Андрей Лукин – ЮнМи. Сны о чём-то лучшем. (Книга первая) (страница 31)

— Да почему незарегистрированную-то? — возмутилась ЮнМи. — Ноты и флэшку с демкой я ещё вчера днём передала нашим юристам. Я же не дура!

— А исполнение? Вы подсчитали, сколько прибыли потеряет агентство, только потому, что вам захотелось просто спеть новую песню? По штрафам соскучились, госпожа катастрофа? Могу устроить!

— Да нет там никакого такого исполнения! Примитивная минусовка, сырой текст, вокал вообще на уровне… дворового шлягера. Практически заготовка. Я уверена, что народ, послушав и посмотрев фанкамы, тут же ринется покупать качественную запись… Которой, хочу заметить, ещё нет. А я, вместо того, чтобы заниматься ею в студии, вынуждена выслушивать тут чьи-то вздорные обвинения…

Тр-р-ресь! Кулачок ЁнЭ с силой опустился на папку с бумагам.

— Чуёни-хе!!! (Молчать!) Вы вновь позволяете себе спорить с начальством, которому всегда виднее! Возмутительно! Не понимаю, как президент СанХён умудрялся так долго терпеть вас рядом с собой.

"Дай человеку власть и ты увидишь, кто он такой, — думала ЮнМи, глядя на искажённое негодованием лицо ЁнЭ. — Однако что-то здесь не так. И где всё-таки сам президент? После операции он уже давно оправился… Может, с сердцем что-то. Он ведь не молод."

— ЁнЭ, послушай, — никак не хотела ЮнМи отступаться от своего. — Ну что с тобой такое? Ну, директор. Ну, руководитель. В жизни ещё и не такие неприятности случаются. Но ведь это же не значит, что мы теперь должны относиться друг к другу словно враги. Помнишь наши мечты о том, что мы когда-нибудь прославимся и разбогатеем…

— Я была наивной глупой дурой, — отрезала ЁнЭ. — Между начальником и подчинённым не может быть никакой дружбы. Это Корея, госпожа Пак, а не ваша любимая Россия. Я ясно выражаюсь?

— Куда уж яснее, — пробурчала ЮнМи.

— Ещё один больной вопрос, — зловеще улыбнулась, а скорее, оскалилась госпожа новый директор. — Ваш вес. Почему не худеем? Сколько мы ещё будем терпеть недовольство хейтеров, которые уже не стесняясь называют вас Жирной Коровой? Где обещанное снижение веса на сто граммов каждую неделю? Как вы можете так возмутительно игнорировать то, что записано в контракте?

— Мой вес соответствует моему росту, — огрызнулась постепенно приходящая в себя ЮнМи. — И вообще, по всем нормам…

Тр-ресь!

— Нормы здесь устанавливаю я! — припечатала ЁнЭ. — Поэтому с завтрашнего дня вам назначается режим жесточайшей диеты. Раз вы не желаете худеть самостоятельно, будете худеть принудительно. А ответственным за это я, пожалуй, назначу КиХо.

Она нажала кнопку и рявкнула в микрофон:

— ДжоНа, КиХо ко мне! Срочно!

Тут же распахнулась дверь и в кабинет вошёл, почтительно кланяясь, КиХо. ЮнМи никогда не видела, чтобы он так часто кланялся. С СанХёном у него уже давно почти дружеские отношения, а тут, вишь, новая метла по новому метёт… Ну-ну…

— КиХо, — не терпящим возражений тоном заговорила ЁнЭ. — Поручаю тебе крайне важное задание, которое, недеюсь, ты выполнишь с присущей тебе тщательностью и ответственностью. Посмотри сюда, — она показала на ЮнМи. — Видишь это… это недоразумение, злостно не желающее худеть? Твоя задача сделать всё для того, чтобы через месяц, нет, через две недели она похудела на шесть, нет, на восемь, а ещё лучше — на все десять кило. Даю тебе карт-бланш на любые, даже самые жесточайшие меры. Никакой выпечки, никакого рамёна, всё сладкое исключить, всё белковое ограничить, минимум жиров, минимум калорий. И ещё. Она тут всем втирала, что врачи запретили ей есть острое. Так вот, я проконсультировалась со специалистами — они утверждают, что всё это ложь, которую эта госпожа придумала исключительно из вредности. Оказывается, кимчхи, которую она так не любит, наоборот улучшает кровообращение верхних слоёв кожи и помогает реальному похудению. Поэтому каждый день на обед ты будешь заставлять её съедать порцию кимчхи от и до! От и до! А за каждую несъеденную порцию — миллион вон штрафа…

— Да ты охренела, подруга! — взорвалась ЮнМи, выскакивая из-за стола. — Только попробуйте! Я вам это кимчхи самим…

КиХо, и без того подозрительно красный, зажав рот обеими руками повалился на пол. ЁнЭ, прерванная на полуслове, закусила губу, а затем вдруг звонко расхохоталась и с размаху упала в кресло, отчего то чуть не опрокинулось.

ЮнМи, моментально сдувшись, непонимающе разглядывала веселящуюся парочку. Ситуация, которой просто не могло быть по определению. Как, впрочем, и вообще всего предыдущего разговора. "Ну вот, я же подозревал, что здесь что-то не то."

— Поверила! Она пов-вери-л-ла! Ой, не могу!

