Андрей Максимушкин – Письма бойцов (страница 5)
Так что не стоит пока подключать Дмитрия к внутренней политике, вот силовая дипломатия и управление активами это его конек.
Князь в свою очередь пытался хоть как-то распланировать свое время на ближайший месяц, вычленить второстепенное, что можно отдать на откуп помощникам. Получалось не так уж и хорошо. Придется чем-то жертвовать, например, инспекционной поездкой в Кузнецк.
В приемной царя встретил нежданный визитер. Высокий худощавый пожилой мужчина в черкеске вскочил с дивана и шагнул к императору с распростертыми объятиями.
– Алеша, ты возмужал!
– Дядя! Рад тебя видеть!
– Сто лет в столице не был, дай, думаю, заеду в Село, на племянника посмотрю, – визитер сграбастал царя в объятья.
От этой сцены бровь секретаря приподнялась. Казаки конвоя же сохраняли полную невозмутимость. Они прекрасно знали, кто приехал и что ему позволяется.
– Рад видеть, ваше высочество! – Дмитрий решил о себе напомнить.
– Очень рад! Князь Романов!
– Князь Романов! – Дмитрий сжал протянутую ладонь.
Мужчины довольно рассмеялись незатейливой шутке. Великий князь Михаил отступил на шаг и окинул взглядом своего венценосного племянника. По лицу дяди читалось, что впечатление не испорчено.
– Извини, без предупреждения. Не хотел звонить и записываться через адъютантов, – Михаил лукавил. Он один из немногих имел право «в любое время суток без доклада». Однако пользовался им крайне редко, да и столицу не жаловал, предпочитая балтийскому климату свои кавказские дачи.
– Ничего страшного. Для тебя всегда часок найдется. Дядя, тебе уже апартаменты показали?
– Вроде ищут. Я не спрашивал. Приехал на моторе от Гатчинского аэродрома, твоя челядь встретила, чемодан забрали, обещали все устроить.
– Тогда перекус с дороги?
– Не сейчас, – резкий отрицающий жест, но затем князь быстро поправился: – От ужина не откажусь. Алеша, я только на одно слово приехал. Говорят, ты «Дикую дивизию» созываешь? Так вот, не откажусь! Сразу готов взять дело в свои руки. Ты знаешь, не подведу.
– А кто говорит?
– Мне звонили из здания с аркой.
– Дмитрий, видишь?
Ответом короткий кивок. Император тяжело вздохнул, на его лице заиграла саркастическая улыбка.
– В Генштабе немного фланги попутали, видимо звонили, чтоб узнать твое мнение, но ляпнули так, что все извратили.
– Не будет мусульманских частей?
– Нет. Пока нужды в них нет. Но ты не зря приехал.
Алексей первым взялся за ручку двери и сделал широкий приглашающий жест.
– Я нужен? – попытка отвязаться от семейных разговоров.
– Ты мне всегда нужен, князь.
Конечно, разговор сразу пошел о делах минувших, здоровье, многочисленных родственниках. Пока Алексей и Михаил беседовали, Дмитрий устроился на диване у книжного шкафа и вытянул ноги.
С Михаилом он познакомился давно, интересный человек, один из редких порядочных и чуточку идеалистичных Романовых. Биографии великого князя можно позавидовать, пережить такие взлеты и падения суждено не каждому. Точнее говоря, далеко не все способны выжить после таких финтов судьбы. О Михаиле можно писать романы и баллады.
Наследник престола, блистательный офицер вдруг в вопросе брака пошел против семьи и общества, ради женщины отказался от положения. Разумеется, попал в опалу. Затем война, прощение от брата, возвращение домой и успешное командование туземной кавалерией – самая подходящая работа для бесшабашного эксцентричного человека. После войны жертва весьма оригинального проявления братской любви со стороны Николай Второго. Все же польский король, до сих пор пребывающий в полном здравии и радующийся жизни, явление необычное. Особенно, если учесть, что Михаил – последний польский король. Формально от престола не отрекшийся, но фактически свергнутый.
Да, об этом человеке стоит писать книги. В страшном 1928-м, когда против него поднялась вся Польша, он сам с двумя тысячами горцев личной гвардии заперся в Варшавском замке. Старший брат отказался выделять войска на подавление мятежа в соседней стране, и Михаил сумел найти выход, спасти если не престол, то своих близких и верных. Дерзкий захват вокзалов, взятые горцами бронепоезда, беспримерный прорыв эшелонов из Варшавы в Брест-Литовск достойны саги о дерзких, несгибаемых и не слишком умных, надо добавить. Ибо только Михаил мог умудриться настроить против себя поляков так, что в конце его царствования восстали все, кроме немцев и евреев.
Впрочем, корону он сохранил, вместе с легендарным мечом Пястов Щербецом, – лежит корона на подушечке в усадьбе под Пятигорском. А знаменитый меч висит на стене рядом с охотничьими трофеями. Как показали недавние события, польские доблесть и воинская слава мистическим образом оказались связаны с этим мечом. Явно Польшу они покинули на сцепках эшелонов Михаила.
