Андрей Лукин – Летописный замок (страница 7)

Смакла мучительно задумался, потом высунул свой язык и скосил на него глаза:

— Дак этак и прозывается.

— Как этак?

— Языком прозывается.

— Да не язык, а… Ну, речь у вас какая? Говорите вы здесь по-каковски?

— По-весски говорим. Весская речь у нас. А что?

— Да так, ничего. Страна, выходит, тоже Весская?

— Не-е. Страна не выходит. Великая Весь выходит.

— А-а-а, точно. Великая Весь. Мы же читали… Значит, вы все здесь — весичи?

— Не-е. Весичи, они в Веси живут, а мы здеся, в улусе.

— Но говорите-то по-весски.

— Знамо, по-весски.

— А почему? — Стёпка почувствовал, что у него от этих гоблинских пояснений ум за разум начал постепенно заходить.

— Все говорят, и мы говорим, — Смакла пожал плечами, потом пояснил. — По-гоблински-то мы токмо промеж собой говорим. Здеся нашу речь мало кто разумеет.

— А Серафиан этот твой… Он тоже гоблин?

— Не, — замотал головой Смакла. — Он из таёжных весичей. Не гоблин он, нет. Тайгарь он.

— Ага, — сказал Стёпка. Вот теперь кое-что стало проясняться. Похоже, что обычных людей здесь называют весичами, а таёжных — тайгарями. — Ну и как у вас здесь вообще жизнь? Что происходит? Да ты поднимись с пола-то, хватит кланяться.

Смакла послушно встал, но на мальчишек смотрел по прежнему исподлобья.

— Не знаю, — буркнул он. — Ничего не исходит.

— Ну вы же что-то здесь делаете.

— Знамо, делаем. Живём мы здеся.

— Ежу понятно, что живёте. А ещё?

— А чего вам ещё? Живём, живём, опосля помираем.

— А войны у вас какие-нибудь бушуют? — спросил Ванька, жадно разглядывая людоедский меч, к которому он уже опять подошёл, но потрогать всё ещё не осмеливался. — Ну, битвы там всякие, сражения.

— Хвала предкам, давно не бывало.

— Это хорошо, — сказал Ванька, но в его голосе прозвучало плохо скрытое сожаление. — А то в таких сказках всегда кто-нибудь хороший с кем-нибудь плохим воюет до посинения. А потом только главный герой в живых остаётся. Не хотелось бы мне ни за что ни про что получить по кумполу таким вот мечом. Или стрелу в пузо из той вон дуры, — он показал на арбалет.

Смакла угодливо захихикал:

— Демонам стрелы не страшны. Всякому то ведомо. И мечом их не порубишь, не сковали ещё тово меча.

— Демонам, может, и не страшны, но мы-то ведь не демоны.

Смаклу, однако, трудно было сбить с толку.

— Демоны, — убеждённо сказал он. — Люди этак кричать не умеют.

— Это мы от неожиданности кричали, — пояснил Ванька. Он наконец собрался с духом и потрогал людоедский меч. Меч тихонько закачался на цепи. Его лезвие давно затупилось, кость на рукояти потрескалась и частично осыпалась, но разве это имело значение. Главное, что он был настоящий. Ванька взялся обеими руками за шершавую рукоять и попробовал поднять меч. Ничего у него, конечно, не получилось, не для таких «богатырей» было выковано это внушительное оружие.

Смакла прерывисто вздохнул. Стёпка скосил на него глаза. Гоблин завороженно смотрел на Ванькины руки и словно бы чего-то ждал. Стёпка тоже посмотрел на Ваньку и ему стало ясно, чего ждал Смакла.

Ванька был уже не Ванька, а кто-то совершенно другой. Его лицо пугающе изменилось, сделалось враз чужим и недобрым. Хищным каким-то, кошмарным даже. Губы раздвинулись в жутком оскале, волосы вздыбились, пухлые щёки по-бульдожьи сползли вниз. Ванька медленно повернул голову, и на Стёпку уставились его горящие кровавым огнём, совершенно нечеловеческие глаза.

Стёпка испуганно сглотнул и попятился.

— М-мясца бы мне, — хриплым чужим голосом сказал Ванька. — Человечинки бы, а?

Он потянул на себя меч. Прикованный цепью, меч не поддался. Ванька потянул сильнее. Цепь опасно заскрипела.

— Ванес! — крикнул перепуганный Стёпка. — Отпусти его, слышишь, отпусти!

— М-мясса! Чел-ловечины! — хрипел Ванька, неистово дёргая меч.

Сейчас он его оторвёт и порубит нас на куски, подумал Стёпка. А потом съест.

— Смакла! Сделай что-нибудь!

— Поздно! — загробным голосом сказал Смакла. — Явился новый хозяин меча. Сбылося проклятие…

— До отцепись же ты от меня! — крикнул Ванька своим обычным голосом. — Стёпыч, оторви меня от этого людоеда! Не хочу больше в такое играть!

Стёпка подскочил к нему, схватил за руки и сильно дёрнул. И когда Ванькины ладони оторвались от рукояти меча, мальчишкам показалось, что рядом с ними возникла на краткий миг призрачная скелетообразная фигура гигантских размеров. Возникла и тут же пропала.

— Ф-фу! — выдохнул Ванька, тряся перед собой кистями. — Вот это меч так меч! Даже руки онемели. Что со мной такое было?

— Ты в людоеда превратился, — сказал Стёпка, радуясь, что всё кончилось хорошо. — Хотел нас сожрать. Человечину требовал.

— Это я помню, — сказал Ванька. Он вдруг облизнулся, посмотрел на Стёпку, и в его глазах отчётливо сверкнули кровавые отблески. — Я думал, что это игра такая, — он пихнул Стёпку в плечо и засмеялся. — Вот так попали мы с тобой! Никто не поверит! Давай теперь ты за меч подержишься. Я тоже хочу на людоедское превращение посмотреть. Это совсем не больно!

— Ну уж нет! — отказался Стёпка. — Не хочу в людоеда превращаться! Вдруг потом не расколдуешься!

— Я-то ведь расколдовался, — сказал Ванька, и опять в его глазах промелькнуло что-то неприятно голодное.

Глава третья, в которой Ванька без разрешения отправляется на экскурсию

Стёпка ещё некоторое время внимательно вглядывался в Ванькино лицо, но ничего пугающего больше не заметил. Ванес опять стал самим собой, только волосы ещё слегка дыбились. Стёпка оглянулся на гоблина:

— Смакла, о каком проклятии ты говорил?

Младший слуга боязливо передёрнул плечами:

— Бают, что однажды возвернётся хозяин меча и будет он в новом обличье.

— Людоед?

Смакла кивнул.

— А где он сейчас?

— Ему срубили голову, а потом на костре спалили и пепел над болотами развеяли. Давно, ещё при князе Крутомире. Только меч и остался.

— Остался он у них, — проворчал Ванька. — Прятать надо такие мечи куда подальше. А то в самом деле людоед вернётся. Что тогда делать будете? Мало ли кто ещё его потрогать захочет. Да и ты тоже хорош! Мог бы и предупредить!

— Да его кто ни попадя трогат, — сказал Смакла. — Он ить не для людей скован. Никому ещё не навредил.

— А мне?

— А вы не люди! Вы демоны!

— Сам ты демон! — огрызнулся Ванька, усаживаясь на краешек стола, чтобы не стоять босиком на холодном полу.

Смакла опасливо отодвинулся от него, пожевал губами и ехидно поинтересовался:

— Кто же вы тады, ежели не демоны?