Андрей Лучиновский – Турецкий дебют (страница 38)

— А труп его тогда где? — хмуро поинтересовался Рысь.

— Я решил, что лучше будет подержать Сутормина в неизвестности, — отозвался я, — Пусть подёргается, пытаясь его найти.

— Линки, это же Питер. Одна нога здесь, другая там, — ответила Лика, протягивая ему сложенный пополам лист бумаги.

— Это что? — спросил тот, прежде чем взять его в руки.

— Предсмертная записка Свиридова, где он кается, полностью указав всех участников уничтожения рода Турчаниновых, — так же хмуро ответил я.

— Неужто совесть заела барона?

— Ты бы посмотрел на его комнату. Сплошь пустыми водочными бутылками завалена, — усмехнулась Лика и пошла одеваться.

Всё это время она так и сидела, завёрнутая в одеяло.

— Вины с вас не снимает, — помахал листком Рысь, — Сегодня из дома ни ногой.

— А завтра уже можно ногой из дома? — тут же спросила его Лика, натягивающая в тот момент джинсы.

— Неделю дома будете сидеть, — не поддался тот на провокацию, — Поможете мне разобрать записи в хранилище. Заодно, узнаете много полезного для себя.

…

Мы уже второй час сидели в хранилище и, открыв рты, слушали Рысь.

— Изначально колец не было и в помине. Люди пользовались своим даром напрямую, питая дар собственной энергией, как сейчас это делается с умениями. Кольца-аккумуляторы были созданы уже потом, гораздо позже. Когда собственной энергии уже не хватало, а применение дара было необходимо.

— Последний шанс? — недоверчиво спросила Лика,

— Именно.

— Значит дар, как и умения, можно развивать?

— Поэтому и были учителя дара, — подтвердил Рысь, — Все одарённые рождаются с почти нулевым резервом энергии. Учителя начинали работать с ними с пятилетнего возраста, когда резерв вырастает до приемлемого, а мозг начинает усваивать сложную информацию.

— Здрасьте. А разве дети не начинают говорить в два года? Или для этого мозг не нужен? — снова влезла Лика.

— Суть в том, что у детей до трёх лет мышление наглядно-образное, ребёнок изучает мир глазами и запоминает, что и как делают другие.

— А после что, уже не запоминает?

— А после трёх лет у детей начинает формироваться логическое мышление. В этом возрасте им интересно практически всё: почему солнце светит, а снег падает, почему вода мокрая, а песок сыпется. И на их вопросы надо обязательно отвечать, ребёнок формирует свой собственный мир мыслей и знаний. Этим занимаются родители, именно они закладывают в ребёнка основы для всего дальнейшего обучения.

— Мой отец просто нанял гувернанток, — ухмыльнулась Лика.

— К пяти годам дети уже готовы изучать дар, и если учителя нет, то на этом этапе всё и закончится, дар так и останется в зачаточном состоянии, не в силах взаимодействовать с внутренним резервом. Если же учитель есть, то к тринадцатилетию обучение успешно завершится, одарённый уже может развиваться без чужой помощи.

— Тринадцать — возраст получения родового кольца…

— Когда кольца появились, то их получение просто привязали к окончанию обучения. Дальше всё зависело от самого человека, но чем чаще он пользовался даром, тем больше становился его внутренний резерв.

— Как прокачка в компьютерных играх? — оживилась Лика.

— Дебилы вы малолетние, — покачал головой Рысь, — Как везде в жизни. Опыт и знания можно получать лишь постоянно их применяя. Так и с даром. А вот регрессия произошла всего за пару поколений; не стало учителей, потенциал перестали раскрывать с детства и одарённые деградировали до нынешнего состояния — без колец можно использовать только техники, которые можно изучать по учебникам. И зачастую сила приобретённых умений стала превосходить врождённый дар.

Посмотрев на нас, Рысь резко поднялся.

— На выход.

— Проходи, Александр, — Император стоял у окна, глядя по проплывавший по Неве теплоход-ресторан.

