Андрей Лукин – Мы в город Изумрудный... (страница 67)

Волшебница осторожно приподняла перебинтованную голову, поднесла к воспалённым губам чашу с водой. Когда девочка напилась, Виллина бросилась к столу и принялась лихорадочно листать книгу.

— Одно и то же! — вскричала она вскоре. — Всегда одно и то же! Проклятая книга, неужели ты не способна на большее? Неужели ты ещё не поняла, что девочка никогда не попадёт в Изумрудный город? Даже если она вдруг каким-то чудом выживет, она уже не сможет ходить! И всё из-за меня! Что же делать? Что делать?.. Это же невозможно оставить вот так! Если предсказание записано, оно должно исполниться, мне ли этого не знать. Но как?

И вновь волшебница принималась терзать книгу, в надежде отыскать спасительную подсказку:

— Элли вернётся в Канзас, если поможет…  Самой бы ей кто-нибудь сейчас помог!.. Если поможет трём существам…  Каким таким существам? Трусливому Льву, огородному пугалу и Железному Дровосеку? Ну надо же! Других существ в Голубой стране, разумеется, не нашлось! У всех всё хорошо, только этим чего-то не хватает! Что ж, придётся им, как видно, позабыть про свои заветные желания…  Нет, ну ладно Лев. Это я ещё как-то могу понять. Но пугало и дровосек…  Да ещё железный…  Кстати, а почему он железный? Ну-ка, ну-ка…

Когда Виллина выскочила из пещеры, Жевуны в страхе попятились. Растрёпанная волшебница выглядела так, словно она вдруг превратилась в Гингему.

— Кузнеца ко мне, — приказала Виллина. — Срочно! Сию же минуту! Речь идёт о жизни и смерти!

Людоед терпеливо сидел в кустах на обочине. Он был голоден. Время тянулось невыносимо медленно. Солнце вскарабкалось в зенит, зацепилось на короткое время за вершины сосен, затем неторопливо покатилось вниз. Людоед ждал. Он точно знал, что ждёт не напрасно. Прилетевший от Бастинды ворон пообещал ему, что именно сегодня по дороге пройдёт вкусная девчонка. А повелительнице Фиолетовой страны в таких случаях можно было верить.

— Давненько я не пробовал человечины, — бормотал себе под нос Людоед. — Даже вкус её стал забывать. Не дело это. Неправильно это, ба-гар-ра!

В лесу уже начало смеркаться, когда до его слуха донеслись некие посторонние звуки. Сначала приглушённый металлический лязг, похожий на стук подков, затем добродушный смех. Людоед насторожился, шумно втянул воздух и припал к земле. Густые кусты орешника полностью скрывали его от посторонних взглядов.

Из-за поворота показались две странные фигуры. Неуклюжее чучело в изрядно потрёпанной одежде и высокий железный человек с большим ржавым топором на плече. При виде топора Людоед поёжился, ещё сильнее вжался в землю и затаил дыхание.

— И всё-таки, уважаемый Дровосек, мозги намного важнее, ведь сердце не умеет думать, — глубокомысленно рассуждало чучело, неловко переставляя слишком мягкие ноги в больших разношенных сапогах.

— Сердце важнее, — возражал железный человек, — Ему не нужно думать. Оно должно чувствовать и переживать.

— Нашли о чём спорить, — пробурчал Людоед, когда удивительная парочка удалилась на безопасное расстояние. — Мозги, сердце…  И ещё печень с почками. Ух, как я голоден! Где же эта девчонка?

— Тотошка, не отставай! — прозвенел совсем рядом девичий голосок. — Хватит пугать этих бедных белок!

— Она! — довольно выдохнул Людоед.

Он уже раздвинул ветви орешника, он уже привстал и почти вывалился на дорогу, но вдруг замер на полпути, озадаченно вглядываясь в приближающуюся девочку.

Элли беззаботно стучала подошвами серебряных башмачков по жёлтым кирпичам, не подозревая о притаившемся в кустах злодее. Лёгкое платьице пламенело в лучах заходящего солнца, руки и ноги блестели отполированным до зеркального блеска металлом, ни пятнышка ржавчины не было на них, ни малейшей царапины. Тщательно смазанные суставы не скрипели, на умело выкованном кузнецом улыбчивом личике восторженно сияли большие изумрудные глаза.

Вслед за девочкой звенящим комочком катился на колёсиках маленький железный зверёк, похожий на заводную игрушку. Он то азартно облаивал любопытных белок, то бросался догонять перепуганного барсука, то вынюхивал что-то у обочины, забавно подрагивая пружинкой хвостика. У орехового куста он на секунду замер…  Но тут же умчался, откликаясь звонким лаем на зов хозяйки.

Людоед вздохнул и отложил в сторону приготовленную было дубину.

— Не она, — прошептал он, глядя на уходящую Железную Фею. — Не она. Ну что ж, подожду ещё немного».

— Пароль принят, портал активирован, — бездушный голос вырвал меня из сказочного мира. — Приступаю к переносу личности в исходный носитель.

Я открыл глаза (пока ещё не свои). В глубине зеркала закручивалась тугая спираль межмирового перехода. Моё тело рядом дёрнулось, застонало и схватилось за голову. Я почувствовал, что меня разрывает на части.

