Андрей Лоскутов – Водяной. Часть 2. Призрак без имени (страница 4)

Трэвис Бюртон, невысокий, рыжеволосый мужчина тридцати двух лет, типичный ботаник, до сих пор живущий с мамой и одевающий теплый вязаный свитер в жару. Он один из помощников главврача, его правая рука, надежда и опора. А еще это человек, на которого можно было возложить ответственность почти за всю деятельность больницы и в случае провала сделать козлом отпущения.

Получив известие о том, что дело маньяка Водяного достается ему врач ничуть не удивился, решив, что это поощрение начальства за все его многочисленные заслуги. Имея красный диплом и, завышенную самооценку Трэвис считал себя единственным компетентным врачом в больнице и приклонялся только перед своим руководителем. Высокомерный подхалим в мамином свитере естественно он терпеть не мог эту распутницу Вермейн считая, что все ей досталось легко.

Ступив на порог больницы ровно в 9:00 Бюртон не торопясь направился в свой кабинет. Как всегда компетентен и аккуратен. Скорее Земля станет плоской, нежели это тип опоздает хоть на минуту. Напыщенный, самовлюбленный, он никогда не был желанным гостем на праздниках коллег и уж точно вряд ли когда-нибудь впишется в их компанию. Все их шумные разговоры тотчас умолкали при виде его. Здоровались с ним нехотя, а обращались, только когда не было другой альтернативы.

Но Трэвис не отчаивался, утешая себя тем, что это всего лишь такие же врачи, как и он. Вовсе не обязательно дружить с ними, достаточно просто поддерживать нейтралитет, изредка улыбаться, кивать и здороваться. Он все же пришел сюда работать, а не лясы точить, распивая кофе из автомата посреди коридора. Все они всего лишь ленивые бездельники без стремлений и цели.

А вот у мистера Бюртона цель была. Она как раз сейчас была перед ним, в белом халате поверх дорогого костюма и отдавала указания похожие на приказы, дыша на него алкоголем. Дело Водяного. Все должно быть сделано четко и быстро, а лучше Трэвиса главврачу не найти. Ведь уже через час этого парня повезут в суд, а к вечеру этого же дня подберут одноместный номер в беззвездном отеле.

Все хотели избавиться от этого пятна как можно скорее, передав его по эстафете другому ведомству. Вполне естественно, что Август Митон предпочел бы, чтобы их дорогой гость как можно меньше времени провел в этой больнице и поскорее отправился дальше. Однако раз у него появилась блестящая возможность прижучить Клариссу, почему бы ею не воспользоваться, маньяк все равно рано или поздно окажется за решеткой.

Так что главврач ничем не рискует. А вопрос, зачем молодой, экстравагантной девушке связываться с таким отребьем как Дэн Портвел его тоже не интересует. Ему вполне очевидно, что глупенькой, несмышленой девчонке захотелось ощутить хоть немного экстрима. Плюс вся эта шумиха и известность. Вермейн всегда стремилась быть в центре внимания дак, зачем же лишать ее этой возможности.

У этой размалеванной глупышки должно хватить знаний, чтобы провести толковое освидетельствование, грамотно заполнить все анкеты и передать детоубийцу в цепкие лапы полиции. Ничего страшно произойти не может, да и не должно. Конечно же, толковый начальник взял бы такого, особенно пациента и всю ответственность за него на себя, но Митон был не таким. Он предпочитал успокаивать остатки снедающей его изнутри совести очередным глотком ароматного, манящего напитка.

Едва Трэвис вышел из кабинета босса с папкой в руках, как на него налетела Вермейн и, отпихнув в сторону, промчалась мимо, даже не взглянув. Удивленно вскинув брови врач, не спеша вальяжной походкой, последовал дальше. Остановившись у лифта, он нажал кнопку вызова ожидая приезда кабинки. Она приехала абсолютно пустой как ему всегда и нравилось. Ехать до нижнего уровня одному слушая спокойное, хриплое гудение старого лифта, ах какое блаженство.

Но не успели створки закрыться, как внутрь протиснулась чья-то аккуратная, тонкая ручка. Трэвис фыркнул, Кларисса Вермейн собственной персоной и выглядит очень даже нечего, только немного запыхалась и раскраснелась после долгого бега. Дверцы слегка вздрогнув будто фыркнув, следуя примеру врача, нехотя разъехались в стороны, впуская девушку внутрь. Сделав шаг, она настойчиво протянула руку.

– Папку! – потребовала она, с трудом выдавив из себя нужное слово. – Папку с делом Водяного! Живо!

– А ты мне что? – внезапно вдруг превратившись в капризного ребенка, отозвался Трэвис обеими руками словно коршун, вцепившись в свою добычу прижимая ее к груди.