– К тебе поляки не приходили?
При этом вопросе Алексея Дмитрий навострил уши.
– Появлялись два умалишенных. Я их послал в Берлин.
– У меня тоже через разведку пришли интереснейшие предложения. Дескать, есть в Польше сильное движение за возрождение и восстановление. Пытаются выпросить у меня нового короля.
– Если найдется желающий, – Михаил презрительно хмыкнул. – Практически это возможно?
– Возможно, но территорию немцы обрежут. И мне придется что-то отдать Штрассеру за это царство.
– Тогда не стоит оно того.
– Тоже так думаю. Дмитрий, твое мнение?
– Не вижу достоинств.
– Дядя, если ты очень хочешь, то я могу попробовать, но не обещаю.
Ответом послужила образная тирада из репертуара творческой интеллигенции и ямщиков, с такими заворотами, что даже Дмитрий слегка покраснел. Пожалуй, хорошо, что бывшие подданные Михаила этого не слышали. Если очень кратко и вежливо, то польская государственность – это половое извращение, беда поляков и проблема немцев. Не стоит порядочным людям мараться и обоняние себе портить.
После семейного ужина Дмитрий нашел момент тихо шепнуть сюзерену:
– Дай дяде работу на Ближнем Востоке. У него хорошо получается с мусульманами.
– Лучше не надо. Мишкин слишком хороший человек для этого.
Глава 4. Египет
Летняя ночь коротка. В пять утра прозвучал бодрый сигнал подъема. Построение, молитва, завтрак – вскоре батальон снялся с места и попылил, нет – не по дороге, по следам механизированного полка. Слева на расстоянии в полкилометра шли танки тяжелого батальона. Иван Дмитриевич поневоле засмотрелся на этот стальной поток. Штурмовые «Мастодонты» он раньше видел на платформах и мирно стоящими рядами под брезентом в расположении части. Никакого сравнения. Тогда они казались большими стальными коробками, несуразными железками, сейчас это идущие по следу хищники.
– С названием ошиблись.
– Мысли читаешь, Петр Алексеевич, – согласился Никифоров.
– Это тигры или медведи, не травоядные мастодонты.
– Не видели вы, господа, африканских слонов. Страшный зверь, не убежать и не отбиться. И не каждая винтовка его берет.
– Слышал, бельгийцы их приручают, как индусы.
– Может быть. Но известности в Африке одомашненные слоны не приобрели, страшный зверь. А мастодонт или наш сибирский мамонт должны быть еще больше и страшнее.
Иван Дмитриевич отвлекся от разговора, он во все глаза смотрел на вздымающие тучи песка и пыли тяжелые штурмовые машины. Широкий массивный корпус, большая башня из наклонных листов на трех человек, длинное мощное орудие. Непонятно, как в бою, а на марше бронеходчикам приходилось нелегко. Через бинокль видно – все люки открыты, торчат головы, из башни по пояс высунулся командир.
Вскоре саперы отвернули в сторону. Теперь они шли с батареей шестидюймовых гаубиц, а перед батальоном ехали легкие грузовики с противотанковыми «дыроколами» на буксире. В середину колонны вклинились три «Нижегородца» с зенитными автоматами.
Тогда в начале июня на излете рывка подвижных частей о штурме населенной, изрезанной водными потоками дельты или форсировании Нила речи не было. Хотя горячие головы предлагали рискнуть, дескать, на плечах бегущего противника и в Александрию въедем. Не стали. Даже не пытались, будем честны.
Если же внимательно посмотреть на карту, хорошо видно – последний оплот англичан на Ближнем Востоке непростой орешек. Прежде всего Александрия укреплена, снабжается морем, в порту стоит целая эскадра. А даже поврежденные корабли прекрасно работают с якоря калибрами по наземным целям. Наша авиация на тот момент застряла черт знает где. Перетаскивать вслед за бронеходчиками аэродромы через пустыни не самое простое дело. А подгонять к Александрии авианосцы, из которых два учебные, а один считается легким, риск несоразмерный. Само по себе форсирование Нила даже без противодействия противника дело сложное. А уж если на выдохшиеся подвижные части наседает свежая пехота с танками, если противник постоянно бомбит с воздуха, то вообще все закономерно закончится большим конфузом.
Так что без перегруппировки, подтягивания авиации, тылов, тяжелой артиллерии, свежих бронечастей лучше и не соваться. А чтоб противник не успел вскрыть оперативный замысел, укрепиться, сманеврировать войсками, бить решили с разбегу. Две пехотные дивизии подтянули заранее, а вот танковые части бросили в бой с марша. Уже потом, когда Отдельный Кексгольмский наводил порядок в гаванях Александрии, командиры батальона чесали в затылках перед задачей восстановления доков, стало известно, что замысел операции родился в голове командира 3-го мехкорпуса генерал-лейтенанта Пепеляева. Сам мехкорпус, разумеется, тоже участвовал в сражении. Сейчас его батальоны выходили на рубежи в пустыне южнее 12-й бригады.