Андрей Лоскутов – Мертвые страницы. Том II (страница 2)
– Так, работаем! Включите камеры! Ко, Фил, несите её на диван, вы первые. У кого-нибудь здесь есть перочинный нож? А то тяжеловато будет с сомкнутыми ногами. Хотя…
2
Хуже звонка с незнакомого номера может быть только звонок со
– Договаривайся с тобой… – пробурчал Николай, сползая с кровати. Вспомнив, что Полина спит в соседней комнате: в её школе пятидневка, а не как у некоторых бедняг – он поспешил закрыть дверь.
– Да?
– Коль, привет…
Наигранное спокойствие резануло слух. В голосе не было ни следа сонливости, будто женщина по ту сторону трубки проживала не раннее субботнее утро, а предобеденное время вторника.
– Привет, Юль… Что случилось?
– Надо поговорить.
«Ох и не нравится мне это…»
– Мы уже говорим. Давай, выкладывай!
– Тебе надо это увидеть. Приехать и увидеть. Срочно!
– Чего? Я не понимаю… У тебя там всё в порядке?
«Никакой конкретики, давление на срочность. Нижайший уровень, просто дно».
Короткая пауза, а затем раздался нервный смех, от которого Николай поёжился. Он ощутил нечто, что испытывал бы зритель казни на электрическом стуле, играй на фоне гудения и треска матерные частушки.
– Да всё нормально, Коль, только розы сгнили, часто поливала!
Николай закатил глаза: градус абсурда и не думал понижаться.
– Так! Ты мне мозг не компостируй! Шутки у тебя гов… Ч-что? – Гнев вдруг испарился, на смену пришёл испуг. – Что ты сказала?!
– Я говорю,
Николай почти представил, с каким отчаяньем Юля повторила эту фразу, будто объясняя что-то полицейскому.
За окном тем временем светало. В щель форточки просачивался свист ветра и рычание моторов далёких автомобилей, но Николаю казалось, что в комнате стало тише. Гул в ушах будто заглушал голоса улиц.
– Да. Да, я понял.
Николай надеялся, что всё-таки не понял, или что Юля ошиблась. С той стороны провода ответили не сразу. Повисло неуютное молчание.
– Ты скоро? Долго тебя ждать?
Под конец фразы в голосе прозвенела плачущая нотка. И снова молчаливое ожидание.
«До неё ехать минут тридцать, но… Что-то здесь не так».
– Буду через час. Жди меня и никуда не уходи!
– Я и не собира…
Короткие гудки вместо слов – связь оборвалась. А может, ей помогли.
В соседней комнате прошелестели простыни. Николай не заметил, кричал ли он во время разговора, или то зазвенел будильник на внутренних часах Полины. Она умела программировать себя на ранний подъём по будням, но плохо контролировала по выходным.
Впрочем, простынями всё и ограничилось: ни шагов, ни зевания. И на том спасибо.
«Спи, моё солнышко. Папочке надо решить одну проблему».
В комнате заскрежетало дерево о паркет: Николай вцепился в углы письменного стола и оттащил его от стены.
– Вот не было печали… – Мужчина вытащил из-за батареи прямоугольник пенопласта размером с упаковку из-под мобильного телефона. – Я надеялся, что до этого не дойдёт.
Пара рывков, и из грязно-белого брикета на пол вывалился зип-пакет с пистолетом Лебедева внутри.
***
– А роз я в этом доме не приметил…
3
Николай припарковался через дом от Юлиной хрущёвки; до подъезда мужчина добирался, избегая открытых пространств. Сложно сказать, чего он опасался сильнее: быть пойманным в подъезде, на походе к квартире или уже в квартире.
«Розы, значит, поливала… – Мысли пафосно звучали в голове под свист ветра. Николай чувствовал себя героем сериала про ментов или даже нуарным детективом. – Я уж надеялся, что никогда не услышу этот идиотский пароль».
Проскользнув в нужный подъезд следом за нерасторопным жильцом, Николай прокрался к лестнице: подниматься по лифту было опасно. Пешком, впрочем, не намного лучше. Николай надел перчатки. Третий этаж так далеко, так высоко.
Николай держался стены, стараясь не прислоняться к ней. Он следил за тем, куда ставит ногу, и поглядывал вверх. Ступал осторожно и держал правую руку близко к карману с «лебедем». Под подошвами то и дело хрустели куски штукатурки, сами шаги нельзя было назвать бесшумными. Любой внезапный звук: выкрик с улицы, визг шин, свист ветра или коммунальные шумы – заставляли Николая задерживать дыхание и замирать. Он всё ждал, когда ловушка захлопнется, когда его накроют, и жалел, что вообще пришёл на сигнал. В конце концов, можно было и не приходить, а сбежать, схватить Полину под мышку и уехать куда подальше.
