бользен, выводи полковника, — лицо капитана приобрело осмысленное выражение.

Связисты пригнувшись выбежали из блиндажа. Ламот подскочил к стеллажу и принялся набивать подсумки гранатами и магазинами к «Томигану».

Рихард махнул на офицера рукой, пусть хоть тыл прикрывает. Сам потащил полковника из блиндажа.

Навстречу бросился солдат в светло-серый пятнистой форме. Время остановилось. Рихард видел, как человек поднимает короткую штурмовую винтовку, как приседает, видел злобный прищур светлых глаз. Капитан Бользен опередил русского на полсекунды. Его спасло то, что эта модель револьвера автоматически взводилась после каждого выстрела. Отдача чуть не выворачивает оружие из руки. На третьем выстреле " Кольт" заклинило.

Откуда-то сверху доносится стрельба. Рихард идет первым. Сразу шагает в ответвление хода сообщения. На позиции минометов гробовая тишина. Только изувеченные тела, мины из снарядных ящиков валяются на земле. Тот самый пожилой техасец, что еще утром разговаривал с полковником растянулся на спине, глаза смотрят в небо, рот приоткрыт, грудь и живот залиты кровью. У стенки окопа тело без головы. Помятая каска покатилась из-под ноги как пустая миска.

Капитан Бользен вместе с полковником и Ламотом не задерживаются ни на секунду. Не до того. Чертовы связисты потерялись. Бог с ними!

На следующем повороте прямо на Бользена вылетает солдат.

— Черт! — капитан опускает пистолет-пулемет. Чуть было не нажал на спуск.

— Чей взвод? Где русские?

— Сержанта Марти. Русские везде, сэр.

Хозе Марти со своими людьми укрепился на запасной позиции и удержал часть второй линии. Самого сержанта Бользен нашел у пулеметного гнезда. Доклад краткий. Все характеризуется одним емким словом: дерьмо! Связи тоже нет.

Хорошо, русские явно не собираются расширять горлышко прорыва. Основные их силы ушли вперед. Судя по канонаде можно предположить, что сейчас трамбуют и перемешивают с глиной левый фланг. К северу противник особо не давил, наткнувшись на яростное сопротивление русские зацеплялись где могли и быстро выстраивали свою линию обороны. Рихард в бинокль с изумлением наблюдал как солдаты в пятнистом разворачивали огневые точки, раскапывали огневые ячейки. Рядом с бывшим ротным блиндажом «Лафайета» тускло поблескивает металл пулемета, из траншей вылетает земля, мелькают лопаты.

Капитан Бользен воспользовался затишьем и отправил последних выживших ребят из отделения разведки и добровольцев с приказом: выводить и вытаскивать кого и что можно. На правом фланге наладили связь с соседями. Отдельная рота из состава второго батальона пережила утренний обстрел, с фронта ее даже не пытались атаковать.

— Держите позицию капитан, — напутствовал ротного командир полка, затем тихо добавил: — Если все плохо, откатывайтесь. Не губите зря людей.

С этим Пибоди ушёл. Полковник забрал с собой троих бойцов и штабного офицера. Как понял Рихард, больше не как охрану, а на случай если потребуются связные.

Ревизия ротного оружия не радовала. Под рукой два станковых пулемета, из которых один крупняк. Уцелела одна противотанковая пушка. Как сегодня выяснилось, дерьмовое орудие. Вру, уже в первых боях 37-мм пушки показали себя отвратно. Броню современных танков пробивают только в упор.

Артиллерии нет, минометов нет, техники тоже… Почти нет. В укрытии один джип. Машину Рихард сразу загрузил ранеными и отправил в тыл на поиски лазарета. Теплилась надежда, что русские прошли в стороне. Шанс маленький, но даже это лучше, чем ничего. Троим парням даже смерть под гусеницами танка не так плоха, как вот так вот подыхать на дне окопа без врачей и лекарств. По поводу остальных фельдшер с глазу на глаз заявил командиру, если до завтрашнего утра не сделать операции, к обеду будет бесполезно. Сам ротный коновал ковыряться ножом в ранах без анестезии и антисептиков не рискнул.

Глава 13

Гваделупа

24 августа 1942. Иван Дмитриевич.

Очередное утро началось хорошо, то есть с сигнала к подъёму, а не рева сирены и гула самолетов. Помощник командира батальона капитан Никифоров все же в постели не залеживался. Свои жизненные привычки незаметно перенес в армию, только в отличие от гражданской работы на этой службе выходных нет.

После завтрака и построения капитан собрался в порт. С собой Иван Дмитриевич взял дежурное отделение и начальника по транспорту. Батальон с вечера предупредили, что корабль пришел, разгружен, долгожданные трехосные грузовики и легкие «однотонники» ждут саперов на берегу. С машинами целый склад снаряжения, запчастей, оборудования и прочих железяк от одного упоминания которых капитан Соколов радостно потирал руки, а взгляд его теплел.