Андрей Лоскутов – Водяной. Призраки прошлого (страница 4)

Пролежав пару месяцев в больнице, Дэн вернулся к нормальной жизни, больше не оставаясь с отцом один на один в комнате и уже никогда не притрагиваясь к карандашам. Шло время, отец с матерью стали ругаться почти каждый день, и пару раз в неделю, когда Фред особенно распалялся, мальчик видел, как он колотил маму.

Но всё это закончилось в день, когда ему исполнилось шесть, все трое уселись за праздничный стол как одна небольшая, но дружная семья. Фред в тот день был зол на старика кассира недодавшего ему в магазине сдачу и на здоровенного парня, что случайно зацепил своим джипом его старую колымагу, когда выезжал со стоянки. Но им нечего предъявить отец, конечно же, не мог даже если бы захотел. Продавец был слишком стар, а парень на парковке слишком силен, и потому старик целый день отыгрывался на матери.

Вначале влепив ей звонкую пощечину за пересоленный борщ, от которой у нее потемнело в глазах. А когда поднявшись на ноги она на него посмотрела с недоумением за незнание влепил ей еще одну да с такой силой что она, пролетев через всю кухню ударилась спиной о стену. Упав на пол, она даже не вскрикнула. Посмотрев на нее, Дэн к своему удивлению не увидел обычного выражения покорности и страха, что находило на маму после отцовских побоев. Вместо него на ее лице лишь отражалось презрение и жажда мести. В этот момент шестилетний мальчик почувствовал повисшее в воздухе напряжение.

– Порежь лучше хлеб, – спокойно сказал отец, похоже, не заметив изменившийся взгляд жены.

– Хорошо дорогой, – как всегда покладисто ответила она, взяв со стола, пустую хлебницу.

Подойдя к ящику над плитой, она достала булку и, взяв один из ножей, спокойно вернулась к столу. Мальчик всем нутром чувствовал, что что-то сейчас должно произойти, он готов был в любой момент нырнуть под стол и не видеть всего этого, но любопытство все же, взяло свое и, он остался сидеть посередине стола, переводя взгляд с матери на отца. Осторожно нарезав хлеб тоненькими ломтиками, мама как бы невзначай уронила один из них на пол.

– Растяпа, – лениво протянул отец, беря из ее дрожащих рук хлебницу. – А ну подбери.

– Да пошел ты, – не глядя на него, тихо ответила мать.

– Что ты сейчас сказала? – поднимаясь на ноги и, отбрасывая кусок хлеба в сторону, произнес отец. – А ну повтори!

– Я сказала, – ответила она, сжимая в своей тоненькой руке тяжелый нож и делая шаг вперед, – Да пошел ты!

С этими словами она легким движением руки почти без размаха что было сил, воткнула лезвие ножа отцу в левый глаз. Вскрикнув от боли, Фред замахал руками пытаясь выдернуть острие. Но мама его опередила, схватившись за рукоятку она дернула нож на себя и злобно рыча набросилась на отца сверху. Нанося удар за ударом в его здоровенное, жирное тело и видя, как он корчится от боли пытаясь молить о пощаде она, воткнув нож в ребро по самую рукоятку, оставила его там. Но это был еще не конец, схватив со стола у плиты скалку, она вернулась к окровавленному телу своего мужа и начала бить его по лицу, разнося вдребезги череп.

Остановилась она, только тогда когда силы были уже на исходе и злость, придававшая их, хрупкой и робкой женщине стала постепенно затихать. Поднявшись на ноги, она отбросила в сторону скалку и, смахнув с лица кровь, повернулась к застывшему у дверей кухни сыну.

– Кушать подано сынок, – улыбаясь, сказала она, показывая на кровавое месиво на полу которое пару минут назад было еще ее мужем.

Пулей, выскочив из кухни, мальчик бросился в свою комнату и, наспех похватав вещи, сунул их в свой старый рюкзак и вернулся на кухню. Первое о чем он подумал, была мысль о том, что мама сейчас разделается и с ним. Ведь он все это видел, он не залез под стол и, не зажмурился, когда было особенно страшно. Почему? Ден не знает ответа, и по сей день, наверно ему было интересно посмотреть, чем все закончится, даст ли мама отпор отцу или запрется как всегда в туалете и, включив в раковине воду, опять будет плакать. Или же ему хотелось посмотреть на эту расправу. Странно, но он совсем не чувствовал жалости к человеку мешавшему жить ему и его маме эти долги месяцы. Возможно, он и сам сотворил с ним такое, но в тот день ему было только лишь шесть. Пройдя мимо тела, Дэн ненадолго остановился в коридоре, мысль о побеге пугала его, но и оставаться в этом доме он больше не мог. Краем уха мальчик слышал, как мама, рыдая, по телефону, вызывает полицию, закинув рюкзак на плечо, он толкнул входную дверь и вышел на улицу. Пройдя пару кварталов, Дэн вдруг услышал сирену и пустился бежать без оглядки. Ему было шесть, но он хорошо запомнил кровь льющуюся рекой по паркетной доске, катящийся, словно шарик для пинг-понга пустой и безжизненный глаз отца, и истерически улыбающееся лицо своей матери.

