Андрей Максимушкин – Костер на берегу (страница 14)

Холодный душ бодрит. Потом становится тепло. Кожа приятно горит. Не так уж всё и плохо. Жить можно. Человек вообще тварь живучая. Только на душе кошки скребут. Мою подругу подменили.

— Пошли на линейку? Или сначала зарядка должна быть? Я вчера прослушала.

— Сама не помню — бросаю в ответ. Непонятное слово в устах подруги звучит естественно.

Даша за ночь изменилась. Или это я такая? Судя по тому, что для нее обстановка естественна, дело не в ней. А вот холодок в отношениях я чувствую. От этого становится больно. Сердце ноет и обливается кровью. Не так всё было. Не так.

— Галстук не оденешь?

— Давай.

Сама Даша уже повязала этот треугольник. Так же как скаутский платок, два конца спереди с плоским узлом. Отворачиваюсь, чтоб подруга не видела мои глаза. Грустно мне. Сама не знаю почему, с чего, но грустно. Страха нет, мне он с детства неведом, а вот ощущение чего-то нехорошего, противного, липкого, омерзительного есть. Как будто в гусиное дерьмо вляпалась, или мы вчера этим самым занимались. О чем приличные люди не говорят.

Глава 18 Дмитрий

Наверное, я неправильный человек и реакции у меня неправильные. Уснув вчера взрослым мужчиной, а проснувшись подростком, обнаружив, что деньги и документы пропали, база отдыха превратилась в пионерский лагерь, ты отрезан от привычного мира и быта, любой адекватный человек почувствовал бы себя не в своей тарелке. Гм, мягко говоря. Паника, злость, недоумение, желание немедленно разобраться, или наоборот с головой окунуться в омут неожиданного приключения — вот нормальный спектр реакций.

Я же воспринял трансформацию с облегчением. Мне на вид лет семнадцать, вокруг подростковый лагерь, красные галстуки и форма, денег нет, автобусы не ходят? — Так это же хорошо! Именно это мне и нужно. Беззаботное детство, которого мне так не хватает. Не нужно думать о работе, о будущем, не нужно выкраивать из скромного бюджета деньги про запас, не нужно ходить на работу и видеть эти опротивевшие рожи. Одна только возможность не толкаться каждое утро на станции «Девяткино» со всем местным понаехом и «типа-ново-петербуржцами» дорого стоит.

Наверное, кто-то на небе, наконец-то, обратил на меня взор. Да, я неудачник по жизни. Можно в этом смело признаться. Вроде, не глупый, одно время на меня возлагали надежды, но не везет фатально во всем. Лишний человек нашего проклятого времени, несчастной страны, родившийся в самом мрачном и бесперспективном городе России.

— Дима, привет! — меня обгоняет паренек в спортивном костюме.

— Физкульт-привет! — кричу вслед.

Это Витька. С утра наматывает круги по дорожкам. Вчера на заселении и не подумал бы, что он способен на такой подвиг. Наоборот, парень показался типичным городским увальнем, которого утром с кровати краном не поднять.

Быстрым шагом иду по базе. Нет, по лагерю. Оцениваю приключившиеся за ночь изменения. На пятачке в центре тот же самый гранитный валун, олицетворяющий незыблемую вечность. В клумбе под камнем сидит чёрная кошка. Глаза широко раскрыты, хвост нервно подёргивается. Котяра срывается с места, бросается к воробьям на поребрике. Неудачно. Кот подпрыгивает, пытаясь достать лапой хвост птички, затем обиженно мяукает и исчезает в кустах.

Домики у дорожек почти не изменились. Даже фасады такие же облупленные. Внутри, знаю по своему «коттеджу», скромная колхозная обстановка, старая мебель, убогая сантехника. Да, за те скромные деньги, что я выделил на отдых, можно было найти только этот реликт советской эпохи. Меняться там при трансформации нечему.

— Доброе утро!

— Здравствуйте, — киваю высокой девушке-студентке обворожительной внешности.

Наша вожатая. Тоже время зря не теряет. Судя по ее раскрасневшемуся лицу и капелькам пота на лбу, она только что со спортивной площадки.

— Дима, ты не забыл про линейку? Сразу после завтрака.

— Конечно, нет.

— Подожди. Что у тебя с галстуком?

Да, узел я завязал не так чтобы очень. Увы, советская эпоха и пионерия закончились ещё до того как я пошёл в школу. Практики завязывания пионерского галстука нет, и взяться ей неоткуда. Анастасия Алексеевна развязывает узел на моей шее. Вдыхаю аромат разгорячённого женского тела. В глазах туман.

— Дима, ты куда смотришь? — грозный оклик возвращает меня к реальности. А футболка на ней очень ничего, особенно то, что она обтягивает.

С виноватым видом пожимаю плечами. Инцидент исчерпан. Вожатая двумя движениями повязывает мне галстук. Вот и всё. Даже жаль, что так быстро. Девушка она не просто красивая, а восхитительная. Модель.

— Смотри, не опоздай на завтрак.

— Обязательно! — ответ звучит несколько двусмысленно. Смотрю. Не опоздаю.

Гляжу вслед удаляющейся стремительным шагом вожатой. Глаз не оторвать от фигуры и плавных движений рельефных булочек чуть ниже спины. Из ступора меня выводят шаги за спиной. Девушка. Еще одна. Только уже моя ровесница-старшеклассница.

