Андрей Максимов – Песталоцци. Воспитатель человечества (страница 4)
Однако Бабэль спокойно выслушала историю, ни слова не сказав, поцеловала мальчика и пошла чинить куртку. Песталоцци с детства знал, что одежду можно выбрасывать только тогда, когда она становится уже совершенно непригодной.
Наш герой воспитывался в абсолютной любви двух женщин. Любовь эта становилась тем сильней, чем больше болел Песталоцци. К нездоровым детям всегда, как известно, относятся с большей нежностью. А болел маленький Иоганн Генрих часто, чтобы не сказать — все время. Его редко ругали. С ним всегда разговаривали, старались ответить на любой вопрос. Он всегда чувствовал заинтересованный интерес и мамы, и Бабэль.
То, что мы видим в детстве, на всю жизнь остается для нас нормой. Будущий великий педагог рос с твердым убеждением: уважать ребенка — это нормально. Согласитесь: важный вывод для того, кто решил посвятить свою жизнь педагогике.
Мы часто боимся избаловать своих детей и почему-то совершенно не боимся их недолюбить. Согласитесь, существует у нас, родителей XXI века, такая позиция. Так вот, величайший педагог мира был воспитан в абсолютной любви и вырос не то что не избалованным, а довольно жестким, твердым, убежденным человеком, умеющим преодолевать такие серьезные препятствия, которые иного могли бы запросто уничтожить.
Много лет назад я встречался с одним из самых известных наших литературных критиков Игорем Золотусским{1}, и он рассказал мне историю своего детства.
В годы сталинских репрессий, когда Игорю Петровичу было пять лет, у него арестовали родителей, а его самого отправили в детский дом, жизнь в котором началась с того, что воспитанники жестоко избили новичка: им не понравилась матроска, в которую он был одет.
Так вот Игорь Петрович был убежден: он сумел пройти через все испытания, что называется, — не скурвится, а стать одним из самых известных литературоведов в стране, профессором, доктором наук, лауреатом множества премий только потому, что в первые пять лет жизни ему были даны невероятные любовь и нежность. Они остались опорой на всю жизнь.
Любовь и нежность воспитателей, в первую очередь родителей в детские годы — это не то, что балует маленького человека, но то, что воспитывает в нем любовь и уважение к самому себе — надо сказать, важнейшие качества для преодоления будущих жизненных невзгод.
Нашего героя жизнь тоже трепала так, что не приведи господи… Нежность и любовь, которые он получал в материнском доме являлись той самой опорой, которая спасала всегда.
В детстве Песталоцци приучали, в сущности, к двум занятиям: читать и думать. И, надо сказать, приучили успешно.
Позже к ним прибавилось еще одно любимое дело: писать.
«С колыбели я был слаб и болезнен и уже в раннем возрасте отличался большой живостью некоторых способностей и склонностей»[7], — пишет о себе сам Песталоцци.
В детстве главным занятием Песталоцци была болезнь. Он болел непрерывно. А что делает городской ребенок конца XVIII века из семьи, которую мы сейчас назвали бы «служащими» или «интеллигентами», который много болеет? Правильно: он много читает.
Давайте сразу выясним вот какой вопрос. Некоторые исследователи корят Песталоцци за то, что он-де не очень хорошо читал и был не слишком грамотен.
По поводу грамотности, — да, есть доля правды. Как ни парадоксально, но великий педагог и писатель в рукописях, даже своих знаменитых произведений, делал ошибки как грамматические, так и синтаксические. Как известно, существуют люди, у которых — природная грамотность, наверное, придется признать, что есть и те, у кого природная безграмотность.
Эта особенность никогда не мешала Песталоцци много и с удовольствием писать. «На некоторые опыты моих языковых упражнений я извел целые стопы бумаги»[8] — так вспоминает наш герой годы учебы в институте.
Что касается чтения, то это было главное занятие в детстве нашего героя. Есть свидетельства, что он не очень хорошо читал вслух — может быть… Однако детство, во многом вынужденно, было отдано книгам, с которыми наш герой проводил иногда целые дни.
Читать умел и любил.
Что же именно читали европейские дети в те годы? На каких книгах рос будущий великий педагог?
Главные, разумеется: Библия и Жития святых.
Сусанна Песталоцци — напомню, дочь пастора — была набожной, в таком же духе воспитывала и своего сына, поэтому Библия была его первой книгой, и к ней он возвращался всю жизнь.
Песталоцци воспитывали как глубоко верующего человека.
(О его деде пасторе, который имел на нашего героя огромное влияние и во многом сформировал его, мы в свой черед непременно расскажем.)