Хотя Империя готовилась к войне, которую все считали неизбежной, но народ продолжал веселиться как ни в чём не бывало.

— "Хватит веселиться, хватит горевать,

Можно расходиться, можно забывать.

Кто бы что ни сделал, кем бы кто не стал,

Никто не проиграл" [19], — тихо пробормотал Георгий и, резко отвернувшись от окна, спросил, — Ну что, есть новости, брат?

— Да, Ваше Величество, — официально ответил Великий Князь, — Катайский посол испросил на завтра аудиенцию.

И добавил шёпотом:

— А человек от Императора Ли Цу Миня уже здесь, ожидает в малой приёмной.

— А чего шепчешь? — улыбнулся Георгий.

— Чёртова привычка… Как же мне надоела вся эта придворная возня. Скорее бы уже этот Совет прихлопнуть и забыть о нём, как о страшном сне.

— … Хорошо, — произнёс Император, чуть помедлив, — Пусть войдёт.

Пока Александр шёл к дверям, Император приблизившись к столу, опёрся на него рукой. От сегодняшнего разговора зависело очень многое. Нет, Империя ничего бы не потеряла, сложись беседа неудачно, но при хорошем раскладе государство получит огромные территории без гигантских вложений, и с минимальными усилиями.

Великий Князь приоткрыл дверь, в которую прошмыгнул… ребёнок? Карлик! Чёртов шут, как он вообще тут оказался? Александр поморщился. Он любил Мишу Отрепьева, глаза и уши братьев Годуновых, но сейчас его визит был не к месту. Впрочем, сам Миша так не считал.

— Прости, Жора, не успел проверить личность посланца. Я отсюда понаблюдаю, — и, приложив палец к губам, скрылся за тяжёлой портьерой того самого окна, возле которого недавно стоял Император.

Через минуту двери широко распахнулись и в кабинет вошёл высокий, по меркам Катая, человек, одетый по последней столичной моде. Низко поклонившись, он молча застыл, ожидая дальнейших слов или действий от присутствующих.

— Проходите, уважаемый… — Император не обратил никакого внимания на невежливость посланца — он знал об обычае катайцев молчать, пока их не поприветствует старший по иерархии.

— Ли Сяо, Ваше Императорское Величество, — тихо, но отчётливо прошелестел голос вошедшего.

Говорил он без акцента, что свидетельствовало о том, что в Империи он не новичок.

— Господин Ли [20] имеет дворянский титул?

— Да, Ваше Величество. Я имею титул гун, что соответствует вашему титулу князя, — ответил посланник и снова поклонился, — Простите, но я наслышан, что Вы не делаете различий между своими подданными, кроме как от приносимой человеком пользы.

— Да, стараюсь следовать этому правилу. Но не всегда это получается.

— Понимаю вас, Ваше Величество. Имперский Совет? — хитро блеснув глазами, поинтересовался Ли.

— Похоже вы в курсе всех дворцовых дел, — улыбнулся в ответ Георгий, — Присаживайтесь, князь.

Все трое расселись вокруг невысокого стола, стоящего в углу кабинета.

— Итак, князь Ли, у вас есть для нас новости?

— Несомненно, Ваше Величество. Первая, и самая важная — Катай уже начал войну.

Император едва усидел на стуле, а вот Великий князь не удержался и вскочил на ноги.

— Как?! Вы же обещали предупредить нас перед нападением! У нас все войска на границе приведены в боевую готовность!

— Именно поэтому наш Император и начал военные действия чуть раньше оговоренных сроков.

— Объяснитесь! — потребовал Александр.

— Вы разрешите называть вас… Александром? — катаец сделал успокаивающий жест ладонью, увидев, как дернулся Великий Князь, — Вы брат Императора и я… брат Императора.

Годуновы замерли. В Империи все считали, что катайский правитель сирота и вдруг у него появляется никому неизвестный брат.

— И пусть ваш… маленький следопыт не прячется, — усмехнулся Ли Сяо, махнув рукой в сторону окна.

Из-за портьеры выбрался Миша и сразу же огорошил императорскую парочку: