Андрей Ливадный – Зона Контакта (страница 4)

«Увидим», – едва заметным жестом ответил Бестужев и, не желая развивать тему, подключился к цифровому пространству комплекса.

Реальность подернулась дымкой. На первый план восприятия вышел предмет исследования.

Киберпространство открывало безграничные возможности для рассудка. В цифровой среде не имело значения, стар ты или молод. Острота ума, способность к анализу, творческий и исследовательский потенциал личности – вот что играло ключевую роль. Здесь стирались возрастные и социальные градации, существенно сужалась, а зачастую и вовсе исчезала семантическая пропасть между представителями различных цивилизаций. Именно в силу этих причин модули межзвездной связи, разработанные людьми, пользовались спросом во всех без исключения уголках освоенного космоса, даже там, где сеть работала нестабильно, а цивилизации лишь эпизодически контактировали одна с другой.

Стременков работал быстро. За пару часов, потребовавшихся Бестужеву на межпланетный перелет, он успел разделить запись на потоки. Теперь каждый из объектов воспроизводился по отдельности, были созданы подробные трехмерные модели конструкций без наложения повреждений.

В киберпространстве к ним присоединился Андрей Игоревич Русанов. Матрица его личности, скопированная в нейросеть «Прометея», визуализировалась в виде аватара.

Бестужев любил погружаться в цифровую среду обитания. Здесь он чувствовал себя юным, бремя повседневности отступало, да и хондийский нерв не имел силы воздействия.

Разумы пяти человек вошли в контакт, образуя сеть. На темном фоне контрастно проступили объекты исследования. Ничто не рассеивало и не отвлекало внимания.

Стременков выделил спиралевидную конструкцию и сразу перешел к делу.

– Станция не идентифицируется ни по одному из известных параметров, – сообщил он. – Нет данных по внутренней структуре. Я проанализировал моменты попаданий, убрал лишнее, наложил детали, которые удалось различить при разрушении обшивки. Вот итог – модель пополнилась некоторыми подробностями. Отсеки внешнего слоя выглядели необычно. Они имели сферическую форму, что плохо сочеталось с рациональным использованием бортового пространства. Сферы неплотно прилегали одна к другой, между ними оставалось много неиспользуемых зазоров.

– Конструкция чужих кораблей гораздо эргономичнее. – Павел выделил два объекта. – Модель, насколько я могу судить, типовая. В качестве основного конструктивного элемента использован цилиндр. В местах сопряжения видны стыковочные узлы. Полагаю, что путем кругового послойного подключения «сменных модулей» неизвестные нам существа способны модернизировать корабли, объединять их в пространственные конструкции или, при необходимости, – производить экстренную расстыковку.

– Каждый из элементов полностью автономен? – уточнил Бестужев.

– Нет. Модули разделены по специализации, – вступил в разговор Русанов. – Мне удалось распознать в структуре чужих кораблей три типа цилиндрических компонентов. Силовые, оружейные и двигательные. Гиперпривод расположен в кормовой части. Его образуют шесть модулей, что согласуется с двумя контурами генераторов[4].

– Хорошо. С конструкциями чужих разберемся немного позже. – Бестужев приблизил и детализировал изображение крейсера. – Что удалось выяснить? Эшор недвусмысленно намекнул на присущие людям конструктивные решения. Я с ним согласен, но, насколько могу судить, корабль не идентифицируется?

– Его нет ни в одной из баз данных, – уверенно кивнул Стременков. Для наглядного сравнения он выстроил три модельных ряда. Первый отображал эволюцию космической техники человечества в период освоения межпланетного пространства и первых выходов за границы Солнечной системы. Вторая линейка кораблей демонстрировала все известные к сегодняшнему дню конструкции армахонтов. Третья состояла из современных образчиков космической техники, созданных корпорацией.

Да, наглядное сравнение подчеркивало чужеродность исполинского крейсера, однако следовало признать: многие детали выглядели знакомо! Четко просматривалась идентичность некоторых технологических приемов и инженерных решений, но – Бестужев продолжал собственный анализ – это касалось лишь частностей. Например, взять электромагнитные орудия. Принцип их действия одинаков, а вот воплощение идеи разное. Некоторые фаттахи и эмширы[5] оснащались кинетическими системами вооружений, но хонди выращивали ускорители импульса, эшранги отливали моноблоки, корпорация же использовала двухкомпонентные модули.

Загадочный корабль демонстрировал любопытное решение. Его орудия имели разрезанный по длине ствол, что позволяло менять калибр и скорострельность в зависимости от характеристик цели.