Глава 5. Жизнь в приюте

Вдруг раздался хруст, спугнувший дремлющих в озере уток. Подавшись в воспоминания детства, парень не заметил, как с силой вцепился обеими руками в беспомощную ветку, словно в горло врага. Обструганный кусок дерева, не выдержав напряжения, разлетелся на две половины. Злобно ухмыляясь, Дэн бросил кусочки в воду и, заткнув нож, за пояс, поднявшись с остывшего камня, решил еще немного постоять у воды, безмятежным взглядом рассматривая другой берег.

Следующие две или три недели с момента побега из дома мальчик просто слонялся по городским улицам, попрошайничая, а иногда и воруя еду из небольших рыночных лавочек. Во время одного из таких «набегов» его заметил Генри один из местных полицейских, который не раз бывал в доме Роквелов, фиксируя побои, и каждый раз уговаривал женщину подать на него заявление. Но она каждый раз отвечала ему отказом, все терпела, ждала, что Фред одумается, перестанет пить и пойдет на работу. Похоже, что в тот вечер ангельскому терпению этого милого создания пришел конец.

Когда полицейский узнал, что произошло, то одним из первых кинулся на поиски Дэна. Мальчик ему нравился, даже не смотря на увечье по вине отца, он был добрым, всегда здоровался с полицейским, а когда видел проезжающую мимо их дома патрульную машину улыбаясь, махал из окна своей комнаты.

В день их последней встречи, Генри отработав ночную смену, уже собирался домой, но почувствовав, как урчит внизу живота, вспомнил, что в его холостяцкой берлоге стоит пустой холодильник. Заехав по дороге на рынок, он вышел из машины и первым делом подошел к тележке с хот-догами. Тут его внимание привлек стоявший чуть вдалеке у перекрестка маленький мальчик, который показался ему очень знакомым. Не смотря на усталость и голодный желудок, полицейский сумел-таки отвлечься и переборов сонливость направился вслед за этим парнишкой. Мальчик с первого же взгляда показался Генри знакомым, а этот шрам на лице он вообще видел бесчисленное количество раз, и уж точно не мог не с чем, перепутать, второго такого парня в этом городе точно не было.

Полицейский шел вслед за ним по улице, пройдя по перекрестку на другую сторону, он на секунду отвлекся, чтобы пропустить велосипедиста летевшего на встречу, как вдруг его потерял, когда мальчик вильнул в один из многочисленных переулков. Посмотрев по сторонам и не увидев, парнишки он не ушел, как сделали бы многие в наше время. Вместо этого Генри позабыв совсем об усталости после ночного дежурства и, тележке с хот-догами побежал дальше по улице, заглядывая по пути во все закоулки. Но все старанья Генри были безрезультатны, мальчик провалился сквозь землю, прохожие, попадавшиеся ему на пути, уже начинали шарахаться от безумного полицейского неустанно бегающего вдоль улицы.

Удача ему улыбнулась лишь на третьем круге, когда он заметил, как Дэн вылезает из большой грязной коробки, в которой когда-то давно был холодильник. Увидев Генри, мальчик тотчас узнал его и радостно крикнув, бросился в объятия полицейского. Который привез его в участок, отмыл, хорошенько накормил, но что с ним дальше делать не представлял. Отец, или то, что от него осталось, находился в морге, мать была под арестом, и вряд ли освободилась бы в ближайшие семь-восемь лет. Оставить его у себя Генри не мог и, связавшись с одним из местных приютов, договорился о месте для мальчика, при этом думая, что делает доброе дело.

– Все будет хорошо, – сказал он тогда Дэну и крепко обнял его на прощание. Мальчик не захотел его отпускать и, вцепившись своими тоненькими ручонками в куртку, изо всех сил мотал головой, желая остаться с Генри. Но полицейский отстранился, продолжая улыбаться, забрался в машину, махнув на прощанье рукой, завел двигатель и, легко тронувшись с места, покатил вниз по улице. Дэн еще долго смотрел ему вслед, пока машина не повернула за угол, это был единственный раз, когда мальчик заплакал.

Пребывание в приюте оставило очень болезненный след в жизни парня. Боль, от которого не утихает и по сей день, да и вряд ли утихнет вообще. Оказавшись в окружении сторонящихся его злобных, как и он обиженных жизнью сверстников он старался держаться стойко, и всегда пытался дать сдачи, но противники были старше или же, просто крупнее его. В первую же ночь его жизни в детдоме соседи по комнате устроили Дэну «темную» и, накинув покрывало, нещадно били ногами до тех пор, пока не появились спокойно спавшие в соседней комнате воспитатели. И включив свет, в своей ленивой манере не разогнали всех обратно по кроватям.