Андрей Максимушкин – Письма живых (страница 16)

Через два дня уже в пригороде Женевы князь разговаривал с одним неприметным господином. Имя человека широкой публике неизвестно. Большинство обывателей только слышали имена финансовых компаний, в которых уважаемый швейцарец имеет долю. Однако в гостиной одного неприметного дома Дмитрий долго обсуждал пункты с одним из богатейших людей Европы. Богатство ведь выражается не только в деньгах. Управление денежными потоками значит больше, чем простое владение.

— Хорошо, ваше высочество. Дом Романовых получает долю в капитале, розыскные листы с подписью ваших уполномоченных представителей принимаются к исполнению, — швейцарец поправил узел галстука. — Мы получаем доступ к вашему финансовому рынку.

— Не только розыскные листы, но и запросы по финансовым проводкам, точные координаты и счета бенефициаров. Вы получаете гарантии защиты ваших вложений в нашу промышленность. На следующем круге переговоров могу поднять вопрос урегулирования таможенных сборов. При встречном снижении ставки, разумеется.

— С вами тяжело разговаривать, ваше высочество, — человек поднялся и протянул руку. — Договорились.

Глава 10

Тихий океан

21 августа 1942.

С мостика «Моонзунда» открывался великолепный вид на эскадру. По левому борту два авианосца, за громадой коробки «Трех святителей» виднеется колоссальная пирамида мостиков, рубок и постов «Босфора». Вокруг кольцом выстроились крейсера и эсминцы. В небе патрульные самолеты.

— Не нравится мне это, — граф Гейден опустил бинокль.

Эскадра держала полный ход, подстраиваясь под свои авианосцы. Сейчас со «Святителей» взлетала эскадрилья ударных «Поморников» с бомбами. На «Варяг» с кормы заходили штурмовики. Характерный силуэт «Бакланов» трудно с кем-то спутать.

— Доклад об оживлении противника у острова Чичагова. С подлодки заметили авианосец.

— Вот видите, Николай Антонович, — командующий эскадрой повернулся к своему начальнику штаба. — Все названия наши русские.

— Анкоридж, сэр.

— Ну тебя! Ты сам не русский, фон Эссен, — возмутился Гейден. — Лучше запроси обстановку у Рыбалтовского. Не нравится мне эта тишина.

— Курляндец, как и вы. Русский не по крови, а по духу, — ответствовал начальник штаба.

— Умыли, Николай Антонович. Все же запросите «Бархэм». Не нравится мне это затишье. Мне сегодня все не нравится.

Основания для беспокойства у графа были. Эскадра втянулась в сражение за залив Кука. Оба авианосца работали в интересах пехоты на берегу. Операцию поддерживала авиация с Кадьяка и Уналашки. Но подавляющего превосходства создать не удалось.

Разумеется, потери. Разумеется, накапливается усталость. Разумеется, резервы уже задействованы. Разумеется, противник огрызается, янки дерутся зло, в полную силу, они на своей земле. Постоянные ответные налеты пока терпимы, но рано или поздно Фортуна может улыбнуться противнику.

Соединение контр-адмирала Рыбалтовского действует в заливе, отвлекает на себя береговую авиацию противника. Увы, это опять риск, это прорвавшиеся сквозь истребительные заслоны и зенитный огонь бомбардировщики, это горящие, тонущие корабли.

Два дня назад пылающая от носа до кормы «Тюмень» выбросилась на берег. Безбронный эрзац-авианосец не сдержал удар. Гибли сторожевики и эсминцы, корабли огневой поддержки, транспорты. Герой сражения за Кадьяк могучий «Бархэм» магнитом притягивал к себе самолеты. Пусть линкор прикрывали старый крейсер ПВО и эсминцы, но избежать попаданий бомб не удалось.

Приходится терпеть. Без огневой поддержки без постоянного давления на противника войскам на плацдармах становится очень плохо. И еще нужно снабжение. Это прорывающиеся под огнем и бомбами десантные суда и баржи, это дурная работа с перевалкой грузов в заливах Кадьяка, это опять потери, горящие суда, тела на пляжах, выбывшие из строя люди.

Командующий эскадрой скрипнул зубами и сжал кулаки. Ему очень не нравились донесения с патрульных кораблей и самолетов.

— Через два часа меняем район маневрирования, — напомнил начальник штаба.

— Быстрее можем?

— Будут сложности с возвращением самолетов. Да успокойтесь вы, Георгий Александрович, — контр-адмирал Эссен открыл портсигар и протянул командующему. — Мы первые кто додумался использовать линкоры в обороне авианосцев. Через такой зонтик не прорвутся.

— Не первые, — Гейден вытащил папиросу и размял ее пальцами. — Янки раньше применили и отработали этот фокус. Давайте сделаем так, оставляем реперный эсминец с кодами авиационной волны, даем на «Святители» радио, пусть отработают смену точки возвращения. Сами уходим на ост. Николай Антонович, мне очень нравится залив Принс-Уильям.