Неколебимая вера в Бога, абсолютное доверие Ему, твердое убеждение в том, что все происходит по Его воле — не просто помогали Песталоцци, но были основой, если угодно, фундаментом его жизненных взглядов. Подозреваю, что без этого он не преодолел бы всего, что преодолел, и не достиг бы в конечном итоге всего, чего достиг.
Однако ведь не Библией единой…
В то время как раз появились ставшие классикой «Робинзон Крузо» Даниеля Дефо и «Путешествие Гулливера» Джонатана Свифта. Причем почти сразу как издания для взрослых, так и детские, с красивыми иллюстрациями.
За 30 лет до рождения Песталоцци появилось дешевое издание сказок «Тысяча и одна ночь» и сразу стало очень популярным. Так же как и басни Эзопа.
Однако всегда важно не забывать, в какую эпоху жил наш герой. А в те годы привычка читать художественную литературу еще только начала прививаться детям.
Была популярной и, если угодно, модной поучительная и даже — нравоучительная литература. Например, адаптированные для детей произведения Цицерона. Или книги, названия которых не нуждаются в комментариях: «Дружеские советы молодому человеку, начинающему жить в свете», «Советы старца», «Книга о должностях человека и гражданина». И тому подобное.
Честно говоря, мне всегда казалось, что известная фраза Владимира Высоцкого: «Значит, нужные книжки ты в детстве читал!» — все-таки излишне категорична. Не кажется мне, что литература влияет на формирование человека решающим образом. (Рад был бы ошибиться.)
И все-таки книги, прочитанные в детстве, невозможно просто так сбрасывать со счетов. Тем более если они долгое время составляют основное содержание жизни человека. Ведь именно за книгами, да еще за разговорами с мамой и Бабэль маленький Иоганн Генрих и проводил почти все свое время.
Наш герой не любил всего того, что любят мальчишки во все времена: бегать во дворе, драться, играть, хулиганить… Эти радости его не вдохновляли.
Так и хочется сказать: Песталоцци вырос в одиночестве. Но разве это правда? Ведь рядом всегда были мама и Бабэль.
Он рос в любви и понимании. Взрослел с ощущением, что всегда интересен двум женщинам. Иоганн Генрих мог поделиться с мамой и Бабэль всем, что его волновало. И если считать, что одиночество человека — это невостребованность его души, то можно с уверенностью утверждать: в детстве наш герой одиноким не был.
В те годы многие родители, особенно в малообеспеченных семьях, заставляли своих детей работать с самого раннего возраста. Учитывая, что семья Песталоцци всегда нуждалась в деньгах, такое могло случиться и с нашим героем.
Не случилось. Его любили. Жалели. С ним много и подолгу разговаривали, что не очень-то свойственно для семейного воспитания в те годы, да и в наши, честно говоря, тоже.
Несмотря на то, что Песталоцци рос без отца — как сказали бы сегодня, в неполной семье — он с детства усвоил, сколь необходимо ребенку внимание и понимание. Дом дал ему весьма наглядный пример того, каким должен быть настоящий родитель.
Позже, вспоминая свою детскую жизнь, Песталоцци напишет: «Я рос под неусыпными взорами лучшей матери, маменькиным сынком, более, чем кто-либо другой; я видел свет только в небольшом пространстве комнаты моей матери, а потом в столь же ограниченном пространстве училищной комнаты; действительная человеческая жизнь была мне столь же чужда, как будто я вовсе не существовал в том мире, в котором жил»[9].
Обратите внимание: Песталоцци кажется, что та жизнь, которую он проживает, как бы не
Это ощущение отдельности и непохожести своей собственной жизни на существование других останется у Песталоцци навсегда. Он всегда хорошо понимал, что существует не так, как принято; совершает поступки, которые многие считают сумасбродными. Был даже период, когда его всерьез считали сумасшедшим.
Но иначе Иоганн Генрих Песталоцци жить не мог.
Книги. Мама и Бабэль. Разговоры. Мечтания. Болезнь. Замкнутое пространство, из которого ты если и можешь выйти, то лишь благодаря фантазиям.
Мир, в котором внешне не происходит почти ничего, однако внутренняя жизнь здесь насыщенна и интересна.
Мальчик-читатель, проживающий чужие жизни и отождествляющий их со своей собственной.
Мальчик-отшельник, для которого уют и доброта дома легко и без проблем заменяли все то, что может дать окружающий мир.
А потом наступало лето. И мальчика отвозили в мамину деревню Хёнге к дедушке Андреасу.
Этот сельский пастор сыграл в судьбе нашего героя определяющую роль.
Андреас Хотце своего внука обожал.
Надо сказать, что в те годы в Швейцарии к женщинам относились… как бы это сказать помягче?.. без должного уважения. Они должны были рожать детей, вести хозяйство, дом. И — не более. Ни их мнение, ни они сами окружающих, в том числе и родителей, не сильно волновали.