Андрей Лукин – ЮнМи. Сны о чём-то лучшем. (Книга первая) (страница 52)
Заоглядывались смущённо, сообразили, как глупо выглядят, но лица всё равно злые.
— В-четвёртых, обязала бы наши дорожные службы установить как можно больше видеорегистраторов на дорогах, чтобы отслеживать нарушителей. Превысил скорость или проехал на красный — получи извещение о штрафе. И попробуй вовремя не оплатить. Да… — спохватываюсь. — Ещё бы я существенно увеличила срок обучения вождению. Оказывается, у нас можно получить права всего за пять дней. Это просто смешно. За пять дней невозможно научиться ездить в таком большом городе, как Сеул. Я знаю, что, например, в России для получения прав нужно учиться два месяца, причём, не только в больших городах, но и по всей стране.
— Да тогда никаких денег не хватит! — раздражённо выкрикивает одна из тех двух девиц. — За два месяца только на бензин уйдёт огромная сумма!
— Да-да, — подхватывает и вторая. — А если не сдашь с первого раза, то придётся платить ещё больше.
— Я так понимаю, что вы как раз сейчас пытаетесь получить права? — спрашиваю под грустные смешки аудитории. — И, очевидно, как раз с первого раза у вас и не получилось.
— А это не твоё дело, хубэ, — огрызается первая девица.
— Ну да, разумеется, не моё, — не отрицаю я. — Только знаете, что я скажу. Если я вдруг увижу на улице машину, за рулём которой сидит одна из вас, я постараюсь ни в коем случае не переходить перед вами дорогу. Боюсь, что с таким обучением, вы меня просто задавите, перепутав педали тормоза и газа.
— Холь! — удивлённо вскрикивает вторая. — Откуда она знает?
Вся студия разражается хохотом, а девицы от досады краснеют, как помидоры.
— Остаётся только пожалеть, что принять такие законы пока не в ваших силах, ЮнМи-сии, — шутит ведущий.
— Надеюсь, что-то из моих предложений будет претворено в жизнь, — говорю я. — Ведь в них нет ничего сложного и невыполнимого.
— Остаётся только порадоваться, что эта наглая девчонка — не наш президент, — это снова подал брутальный дядя. — Наговорила тут с три короба. Зачем только её пригласили?
— Правильно, выгоните её отсюда! — подхватывают и девицы. — Нечего ей тут порядочных людей позорить!
— Вы будете удивлены, аджосси, — обращаюсь я к дяденьке, игнорируя визги девиц, — но когда мне предложили выбрать шоу, на которое я хотела бы пойти, я сама выбрала именно вот это. Да-да, вместо шуток, песен и забавных конкурсов я решила поговорить о том, что реально меня волнует. Вам это не нравится? Вы по-прежнему считаете, что я не права? Кстати, не подскажете, как вас зовут?
— Ли ЧонСон меня зовут. Работаю водителем на междугородних рейсах, — представляется дядя. — И вот что я тебе скажу. Уж больно ты наглая для своего возраста, госпожа Агдан. Разговариваешь так, словно тебе закон не писан. Взрослых не уважаешь. Будь я твоим отцом, выдрал бы тебя ремнём, чтобы место знала. Чтобы не лезла, куда не просят, со своими дурацкими советами.
— Могу только поблагодарить Гуань Инь, что вы не мой абоджи (отец). Потому что я от такого отца точно сбежала бы куда подальше. И не надо на меня так смотреть. Вы по существу дела что-то можете сказать? Или вас всё устраивает?
— Не твоего ума это дело, аги соньё (малышка). Не тебе и решать. А начальнику твоему я всё-таки напишу, чтобы он вздул тебя как следует за неуважение к старшим и чтобы запретил тебе выступать там, где не положено. А то больно много воли вам, молодым, нынче дали. Скоро вообще родителей слушать не будете.
Эк тебя расколбасило-то, водитель ЧонСон. Не иначе дома проблемы с детьми, вот ты и злишься.
— Представьте, уважаемый ЧонСон-сии, такую ситуацию, — говорю я ему. — Вы подходите утром к зеркалу, смотритесь и видите, что у вас на глазу вскочил ячмень. Что вы станете делать?
Подозревая какой-то подвох с моей стороны, он долго молчит, затем нехотя проговаривает:
— Ну, я, разумеется, обращусь к врачу, чтобы его вылечить.