Гигантский палец небрежно вдавил виртуальную клавишу «Enter».

С.т.а.л.к.е.р.с.к.а.я. параллель

— Пригнись! — зашипел кто-то страшным голосом, прижимая мою голову к полу. — И ни звука!

Грязный пол был густо усыпан штукатуркой, стреляными гильзами и битым стеклом. Острый осколок больно впился мне в щёку. За стеной гулко ударил выстрел, кто-то жутко взревел, затем хлопнула дверь, и резко запахло порохом.

— Всё, можно вставать, — разрешили мне. — Но голову всё равно не высовывай.

Я осторожно поднялся, стряхнул со щеки прилипшую стекляшку. Я был, мягко говоря, слегка ошарашен. Казалось бы, уже должен ко всему привыкнуть…  Ан нет, не ко всему.

Напротив меня сидел на полу бородатый давно не мывшийся мужик в потрёпанном камуфляже. На ремне у него висел огромный нож, какой-то внушительный контейнер со множеством застёжек, на груди болтался противогаз. Мужик ловко загонял патроны в магазин. Автомат — если я не ошибаюсь, АК-74, - лежал на коленях.

У разбитого окна прильнул к прицелу здоровенной снайперской винтовки ещё один странный тип в таком же камуфляже.

— Ты кто? — спросил он, не отрываясь от прицела. — Местный Полтергейст?

По разгромленной квартире гулял ветер, стены были исклёваны пулями, расколотая взрывом дверь висела на одной петле.

Я вздохнул:

— Если я скажу, что попал сюда из другой параллели, вы мне поверите?

— Если бы ты сказал что-нибудь другое, точно не поверили бы, — буркнул первый. Приглядевшись, я к своему немалому изумлению обнаружил в его лице знакомые до боли черты. Если бы я месяца два не брился и недели три не мылся, я выглядел бы, видимо, так же.

— У вас здесь…  война? — спросил я. — Неужели америкосы напали?

— Сам ты америкос! — зло отозвался снайпер. — У нас здесь Зона, понял! Изумрудная зона! А мы — сталкеры, — он вдруг напрягся и прильнул к прицелу. — Всё, умолкни. Страшный, глянь, дуболомы опять к Урфину пошли.

Вслед за двойником (кличка Страшный, надо сказать, удивительно ему подходила) я осторожно подобрался к окну и выглянул наружу. Внизу, по засыпанному битым кирпичом проспекту медленно двигались три фигуры. Шагали они неловко, с трудом переставляя ноги и глядя в одну точку. Они в самом деле были похожи на деревянных солдат.

— А почему дуболомы? — шёпотом спросил я.

— Вот попадёшь когда-нибудь в жёлтый туман, тогда узнаешь, — прошипел снайпер. — Будешь таким же зомбаком по Зоне ковылять и помалкивать в тряпочку.

— Уймись, Шелезяка, — похлопал его по плечу двойник. — И…  не стреляй. Пусть уходят. Урфин с ними сам справится.

— А Урфин это?..

— Глава клана Прыгунов, — пояснил двойник. — Неплохой мужик, но прижимистый до ужаса. За унцию живительного порошка пять Серебряных Туфелек просит, прикинь.

— Нарвётся он когда-нибудь, — мрачно пообещал Шелезяка. — И никакой порошок ему не поможет. Свободные Жевуны его изгнали, и Прыгуны не долго терпеть будут.

Эта параллель мне активно не нравилась. И — что самое интересное — я не представлял, каким образом я смогу отсюда вырваться. Не рассказывать же этим бородатым сталкерам детскую сказочку. Ещё пристрелят, чего доброго. Я покосился на зеркало — и обомлел. Спасительного зеркала на привычном месте не обнаружилось. Только забрызганная чем-то бурым стена и сиротливый гвоздик, на котором зеркало совсем недавно висело.

Это называется влип. В голове моей, и без того не слишком хорошо соображающей, зашумело с удвоенной силой. Я закрыл глаза и сжал голову руками. Ой, как мне плохо!

— … говорю тебе, — бубнил тем временем Страшный. — Захожу как-то вечером в «Пещеру», ну, туда-сюда, с Гуамом парой слов обменялся, хабар Гудвину скинул…  У меня три Жгучих розы было, Кровь арахны, ещё кое-что по мелочи…  Ну, Гудвин мне и кивнул, взгляни, мол, кто к нам пожаловал. Я присмотрелся — Элька! Сидит в углу, с Каннибалом о чём-то перетирает. Сто лет её не видел, честное слово!

— А она разве не?.. Говорили же, что её гравиураганом унесло.

— Брехня! Живёхонькая. И в голове всё так же полно сумасшедших идей.

— С этим у неё порядок, — оживился Шелезяка. — Помню, как она в прошлом годе меня до Фиолетовой пустоши уговаривала смотаться. И ведь чуть не уговорила. Если бы я тогда ржавую лихорадку не подхватил, точно бы с ней отправился. Ну и сгинул бы там.

— Почему сразу «сгинул»? Она же вернулась.

— Она-то вернулась, а Бася где? Растаяла наша одноглазка в мокром студне, только её и видели. Нет, с Элькой лучше не связываться, себе дороже. Да ещё этот её псевдопёс…  Как уставится своими буркалами — меня аж в дрожь бросает. Он всё ещё с ней?