Андрей Лукин – ЮнМи. Сны о чём-то лучшем. (Книга первая) (страница 43)
В приятной, миловидной женщине, которую пригласил на вечеринку кто-то, как оказалось впоследствии, из общих знакомых, он не сразу узнал ту озорную и смешливую девчонку из далёкого детства. А когда узнал, почувствовал вдруг, как заколотилось сердце. По его смущённой просьбе друг начал представлять его…
— А ведь мы знакомы, — улыбнулась она. — Ким ЕнЧжун, ты не забыл ещё маленькую Ёёси?
Он не забыл. Поговорить им удалось минут десять. Почти ничего друг другу сказать не успели. Рассказал, где работает, рассказал про жену. Она огорчилась, посочувствовала. Потом оказалось, что ей пора уезжать. Рад был повидаться, сказал он тогда. Я тоже, сказала она грустно. Анньён. И всё. Хорошо хоть телефонами обменялись.
Но он ей так и не позвонил. В первые же выходные несколько раз порывался, и — не смог себя заставить. Что-то мешало. Больших трудов стоило ему разузнать о том, где она и что она. Выяснил, что в разводе, что у неё есть маленькая дочь, что живёт она с мамой где-то в Сочхо. Его это почему-то обрадовало. Значит, рядом с ней нет другого мужчины. И — всё равно не позвонил.
А когда прошёл почти месяц — не решился позвонить тем более. Она, наверное, уже и забыла про ту встречу, изводил он себя вечерами. А если не забыла, и я позвоню, то она обязательно спросит, почему не позвонил сразу. И что я ей скажу? Что постеснялся? Девушки из "Короны" знающие уверенного в себе менеджера Кима, спокойно сносящего шутливые подколки и лёгкое подтрунивание от своих подопечных, и представить себе не могли, какие страсти бушуют в нём, какие терзания изводят его душу долгими одинокими вечерами.
И вот сегодня, когда он слушал песню ЮнМи, особенно, когда иглой в сердце поразило, что героиня песни тоже живёт в Сочхо, он вдруг понял, какой он всё же дурак. Ведь если он не решится сделать первый шаг, то ничего и не будет. Никогда. Совсем ничего и совсем никогда. И останется только вспоминать и всю жизнь потом жалеть. "Ну, будь здорова… Анньён" — повторяет он раз за разом, глядя на так ни разу и не набранный номер.
Странная мысль вдруг посещает его.
Он облизывает пересохшие губы и решительно нажимает пальцем на строчку номера.
— Ёбосеё, — говорит он так, словно в холодную воду ныряет. — Анньён, ЁСун-ян. Это я.
Спустя очень долгий миг, когда он уже успевает раскаяться в сделанном и обругать себя последними словами, такой знакомый и такой волнующий голос произносит с явной радостью:
— Ну наконец-то, ЕнЧжун. Я уже думала, что ты не позвонишь.
— Вот, звоню. Что ты делаешь сегодя вечером?
— До следующей пятницы, ЕнЧжун-ян, я совершенно свободна.
— Может, сходим куда-нибудь?
— Знаешь что… Приходи к нам. Я познакомлю тебя с крошкой МиЁн. Да и мама будет рада повидаться с тобой. Ты не против?
— Ты знаешь, я очень рад, что мы тогда так случайно встретились.
— Это судьба, ЕнЧжун. Это просто судьба.
* * *
Исправительное учреждение "Анян"
(열여덟번째꿈) Сон восемнадцатый. Складовщица
Исправительное учреждение "Анян". Полдень
— Так, — объявляет надзирательница. — Пак ЮнМи, Чен ЫнГо и Чхве ДаЕн. Идёте со мной. Надо получить на складе материалы, а то скоро не с чем будет работать.
Идём в сопровождении охраны. Спускаемся на первый этаж, пересекаем маленький дворик, заходим в широкие двери. В самом деле склад. Полки, стеллажи, специфический запах, на столе стопка журналов учёта. Надзирательница зачитывает список, кладовщица без ошибок находит требуемое, выкладывает на стол. Ткань в рулонах, нитки, что-то ещё…
Я без особого интереса разглядываю складское помещение. Вспоминаю СунОк. Она ведь мечтала работать на складе. Вот попала бы на такую должность в тюрьме, небось, не обрадовалась бы. Скучно, уныло, мрачно. И уголовные рожи каждый день. Ну, не совсем чтобы все уголовные — моя, например, вполне себе ничего… рожица. Особенно, когда рассосались синяки, полученные в драке с сестрами Ли.