— Нет, — мотаю я головой, — мне думается, что вы поступите совершенно иначе. Я полагаю, что вы возьмёте молоток и разобъёте зеркало вдребезги.
— Почему? — вытаращивает он на меня глаза.
— Потому что оно, такое-сякое, посмело показать вам правду — дефект на вашем идеальном лице.
— Что за бред? Никогда я не буду так поступать. Девчонка, ты намеренно хамишь, чтобы вывести меня из себя? Так вот у тебя это почти получилось!
— А я объясню, почему я так решила. Потому что я, как то зеркало, тут и сейчас показываю вам проблему, определённую неустроенность в нашей прекрасной жизни. А вы, вместо того, чтобы эту проблему даже не устранить, а хотя бы признать, призываете заткнуть мне рот, иначе говоря бьёте молотком по зеркалу. Вот я и говорю, что вы, увидев ячмень, воскликните, это неправда, и шмякните по зеркалу со всей дури. Но ячмень от этого не вылечится. И оттого, что вы заставите меня замолчать, люди на дорогах гибнуть не перестанут. Вы сейчас тут злитесь на меня за мои слова, а в эту самую минуту кого-то насмерть сбила машина. Даже если вы все дружно меня здесь запинаете и вставите мне в рот кляп, этого погибшего человека уже не вернуть. А вдруг это кто-то из ваших знакомых? И что вы тогда скажете, глядя на то, как его хоронят? А мне сейчас при виде ваших возмущенных лиц кажется, что над его могилой вы скажете: "Тебя, конечно, жаль, чувак, зато мы эту наглую Агдан заставили заткнуться. Но ты там, на том свете не переживай, и родители твои пусть не плачут и дети не зовут отца. Мы же за тебя отомстили, пусть и не тому, кто тебя убил."
Мы с дядей долго смотрим в глаза друг другу. Никто не спешит отвести взгляд. Наконец он делает досадливый жест рукой и садится на место. Девицы что-то недовольно шипят, но высказываться больше не решаются.
— ЮнМи-ян, а зачем ты принесла гитару? — спрашивает, как было оговорено заранее, ДонХе. — Ты всегда носишь её с собой?
— Нет, конечно. Это было бы очень неудобно, — говорю. — А сюда я её принесла, чтобы спеть вам одну коротенькую песню как раз по обсуждаемой нами теме.
—
Переделку старой песни "Весёлых ребят" я пою, конечно, не так задорно, как пели когда-то они — повод не тот и тема не смешная. А последнюю строку припева вообще пропеваю после паузы, чтобы посильнее по мозгам ударило.
Весёлые ребята — Автомобили (1986)
https://www.youtube.com/watch?v=fGISdIyJd8Q
Закидываю за спину гитару, кланяюсь и, перед тем, как выйти из притихшей студии, говорю:
— Берегите себя, люди. Жизнь и без того слишком короткая. Аннёги кесэё! (До свидания!)
Уже по дороге в общежитие мы попали в гигантскую пробку, растянувшуюся в сумерках бог знает на сколько километров. Чёртово ток-шоу до того меня морально вымотало, что я даже не пытался чем-либо заниматься, хотя были планы поработать с нотами нескольких песен. Окончательно же выбило меня из колеи незначительное происшествие, на которое ещё вчера я бы не обратил никакого внимания. Кто-то из водителей, видимо, недовольный тем, что его не пропускают, вдруг нажал на клаксон. Стоящие рядом не остались в долгу и тоже начали вовсю сигналить. Тревожный рёв застрявших в пробке автомобилей взлетел над Сеулом, дробным эхом отражаясь от зданий и затухая в переулках. А меня вдруг пронзил иррациональный страх. Показалось вдруг ни с того, ни с сего, что это разъярённые моим выступлением водители решили выместить на мне свою злобу. Представилось, что они на своих автомобилях надвигаются на наш максивэн со всех сторон с единственной целью — раздавить, уничтожить, стереть с лица земли того, кто посмел критиковать их алкогольную непогрешимость. Меня аж в пот бросило. Осторожно отодвинув шторку я посмотрел наружу… И с облегчением понял, что всё это лишь фантазии моего разыгравшегося воображения. Никто не собирался на нас нападать, никому до нас не было дела… А тут и максивэн тронулся вперёд, видимо, пробка начала рассасываться. И весь остаток пути до общежития я банальным образом проспал.
* * *
Чат, который не спит.