— Привет, Даша! — узнаю её сразу. Вчера познакомились. Она ещё была с подругой. Леной, кажется. Та такая спортивная, с мальчишеской фигурой и рыжими волосами до плеч.

— Как настроение? — девушка приветливо улыбается.

— Превосходно! А ты? Как спалось?

— Лучше всех — Даша вдруг отводит глаза, на её щеках румянец.

— Как планы?

— На линейке все узнаем.

Ноги несут меня к воротам. Открытая калитка. Две гипсовые фигуры пионеров. В лес уходит сухая грунтовка. Вокруг прекрасное, невозможное в наших местах жаркое лето. Небо чистое, голубое. Солнце радостно светит. В траве кузнечики стрекочут, пчёлы гудят, в лесу птички поют. Настроение полная благодать. Фантастика! Я о таком и не мечтал.

Пройти что ли по дороге, посмотреть, куда она идет? Дебильная мысль. Машу на нее рукой. Не хватало ещё, чтоб всё вдруг закончилось. Поманили ребенка пальчиком, показали конфетку и не дали. Обидно будет.

Меня охватывает эйфория. Вот оно настоящее! Мрачное будущее осталось позади со всеми его глобальными проблемами и печалями. Сейчас уже это не стоит выеденного яйца. Впереди яркий отдых в настоящем пионерском лагере. Вы не поняли. Не современная подделка под пионерский лагерь с красными флагами, формой, доступными девицами в школьной форме, отчаянно строящими из себя девственниц. Этакий эрзац для великовозрастных ностальгентов с деньгами. Нет. Здесь всё настоящее!

Хочется орать во всё горло, скакать и бегать. Восторг. Я прям захлёбываюсь от накативших чувств. Что будет завтра, не интересно. Всё будет хорошо. И думать не хочу.

Возвращаюсь на территорию. Бросаю последний взгляд через плечо на калитку за спиной. Вижу, по грунтовке из леса идет парень. Такая же форма, как у меня, только без галстука. Высокий, широкоплечий, длиннорукий старшеклассник с ёжиком коротких выгоревших добела волос. И чего ему на месте не сидится? Ну, и чёрт с ним. Парень кажется знакомым. Видимо, вчера его видел.

Вспоминаю вчерашние видения. Забавно получается. А что если, настоящий это я сегодня, а та жизнь в постсоветском Петербурге мне только приснилась в кошмаре? Всё может быть. Этим утром я ничему не удивлюсь, всё приму как есть. Остаётся только понять, как с этим жить.

— Разберусь — говорю это твёрдо, уверенным голосом. Другого варианта у меня всё равно нет.

Глава 19 Максим

Лагерь просыпается. По пути к озеру попадаются живые обитатели. У камня встретилась девушка явно студенческого возраста. Красивая. Высокая стройная тёмноглазая шатенка. С удовольствием бы за ней приударил, но боюсь: я ей не пара. В моём нынешнем теле и возрасте не за студентками ухаживать. Вежливо поздоровался, в ответ мне улыбнулись и пожелали доброго утра.

Человек ко всему привыкает. Эмоциональный всплеск прошёл. Сейчас меня интересуют сугубо организационные вопросы. Не знаю, кто мне устроил такое приключение, Бог или Дьявол, но пошутил он круто. Я никого и ничего здесь не знаю. Денег нет. А ведь должен числиться в какой-то группе, как там, в отряде что ли, так же в скаутских лагерях положено.

К кому обращаться, если надо постельное бельё поменять? Под каким именем и годом рождения я записан в лагере? Есть ли у меня свой столик в харчевне, оплата действует, или я здесь на птичьих правах? Когда кормить будут? Я ничего не знаю. Ладно, решаем проблемы по мере их поступления. Разберусь.

— Доброе утро — из задумчивости меня вывел приятный девичий голос.

— Привет — бросаю на автомате и замираю.

Даша. Это она. Только помолодевшая на…. Не могу сообразить, на сколько лет. Передо мной девушка-подросток, школьница, ровесница моего нового тела. Юная, обворожительная и притягательная. Тот самый возраст, когда несимпатичных девушек не бывает вообще. Даша особенно. От одной ее скромной улыбки голова идёт кругом, и сердце скачет как бешенное.

— Ты куда? На зарядку? В столовую ещё рано.

— Прогуляться решил до озера. А ты? Как Лена?

— Не спится. Ты всегда один? — вопрос о Лене она игнорирует.

— Пока да.

— Тогда, пока — Даша отводит взгляд в сторону.

Вот и поговорили. Молча смотрю девушке вслед. Что-то остановило меня от продолжения разговора и вопросов. А ведь она вела себя совершенно естественно. И этот галстук на шее. Может быть, я один такой щепетильный? Ведь такие галстуки я сегодня уже видел на других подростках.

— Твою-ж мать!

Что здесь творится? Нас ночью немцы оккупировали? Или в стране переворот? Я точно только одну ночь проспал? Да нет. На часах двадцать третье число. Вчера было двадцать второе суббота. Часы механические с автоподзаводом, пружины хватает на полутора суток. Они не останавливались. Простая логика, хотя гложет внутренний червячок, дескать: «Не с той логикой ты заходишь, дорогой Максим Владиславович».