— Забирайте, — командует надзирательница. — Идём назад.
Выхожу, не оглядываясь. Нет, СунОк на таком складе явно не место. Сопьётся в одиночестве, и у неё всё имущество разворуют. Завтра она должна на свидание прийти, расскажет, как там мама.
* * *
Сон Серёги Юркина
— Ну что, господа террористы, — такими словами однажды утром встречает группу "Корона" президент СанХён. ("А так же алкоголики, тунеядцы и хулиганы", — мысленно договариваю я). — Хотелось бы узнать, какие ещё преступные замыслы зреют в ваших хорошеньких головках?
Девчонки смущённо опускают глазки, изображая раскаяние.
— Ничего преступного, сабоним, — заявляю я, даже и не подумав принимать притворно-виноватый вид. — Наоборот, мы очень рады видеть вас здоровым и, не побоюсь этого слова, помолодевшим. И заметьте, заслуга в этом принадлежит в большей степени именно нам. Поэтому немного обидно слышать от вас в наш адрес такие необоснованные обвинения. Какие же мы террористы, если в результате нашей… акции — назовём это так — никто не пострадал, а наоборот остался в живых? Вам главный хирург что сказал, не забыли ещё? Операцию-то успели сделать буквально в последние минуты. И если бы не наша поразительная отвага и удивительная предприимчивость, то сейчас в вашем кресле сидел бы кто-нибудь другой — не столь мудрый и уважаемый… Что было бы для всех нас крайне печально.
— У тебя всё? — хмуро спрашивает терпеливо дождавшийся окончания моего спича СанХён.
— Нет, — честно признаюсь я. — У меня ещё много хороших мыслей в голове.
— Знаешь, о чём я жалею? Я жалею, что у меня нет пульта, на котором под одной из кнопочек написано "Выкл. Агдан".
— Да, сабоним, это большая удача, что подобная разработка не по силам нашим учёным… Всё-всё, молчу.
— Кхм! ЮнМи, а скажи-ка мне, только честно, это правда, что ты собираешь песни для какого-то некоммерческого альбома?
— Откуда вы узнали, сабоним?
— Надо меньше во сне разговаривать.
— Я что, правда разговариваю во сне? — я удивлённо оглядываюсь на девчонок.
Вся группа с очень честным видом дружно кивает. Чувствую, что врут, но доказательств у меня нет. Кто-то из них точно с менеджером Кимом информацией делится, и разговоры во сне здесь ни при чём.
— Ну… Насчёт альбома отрицать не буду, сабоним. Пока у меня есть только три песни. Ну, вы их слышали. Думаю, что постепенно накопится ещё несколько.
— Как ты себе этот альбом представляешь?
— Мелодичные песни с сюжетными текстами. Песни про Сеул, про обычных людей, про их встречи, мечты, надежды. Про любовь счастливую и несчастливую… Концептуальный альбом, короче.
— Концептуальный? Это как? — ага, как будто он не знает, что это такое. Проверяет, что ли?
— Это когда все песни связаны общим замыслом. Кстати, я уже и название придумала. "Я шагаю по Сеулу".
СанХён покатав на языке название, хмыкает:
— Почему именно "Я шагаю", а не "Мы шагаем"?
Чуть не говорю, что песня с названием "Мы шагаем" подходит разве что обитающим чуть севернее сторонникам идей чучхе, но вовремя спохватываюсь. Политику лучше не задевать даже косвенно. Целее буду.
— Дело в том, что это строчка из ещё одной песни, которую я пока не дописала, — поясняю. — Подразумевается, что она будет открывать альбом. И возможно, прозвучит, как коротенькая реприза в конце. Буквально один куплет или только музыкальная тема.
— Смотрю, уже всё продумала. Напеть можешь?
— Конечно, сабоним. Мелодия очень простая, её даже без аккомпанемента можно петь.
И я, выбивая ритм пальцами на столе, пою, подражая Михалкову, только, естественно, по-корейски: