Андрей Лукин – Летописный замок (страница 21)

— Нынче поутру гонца видел, — сообщил не в тему Гвоздыря. — Вести важные, никак, получили?

— Получили, — кивнул Купыря.

— Торопился гонец очень, — добавил вурдалак. — Коня мало не загнал.

— Служба такая, — протянул монах. — Не все магическим умением владеют, потому и гонцы порой надобны.

Они помолчали несколько минут. Стёпка всё никак не мог решить, уйти ему или побыть ещё немного на башне. Что-то его словно удерживало здесь, как будто он ещё не всё выполнил. Хотя, что он мог здесь выполнять?

— Недобрые, поди, вести? — не выдержал вурдалак.

— Невесёлые, — согласился Купыря. — Того и гляди навалятся.

Откровенничать он явно не стремился.

— Да мы уж глядим, — вздохнул Гвоздыря. — Все гляделки наскрозь проглядели.

— Недолго ждать осталось, помяни моё слово.

— А ничё. Отобъёмся, — вурдалак подмигнул Стёпке и выразительно огладил рукоять меча. — Не в первый раз. Пущай хоть сам Сиятельный Д'Орк явится под эти стены. Пообломаем ему рога-то. Вон и племяш нам подмогнёт.

Если бы знал Гвоздыря, насколько пророческими окажутся эти его сказанные в шутку слова насчёт помощи от племянника! Если бы знал об этом сам Стёпка!

— А к тому оно идёт, друг ты мой клыкастый, что и впрямь явится. И не один. Серафиан на совете давеча обмолвился… — Купыря посмотрел на изо всех сил прислушивающегося Стёпку. — Не буду мальца пугать.

А малец этот, промежду прочим, очень даже хотел, чтобы его испугали. В смысле, чтобы рассказали поподробнее, кто такой Сиятельный Д'Орк, вправду ли у него есть рога, скоро ли он явится под стены замка, и с кем, и как с ним собираются воевать, и вообще всё о приближающейся войне, которую здесь, похоже, не слишком боятся.

Но Купыря, понятное дело, не собирался посвящать лжеплемянника во все эти столь волнующие тайны, и Стёпка, в оба уха слушавший полный недомолвок разговор, поскучнел. Никому он здесь был не нужен и всем он здесь был чужой. Кроме Ванеса, конечно, но где он сейчас — Ванес? За какими-то горами, у каких-то элль-фингов. Дёрнул же его чёрт ссориться со Смаклой! До утра не мог потерпеть, экскурсант конопатый! Тащись теперь за ним неведомо куда в то время, как самые интересные события, судя по всему, будут происходить именно здесь, в Летописном замке!

От таких мыслей и от отчётливого понимания того, что изменить ничего нельзя, настроение у Стёпки заметно испортилось. Даже в таком мире нельзя почему-то поступать так, как хочется! Это несправедливо! Разве о таком он мечтал? Ну, Ванёк!..

Монах с вурдалаком завели речь о скорой выплате жалованья и о возможном увеличении оного за доблестное участие в обороне замка, ежели таковая состоится. Вурдалачье жалованье Стёпку мало интересовало. Это было как-то не волшебно, не магически. Дома папа с мамой тоже часто говорили о деньгах, о зарплате… Скучно. Говорили бы лучше о войне, о рогатых орках или о гномах хотя бы.

Стёпка задрал голову, проверить, не дракон ли пролетает в вышине, притворившись безобидным облачком? К сожалению, это было всего лишь лёгкое безобидное облачко, притворившееся драконом.

Что-то заставило его оглянуться. Какое-то словно бы дуновение или отблеск. Он повернул голову и замер.

Правее камнемёта, над ступеньками в воздухе дрожали зыбкие очертания движущейся человеческой фигуры — смутный размазанный силуэт на фоне светлого неба.

У Стёпки внутри тоже всё задрожало. Привидение! Настоящее! А Смакла, глупый, уверял, что всех давно вывели. Не всех!

Разглядеть привидение подробно он не успел, потому что оно почти в ту же самую секунду растворилось в воздухе. Ему даже показалось, что ничего там и не было, что это у него с глазами что-то такое случилось… Он посмотрел на Купырю с вурдалаком. Те преспокойно беседовали, не подозревая о привидении… Которого, впрочем, возможно, и не было…

Нет, было! Вот оно снова появилось, но уже чуть пониже, у самого камнемёта.

Стёпка вцепился изо всех сил в деревянную поперечину, так что пальцы побелели, и смотрел, смотрел на постепенно проявляющийся силуэт.

Фигура постепенно потеряла прозрачность, и Стёпка очень отчётливо увидел высокого широкоплечего воина в пластинчатых доспехах. Воин был без шлема, зато в каждой руке держал по мечу. Он сражался с невидимым Стёпке врагом, тесня его к краю башни. Мечи в его руках казались живыми — они отбивали удары, взлетали и рубили, защищали и неутомимо нащупывали слабое место в обороне врага. Или даже двух врагов. Или трёх. Всё происходило в полнейшей тишине, и Стёпка понял, что видит не привидение, а ожившую картинку из прошлого. Или из будущего. Нет, видимо, всё-таки из прошлого.