«Может, так и надо было сделать».
Это был очень долгий и напряжённый подъём, который, впрочем, так и не прервали. Ни спереди, ни сзади никто не выскочил, и Николай добрался до лестничной клетки. На ней тоже было пусто, возможно, даже слишком. Николаю показалось, что он находился вне привычного мира; что, придя сюда, он ступил на чужую территорию с чуждыми ему правилами. Словно шагнул в Зазеркалье, и всё вокруг было искажено и преломлено. И сквозит…
Дверь в квартиру под номером 337 оказалась приоткрыта.
Чутьё подсказывало Николаю, что ничего хорошего ему ждать не стоит. Из проёма глядела тьма, словно здесь никто не жил. Ни электрического, ни естественного света. Мужчина сунул руку в карман, поближе к пистолету, и подошёл к квартире. В ноздри хлынул резкий запах, от которого защипало в глазах. Амбре ощущалось как смесь дерьма, мочи и гари.
Николай сглотнул и оглядевшись, не следит ли кто, просочился в проём.
Внутри оказалось чуть светлее, чем казалось снаружи, но ненамного. Небольшой участок пола в прихожей мерцал, в темноте угадывались острые углы и проходы в комнаты. В другой раз Николай бы ещё на входе включил свет, но сейчас ему было страшно даже дышать. Собственные шаги казались ужасно громкими, будто Николай ступал сапогами по скрипящим доскам, да ещё и посыпанными битым стеклом. Мозг силился распознать признак опасности: шорох, сопение, силуэт, тень на стене – но ничего не получалось. Лишь звук падающих капель точил сознание. Что странно, капало не из-под крана: это не тот звон, который бы разносился от раковины или ванны. Будто крыша протекала. Или труба.
Николай прижался к стене и вынул пистолет.
– Похоже, здесь никого нет, – вздохнул он и прокашлялся. И стал ждать.
Ждать…
Тишина не обрывалась. Только капало, как и прежде.
«Хм-м…»
Рано или поздно, игра должна была окончиться. Устав от неопределённости, Николай снял пистолет с предохранителя и щёлкнул выключателем, готовый бежать или драться.
Зажглись ламы. Никто за стенами не шелохнулся.
– Юля?
Чувство искажённой реальности не покидало Николая. Молчание Юли казалось зловещим. Услышав секретную фразу, он при всём желании не смог бы убедить себя, что звонившая просто отлучилась в магазин или куда-то ещё. Хотя и это могло случиться. Мало ли что могло взбрести в голову человеку, повесившему в центре гостиной огромную боксёрскую грушу…
«Что-что?». Николай помотал головой, прогоняя наваждение.
Нет, это была не боксёрская груша.
На шнуре, обвязанном вокруг криво перерезанного горла, висела освежёванная туша. Человеческая. Голая плоть блестела на свету, точно обмазанная слизью. Из культей капали скудные остатки крови. На полу росла лужа. Красное, жёлтое и коричневое. Вонь мешалась с ароматом свиного шашлыка. Часть ран на теле явно прижгли. Глазницы пустовали, такие же чёрные, как и всё вокруг меньше минуты назад. На исполосованном сером лице застыла гримаса посмертного безразличия: распахнутый рот, вывалившийся наружу обрывок языка.
Невольно рассмотрев этот бриллиант бесчеловечной жестокости, Николай вздрогнул и схватился свободной рукой за живот. Желудок не выдержал напряжения, и его скудное содержимое покинуло организм тем же путём, что и попало внутрь.
– Боже… Твою мать…
Николай попытался сдвинуться с места, но ноги не слушались. Две силы тянули его в разные стороны: рассудок велел бежать, но что-то толкало к трупу. Неуверенность, подозрение в нереальности произошедшего. Неужели всего за полчаса можно сделать из человека отбивную и скрыться?
В чувство привёл мобильник на беззвучном режиме: он завибрировал и загудел в кармане, точно осиное гнездо. Щёлкнув предохранителем, Николай спрятал пистолет. Мужчина прокрался к выходу и запер дверь изнутри: обычная квартира, в которой ничего не произошло – и только после этого взглянул на экран. Нераспознанный номер.
– Здравствуйте! Вам предодобрен…