– Мы не в школе Трэвис! У меня нет на это времени! – закричала Вермейн, отчего стенки лифта слегка содрогнулись.

– Тогда предложи что-нибудь, – очень тихо спокойным голосом бывалого шантажиста ответил Бюртон. – Что-нибудь стоящее. И побыстрее, а то лифт скоро приедет.

– Ладно, хорошо, уговорил, – постаравшись, успокоится, произнесла девушка. – Бери моего пациента, он директор крупного банка, сможешь оформить ипотеку на льготных условиях и перевезти мать на старости лет в халупу побольше, возможно даже с видом на парк или аптеку.

Трэвис еще каких-то пару секунд сомневался, старательно вглядываясь в острые как бритва, слегка покрасневшие от недосыпа глаза Клариссы. Пытаясь понять, в чем тут подвох. А не разводит ли она его? Неужели готова отказаться от одного из своих богатеньких VIP – клиентов? И с чего бы это вдруг она захотела обменять постоянного богача на мимолетного каторжника?

Нет, тут что-то не так. Но времени на размышления было мало. Прикинув в голове все возможные варианты, Бюртон протянул девушке папку и вышел на первой же остановке.

Глава 3. Черт запертый в сейфе

Получив, наконец, долгожданный шанс встретиться лицом к лицу со смертью молодая женщина врач никак не могла скрыть волнения. Кларисса была счастлива как никогда, она не могла сдержать улыбки как маленькая девочка в день своего рождения. Хоть и понимая, что должно быть, выглядит постыдно и глупо, радуясь свиданию с человеком, утопившим в озере трех ни в чем не повинных детей.

Перебирая своими крашенными нокоточками страницы конфиденциального полицейского досье, она раз за разом останавливалась на фотографиях несчастных жертв. Ее привлек мальчишка, которого удалось спасти от страшной участи. Его отец один из полицейских расследовавших это дело выстрелил в Водяного, находясь всего в нескольких метрах.

Выпущенная пуля угодила прямо в лицо маньяка, прошла над правым глазом и, скрылась внутри черепа, не задев мозга. Как такое возможно даже для врачей осталось загадкой. Как будто земные пули вовсе не страшны болотному монстру. Или же если не вдаваться в мистику то перед нами физически сильный, не убиваемый человек со сверхъестественной тягой к жизни. Либо просто везунчик.

Для бедных, напуганный горожан Стоуни лучше бы этот черт сгинул в том же озере, из которого появился. На их беду Портвел сумел выжить и даже выбраться из комы, в которой он провел без малого целых два месяца. Парень не переставал удивлять врачей своей живучестью и даже когда все вокруг желали его смерти, вновь открыл свои злобные маленькие глазки.

Рана у глаза со временем затянулась, оставив шрам в виде круга и ответвлений слегка напоминающий солнце. Но с пулей в голове Водяной бы прожил недолго. Ее следовало достать. Операцию по удалению провел Курт Денсен, один из лучших хирургов округа, высококлассный специалист и очень скромный по своей натуре человек. Предпочитая людям науку, живет отшельником в небольшом доме на краю города, здесь в Лавелси.

Кларисса пару раз виделась с ним на приемах у своих коллег врачей. Хирург такого класса в их компании был кем-то вроде звезды. Милый, обаятельный, галантный кавалер. Многие девушки, получившие от него отказ порой очень громко обсуждали при всех его ориентацию. В них говорила обида и жажда мщения. Это мужчины легко могут смириться с отказом, а вот женщинам тем более женщинам статным, наделенным властью слышать слово «нет» в ответ на свои заманчивые предложения еще не приходилось.

Да еще от кого! От какого-то там жалкого, несчастного «врачишки» живущего особняком на свою скромную зарплату и бесплатно пишущего статейки о своих исследованиях в журналы. Может быть, его опыты и были полезны для человечества, ему же судя по всему, никакой пользы не приносили. Все что нельзя измерить деньгами для этих дамочек не имело никакого значения. Даже известность и ту можно оценить и измерить в денежном эквиваленте. Это реклама, это бренд, это стиль.

А бренд, который вовсе не желает рекламироваться, не больно-то им и нужен. Можно только гадать с какими чувствами врач выходил на эту операцию, ведь его со всех сторон третировали и унижали за одну только мысль о помощи Водяному. Газеты, телевидение, прохожие на улице. Особенно упорствовали родители погибших ребят. Они писали петиции руководству, устраивали демонстрации с гневными плакатами на пороге больницы.

Их всех можно было понять, но Курт заявил во всеуслышание, что давал знаменитую врачебную клятву. Он не пойдет на уступки по прихоти напуганных горожан и не даст умереть этому человеку, каким бы он не был и какие бы зверства не совершил. Он не станет уподобляться зверю и продолжит жить по законам людей. А по закону этого человека следовало судить за все преступления.