– Такая конструкция рассматривалась при проектировании вооружений «Прометея», – произнес Русанов. – От нее пришлось отказаться из-за ненадежной работы сервомеханики, изменяющей диаметр ускорителя. Но взгляните. – Он указал на одну из поврежденных надстроек крейсера, где сквозь пробоину виднелась часть оборудования пораженного отсека. – Расчеты указывают, что боевой пост адаптирован под анатомию человека.

– А что, если перед нами ранний образчик космической техники армахонтов? – предположил Бутов.

– Исключено, – категорично ответила Мишель. – Я не могу идентифицировать этот корабль. И ни одна из его деталей, которые можно с уверенностью рассмотреть, не имеет сходства с кораблями строителей сети.

Ее мнение в затронутом вопросе считалось компетентным. Мишель на протяжении последних лет изучала базы данных «Созидателя Миров» и могла с первого взгляда определить принадлежность большинства обломков, добытых в труднодоступных секторах пространства.

Возникшую паузу нарушил Русанов.

– Корабль построили люди! – убежденно заявил он. – Либо следует допустить факт существования цивилизации, очень похожей на нашу.

Бестужев кивнул, принимая его мнение:

– Родион, что скажешь?

– Сомневаюсь, – ответил Бутов. – Я бы не стал высказываться столь категорично. На основании деталей облика нельзя делать далеко идущие выводы! Не скрою, есть в нем что-то знакомое, близкое по духу, что ли? Но нет, судить не возьмусь.

– А ты? – Бестужев обратился к Стременкову.

– А я выскажусь категорично! Корабль – человеческий! Эшранга надо взять за глотку и вытрясти из него дополнительную информацию! – Павел, как всегда, высказывался резко и откровенно. – Уверен, Эшор сразу же вспомнит, что его предки переселили одну из групп беженцев с Земли именно в тот сектор пространства, откуда исходила передача данных! Мое предложение: рассчитать маршрут и выслать эскадру «Прометеев»! Пусть наши спецы потолкуют с морфами, принимавшими передачу! Мое мнение таково: где-то на задворках межзвездной сети выжил и продолжил успешное развитие один из человеческих анклавов! И сейчас люди там бьются с чужими! Как мы когда-то на Пандоре!

– Ну-ка притормози. – Бестужев удивленно взглянул на друга. – Откуда вдруг такая уверенность?

– Не вдруг, Егорка, не вдруг. – Стременков своей неприязни к эшрангам никогда не скрывал. Чувства не потускнели со временем. – Думаю, Эшор специально сократил и исказил данные! – запальчиво воскликнул он. – Я, когда начал анализ, обнаружил еще один небольшой фрагмент передачи, сильно поврежденный, зашумленный помехами. Конечно, это может оказаться следствием многочисленных сбоев, накопившихся, пока сигнал путешествовал по сети, – справедливости ради, нехотя добавил он.

– Давай-ка к делу! Восстановить удалось?

– Угу. Только без аудио. Так, потрескивание. – Он движением руки отодвинул все модели на задний план восприятия.

…

Два крупных газопылевых облака переливались зеленовато-голубыми оттенками вторичного излучения.

Съемка опять велась с зонда. События явно переместились в иную область пространства. Взгляд не находил ничего общего с предыдущими фрагментами записи.

Аппарат двигался быстро. В поле зрения промелькнула коричневатая планета, зажатая между клубящимися выбросами, затем все застила мутная пелена. Так длилось больше минуты, пока плотность газопылевого облака не начала редеть.

– Смотрите, тот же корабль! – воскликнула Мишель.

У Бестужева невольный холодок скользнул вдоль спины.

Броня исполина зияла пробоинами, открывая вид на оплавленные отсеки с уничтоженным оборудованием.

Зонд стремительно приближался к крейсеру, план съемки постоянно укрупнялся, вот появились хорошо различимые детали: открытые створы вакуумного дока, над ними – изрубленный лазерными разрядами край надстройки. Думалось, зонд сейчас влетит внутрь космического корабля, но нет, он почему-то отвернул, стремительно пронесся вдоль покрытого рубцами, оплавленного, а во многих местах и прожженного насквозь борта, затем ушел в вираж, удаляясь от крейсера.

– Смотрите! Вот еще один! – Родион вскинул руку, жестом указывая на крошечный силуэт небольшого аппарата.

– Аэрокосмический истребитель! – взволнованно предположила Мишель.

– Точно! – Русанов с ипостасью искусственного интеллекта так и не сжился. Бережно хранил память о человеческих эмоциях, но проявлял их редко.

Да, сомнений быть не могло. Машина, серьезно поврежденная в бою, лишилась нескольких бронеплит. Сквозь образовавшуюся пробоину просматривалась технологическая ниша, расположенная между наружным и внутренним корпусами, в ней виднелось сложенное крыло с прикрепленной к нему установкой турбореактивной тяги, предназначенной для полетов в атмосфере.