Воин разделался с врагами, оглянулся, крикнул что-то неслышное и стал выцветать, растворяясь в воздухе. Вот он обратил к Стёпке прозрачное до неразличимости лицо… И в его грудь вонзилась невесть откуда прилетевшая призрачная же стрела с белым разлохмаченным оперением. Она словно выросла из груди — раз! — и уже не вырвать её и не изменить ничего, потому что угодила она почти точнёхонько в сердце. Воин качнулся, выронил меч из правой руки, рванул ворот… Вторая стрела вонзилась рядом с первой, на удивление легко пробив кольчугу…

У Стёпки отчего-то пронзительно заломило в висках, ему захотелось закрыть глаза и ничего больше не видеть. Словно это могло спасти раненного воина. С трудом он заставил себя смотреть. Почему-то казалось, что это очень важно.

Воин тяжело опирался на меч, пытаясь устоять, но уже было ясно, что жить ему осталось считанные мгновения. О том, что перед ним призрак давным-давно умершего человека, Стёпка не думал, он переживал за воина, ему хотелось, чтобы тот всё-таки выжил…

Воин посмотрел ему прямо в глаза, и у Стёпки появилось отчётливое ощущение, что призрак увидел его сквозь прозрачную толщу прошедших лет или даже столетий. Этого не могло быть, но воин кивнул чуть заметно и с трудом протянул руку. В широкой окровавленной ладони лежало что-то похожее на медальон или иконку. И такая требовательность была в призрачном взгляде, что Стёпка шагнул вперёд и протянул руку навстречу. Медальон упал в его ладонь и, неощутимо провалившись сквозь руку, канул в вечность. Не Степану он был предназначен, и не Степана видел умирающий воин перед смертью…

— Что с тобой, отрок? Опомнись! — встревоженный Купыря тряс Стёпку за плечи. — Да слышишь ли ты меня?

Стёпка с трудом отвёл взгляд от почти полностью растворившегося в воздухе воина и растерянно оглянулся.

— На тебе лица нет, — сказал Купыря. — Что стряслось?

— Я… привидение видел, — Стёпка показал рукой. — Вот здесь стояло… стоял. С двумя мечами.

Купыря как открыл рот, так и замер. Вурдалак медленно встал:

— Каков он был из себя?

Стёпка, запинаясь, описал, как мог, привидевшегося ему воина.

— А рубец?.. Шрам у него был на лице?

Стёпка прикрыл глаза, вспоминая, потом нерешительно кивнул и провёл указательным пальцем наискось по переносице и правой щеке.

Купыря с вурдалаком понимающе переглянулись:

— Это он…

— Кто «он»? — тут же спросил Стёпка, ожидая и страшась услышать какую-нибудь леденящую историю про призрака, появляющегося время от времени на дозорной башне и предвещающего скорую гибель тому, кто его увидел.

— Князь Крутомир, — негромко и с отчётливым почтением произнёс Купыря. — Он погиб на этой башне двадцать с лишком лет тому назад во времена Чёрного нашествия.

— Крутомир Косая Сажень, — поправил вурдалак с неменьшим почтением. — Мало кому, паря, довелось видеть его образ. Да, почитай, что и никому, окромя двух чародеев. И подвезло же тебе, ежели ты не соврал.

— Нет, — сказал Стёпка. — Я его взаправду видел. Прямо тут он сто…

Князь лежал, неловко подломив руки, и призрачный ветер прошлого шевелил оперение на стрелах, и призрачная лужица крови уже натекла на вполне осязаемые камни дозорной башни. Князь умер. Но это было не та красивая смерть в бою, какой её часто показывают в исторических фильмах. Здесь всё было проще и страшнее. Чья-то невидимая рука обломила стрелу, дёрнула ворот кольчуги, зашарила в поисках… Стёпка, кажется, знал, что надеялся найти невидимый владелец невидимой руки, надеялся и не нашёл. Голова мёртвого князя мотнулась в сторону, словно на неё наступили сапогом, затем… Стёпка закрыл глаза, а когда решился открыть их, призрачного видения уже не было.

Купыря с вурдалаком не мешали, ждали молча. Они-то не видели ровным счётом ничего.

— Так он и погиб, — глухо промолвил Гвоздыря, выслушав Стёпкин рассказ. — Стрелы были, понятно, отравлены. Обычные нашего князя не взяли бы. Элль-финги умеют варить неотразимые яды… Да и дозорная башня в ту пору гораздо ближе к земле была. Понесло же князя на неё тем утром…

Стёпка не понял, каким это образом башня раньше была к земле ближе, а теперь вон на какой высоте. Это что же, получается, что за прошедшие двадцать лет замок основательно подрос? Это что же, он как дерево растёт, да?

— Мёртвого, говоришь, обыскивали, — Купыря смотрел на Стёпку, но взгляд его витал где-то далеко. — Знаю я, что они искали, убийцы. Искали да не нашли. До сей поры никто найти не может. Пропала вещица, сгинула без следа. Словно он её с собой в небесный чертог унёс.

— Что? — спросил Стёпка.

— Княжий оберег, передаваемый из поколения в поколение. Нет его больше, и князей таёжных никто признавать не хочет. Ты последнего видел. Покажи, где он лежал.