КиХо, лёжа на полу, заливался смехом. В дверь заглядывала смеющаяся мордочка ДжоНа. Глазки у секретарши от смеха сделались узкими-узкими. За её спинами во весь голос ржали все ожидавшие приёма. А так же якобы уволенный менеджер Ким, актёр, блин, погорелого театра. "Всё кончено. Что я скажу жене?" Что я скажу тебе, когда всё кончится, вот что тебя волновать должно!

— КиХо, нет, ты видел… какое у неё… было лицо? А глаза!.. Юна, ты была неподражаема! Мама, я сейчас описаюсь!

— Нет, ЁнЭ-ян, это ты была неподражаема! Я тебя в какой-то момент даже испугался! — говорил КиХо, поднимаясь на ноги и вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ух, ну повеселили. Давно я так не смеялся. Но с какого ты… про кимчхи и похудение вспомнила? В сценарии этого не было.

ЁнЭ скромно потупила глазки и, хихикнув, призналась:

— Увлеклась. Просто президент СанХён столько раз при мне ЮнМи за это ругал, что я удержаться не смогла. Но ведь здорово получилось, правда?

"Разыграли, сволочи, как по нотам разыграли. Даже, оказывается. сценарий у них был. Ну, гады. Ну, твари офисные, я вам это припомню. И что обидно — ЁнЭ, от которой я подобной подлянки ну никак не ожидал. Это она, наверное, мне за тот раз решила отомстить, когда я на неё не по делу наорал. Но я же сразу извинился. Браслетик ей подарил… Актриса, надо признать, из неё может получиться великолепная. Даже непонятно, зачем она в менеджеры подалась. От неуверенности, наверное, в собственной красоте. Ну это да, она точно не ольчжан. Зато в ней есть яркая индивидуальность…"

— Всё-всё, признаю, — подняла руки вверх ЮнМи. — Подловили. Да, почти поверила. Но зачем? И где СанХён?

— Захотелось, — сказал КиХо. — Не тебе же одной с ума сходить. Ты стольким тут ноги оттоптала, что мы решили немножно потоптаться и на тебе, уж извини за столь людоедские намерения. Как правильно заметила ЁнЭ, просто не смогли удержаться. Уж очень случай подходящий подвернулся. И знаешь, в душе сразу такая лёгкость образовалась, такое умиротворение… А СанХён на плановое обследование лёг. Пару дней его не будет.

— Ох, ЁнЭ, — сказала тогда Юна. — Эх, Ёнэ. Ну, ЁнЭ… Тоже мне — Людмила Прокофьевна! Но я оставляю за собой право на ответный ход, понятно.

— Кто такой Ю-демила Роко-пина?

— Ну как бы тебе объяснить? Это одна такая очень строгая женщина-директор из русского фильма. Мымра, короче.

— МымРа? Красивое имя, — кивнула ЁнЭ. — Ну так вот, ЮнМи-ян, ты хоть представляешь себе, сколько заявок уже поступило на твою "Шалалу", которую ты прямо отсюда пойдёшь записывать? Не представляешь? А я тебе скажу точное количество — охренительно много! И поэтому сессионные музыканты и вся "Корона" уже ждут тебя в студии.

— Какую шалалу? — не сразу догадалась ЮнМи.

— Песню твою приснившуюся. Её уже, наверное, вся Корея поёт. Поэтому слушай приказ временного президента агентства: давай топай уже. Пали-пали. Время не ждёт.

* * *

Исправительное учреждение "Анян". Раннее утро

"Этот сон можно назвать "Агентство наносит ответный удар, — улыбается Серёга, проснувшись. — Нет, но каковы! Ладно ЁнЭ, она ещё в общем-то девчонка, но КиХо, серьёзный, упёртый в работу сухарь КиХо! Выходит, не такой уж он и сухарь. Надо отдать им должное — с розыгрышем забавно получилось. Что бы кто ни говорил, а ЮнМи и там по-своему влияет на окружающих. Даже менеджеры с замами научились шутить в её стиле. И вновь возникает закономерный вопрос: к чему был этот сон? Зачем? Неужели мне просто показывают, какой могла быть моя жизнь, если бы я сам всё себе не испортил?"

(Где-то в надмирных сферах всеблагая Гуань Инь загадочно улыбается).

(열네번째꿈) Сон четырнадцатый. Муки совести

Учреждение исправительного типа "Анян". Ночь

Сразу заснуть не получилось. Сначала мешали разные мысли о несчастной себе, потом опять кто-то тихонько заплакал. Это уже не в первый раз такое. Самая затюканная из обитательниц камеры — безответная ДаЕн. Отравила отчима-алкаша, к счастью, для себя, не до смерти. Плачет почти каждую ночь. Никто к ней не подходит. Днём шпыняют и всячески третируют. Сдачи дать не может в силу забитости. Вся какая-то бесцветная, глаза вечно опущены в пол, говорит так тихо, что расслышать её — дело непростое.

ЮнМи ворочалась, крутилась, потом не выдержала. Плевать на все тюремные заморочки, обычаи и неписанные правила. Агдан я или просто погулять вышла?

Она присела на край кровати и осторожно тронула волосы плачущей девчонки. Та дёрнулась было, затем сжалась в комок и затихла.

— Не бойся, — сказала ЮнМи тихонько. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Просто посижу рядом. Ты плачешь, и я не могу заснуть.