— Не зажмут нас там?

— Не зажмут. Зато от торпедоносцев легче за островами укрываться. Не вы ли утром докладывали, дескать разведка заметила суда в заливчиках? Как раз эсминцам развлечение.

— Не я, нам докладывали. — поправил начальник штаба.

Под пристальным тяжелым взглядом Гейдена Эссен поспешил в рубку готовить приказы и отдавать распоряжения. Предчувствия командующий эскадрой не обманули, но с маневром русские не успели. Не стоит в этом винить Георгия Александровича.

Русские и немецкие удары по Панаме сильно повредили американцам. Однако связь между океанами затруднилась, но не нарушилась. Янки сумели в темпе аврала восстановить шлюзы и наладить судоходство. Не без проблем конечно. Во время последующих визитов европейских самолетов механизмы шлюзов избежали тесного контакта с бомбами, повреждения гидротехнических сооружений устранялись. Правда, озеро Гатун и подходы к каналу превратились в корабельное кладбище. Но это все издержки военного времени.

Оборона перешейка усиливалась. Панама насыщалась войсками и авиацией, подрядчики расширяли шоссе вдоль тихоокеанского побережья от Никарагуа до Мехико. Строители прорубали через джунгли трассу на Панаму. Вместе с тем подходы к каналу и транспортные линии в Карибском море защищала сильная крейсерская эскадра. Действуя под зонтиком береговой авиации, она вполне успешно противостояла более сильным флотам европейцев. Скажем так, после первых рейдов адмиралы Макаров и Маршалл решили не повторять печальный британский опыт в Греческом архипелаге.

Между тем многочисленные верфи восточного побережья работали как часы, индустрия великой страны разогналась как магистральный паровоз. Корабли сходили со стапелей один за другим, причем темпы, строительства только росли. Американцам удалось резко сдвинуть влево сроки ввода в строй новых тяжелых авианосцев. От закладки до выхода в море головного «Эссекса» прошли всего полтора года. Небывалый рекорд! Штаты в очередной раз наглядно продемонстрировали свои возможности.

Так как оборона Атлантики считалась надежной, во всяком случае огненной осенью 41-го янки сдержали удар, отступили, оставили передовую линию, но сохранили за собой ключевые позиции, в Вашингтоне предпочли усилить Тихоокеанский флот. Два новейших линкора и два тяжёлых авианосца прошли Панамским каналом, с ними свита из крейсеров и эсминцев.

Проводка этих кораблей сама по себе сложная войсковая операция, это и скрытная переброска в Западную часть Карибского моря, и операции отвлечения, и превентивные удары по европейским аэродромам в Венесуэле, и сама спешная проводка стальных гигантов каналами.

Война, это всегда путь обмана и сложной многоплановой игры. Когда «Норт Кэролайн» покинула последние шлюзы и присоединилась к эскадре, в штабе Атлантического командования союзников вздохнули с облегчением.

Никто из европейцев не собирался играть роль той самой обезьяны из японской сказки. Все следовали своим интересам. Русские, немцы и англичане готовились к очередному раунду схватки за Карибы, на этом турнире четыре тяжёлых корабля янки явно лишние. Плохо то, что японцы тоже выдохлись, союзников тормозили удлинившиеся коммуникации и необходимость спешно укреплять и переваривать добычу первого этапа войны.

Увы, восточные союзники оказались спринтерами, поставив все на первый сокрушительный удар, японцы не озаботились защитой своих коммуникаций. И теперь уже они несли страшные потери от вражеских подлодок. Дошло до того, что русский Тихоокеанский и британский флоты, не надеясь на союзника, обеспечивали проводку своих конвоев в Южных морях исключительно своими эскортами.

Граф Гейден безнадежно опоздал с приказом о смене района. Координаты русской эскадры известны противнику с точностью до мили, потому вице-адмирал Хэлси сразу поднял все самолеты с двух авианосцев двумя волнами без доразведки, и не стал дожидаться «Иорктаун». Авианосец под флагом контр-адмирала Френка Флетчера находился на двести миль западнее. Он попал в полосу непогоды и сильно отстал от эскадры.

Бык Хэлси рисковал, подкравшись на дистанцию 70 миль. Но зато так он отнимал у русского адмирала минуты на ответную реакцию. Все давно уже поняли, первый удар дает половину успеха. Дожидаться третий авианосец тоже рискованно. Море буквально кишит русскими патрулями.

Увы, в море не остается следов, но современные средства наблюдения устраняют сей недостаток. Первыми приближение американцев заметили с подлодки П-41. Возвращавшаяся с патрулирования океанская субмарина передала сообщение о самолетах в своем квадрате. Радио удачно уловили антенны «Моонзунда». Шифр известный, на русском флоте старались не экспериментировать с избыточной секретностью, когда одно командование не знает коды смежников другого командования.