Андрей Ливадный – Владыка ночи (страница 3)
– Неприкосновенные резервы, – безжалостно уточнил Нирон, оборвав на полуслове фразу хранителя. – Ты можешь гарантировать, что следующий транспорт придет вовремя?
– Нет, не могу, – ответил Герон. – Но я не вижу веского повода для принятия крайних мер.
– Мне безразлично, что ты думаешь по поводу моих решений, – неприязненно произнес О'Релли. – У каждого из нас свое бремя, и я не указываю тебе, как следует распоряжаться энергией дневного светила. Так что будь добр, не вмешивайся в мои действия.
– Ты собираешься выгнать людей за стены города. Это верная смерть для них.
– Не преувеличивай. – О'Релли отошел от окна, пренебрежительно взмахнув рукой. Остановившись подле массивного стола, искусно вырезанного из глыбы вулканической породы, он исподлобья взглянул на Герона и произнес:
– Мне кажется, ты начал забывать те времена, когда в кратерах безраздельно хозяйничали орды измененных, и каждый центнер воздушного камня приходилось добывать с боем. Люди в ту пору проводили вне городских убежищ по нескольку циклов и оставались живы…
– Те времена прошли, Нирон. Зачем подвергать опасности жизни двухсот человек? Им и без того придется несладко на реголитных копях.
– Зато они станут приносить хоть какую-то пользу и научатся дорожить тем воздухом, который бездумно и бесплатно вдыхают сейчас. – В словах О'Релли прозвучал гнев и презрение. – Ты напоминаешь мне глупого горожанина, который ослеп, посмотрев на дневное светило. Разве ты не замечаешь, что в нашем городе скопилось слишком много бездельников? Они лишь поглощают воздух, расходуют драгоценные ресурсы, не давая взамен ничего, кроме постоянной угрозы бунта. Это чернь, Герон, опасная и бесполезная.
– Это живые люди!
– Столь же полезные, как канализационные грызуны, которых мы безжалостно травим.
– О'Релли, ты забываешь, кто сделал тебя правителем Регула! – гневно произнес Герон.
Нирон обернулся, уничтожающе посмотрев на хранителя, щеки которого побагровели от вырвавшихся эмоций.
– Закон Кол Адра гласит, что человеческая жизнь священна, и тот, кто посягает на нее, будет проклят! – хрипло произнес Кай.
– Не сотрясай воздух, Герон. Я не отрицаю власти Кол Адра и той спасительной роли, которую сыграли корабли Союза в нашей борьбе с измененными, но я знавал худшие времена и еще не забыл, что реальность Селена признает лишь один закон, в котором сосредоточен опыт выживания сотен поколений. Каждый, кто вдыхает драгоценный воздух, осязает живительное тепло, должен работать на благо остальных. Если я буду потакать черни, которая лишь жрет и плодится, Регул вскоре будет перенаселен и тогда от катастрофы нас уже не спасут ни транспорты вольных торговцев, ни боевые корабли Кол Адра, ни собственные попытки очистить город от бремени бесполезных обитателей. – О'Релли бросил мимолетный взгляд за окно и добавил: – Наш разговор окончен, хранитель. Воины уже выстроились, и ты не можешь дальше отнимать мое время.
– Я доложу о твоей неразумной жестокости, О'Релли! – гневно ответил Кай Герон. – Ты ведь прекрасно знаешь, что эти люди никогда не покидали город, они погибнут только потому, что не знают, как себя вести на смертоносных просторах Селена!..
– Что ж, хранитель, действуй, – усмехнулся О'Релли. – Только не думай, что испугал меня своими угрозами. Города Союза далеко, а их боевые корабли пришли лишь однажды и более не появлялись вот уже десять лет. Мы приняли власть Кол Адра, и правителям Союза этого вполне достаточно. Вряд ли они захотят тратить ресурсы и посылать флот, чтобы разобраться с твоей жалобой. Кол Адр далеко, а я близко. – По губам О'Релли скользнула жутковатая усмешка. – Может, мне в свою очередь стоит выяснить, как тебе удалось избежать смерти, когда измененные захватили Аулию? Ускользнуть от них и выжить на просторах Селена, да еще с малолетним ребенком на руках – задача не из легких, верно, Герон? Каким образом ты вдруг очутился на борту корабля Союза? Чем ты завоевал такое доверие, что был назначен хранителем в Регул?
– Они подобрали меня в пустыне, – дрогнувшим голосом ответил Герон, – а уважение я завоевал своими знаниями!
– Откуда они у тебя? Я родился в Аулии и знаю наперечет всех, кто по праву рождения был посвящен в тайны древних технологий. Тебя не было среди избранных. Ты родился в кварталах черни, Герон, потому и защищаешь это отребье! – Нирон сел за стол и добавил, завершая свой монолог: – Можешь слать жалобы, я найду что ответить на них. А теперь ступай прочь!
Герон покинул здание цитадели, расположенной в центре огромной герметичной пещеры, когда воины уже разошлись по кварталам, откуда доносились вопли и стенания несчастных жителей.
Он был взбешен и напуган. Слова О'Релли расчетливо ударили в самую сокровенную, болезненную точку, и теперь Кая снедал уже не праведный гнев, а беспокойство за судьбу своей дочери.
«Неужели он что-то пронюхал? Нет. Вряд ли… – мысленно попытался успокоить себя Герон. – Он может подозревать, но ничего не докажет… Никто не решится на открытое обвинение хранителя, этому воспротивится весь город, ибо…»
Здесь мысль Герона внезапно споткнулась об общеизвестный факт – Нирон О'Релли приходился сыном хранителю Солнечного Камня Аулии. Его отец погиб незадолго до нападения измененных, но О'Релли к тому времени уже был назначен наместником Регула и покинул город до роковых событий.
«Он может при желании просто убить меня, потому что знает, как управлять процессами получения воды и воздуха…» – Кай остановился, глядя, как стражники сгоняют к шлюзовым воротам нестройную толпу. Похоже, в попытке изменить судьбу этих несчастных он зашел слишком далеко…
Герон подумал об этом уже без страха, – в конце концов, он немало повидал на своем веку, и мужество не изменило ему. В неумолимой твердости О'Релли, без сомнения, тоже крылась какая-то тайна, возможно, не менее страшная, чем та, что многие годы носил в себе Кай Герон…
«Нужно, наконец, поговорить с Юной… – подумал хранитель, отводя взгляд от обширной площади, расположенной между цитаделью и шлюзовыми воротами. – Чем раньше она узнает правду о себе, тем легче будет ей смириться с этим знанием».
Нирон О'Релли по-прежнему стоял у окна, глядя на площадь, куда стражники сгоняли лишних людей Регула, как он назвал этих несчастных минуту назад в разговоре с Героном.
Власть. Да, он обладал ею, но что она давала взамен? Сосущую, гложущую изнутри пустоту?
Причиной всему был страх. Однажды этот страх вошел в душу Нирона и более не покидал ее. Десять лет бесцельной, изнурительной ответственности, бремени забот, и все из-за того, что однажды он просто испугался, смалодушничал, приняв условия проклятого…
Зачем ему стоять над остальными, когда все – от обитателей трущоб до надменных жителей цитадели – вдыхают одинаковый воздух, питаются одними и теми же пищевыми концентратами, полученными из вонючей массы водорослей, произрастающих в гидропонических чанах?
«Проклятый Герон… – с раздражением подумал О'Релли. Взбесился он, что ли? Зачем старик пришел требовать милосердия, как будто это была первая партия людей, отправляемых в Кол Адр? Почему он был так взволнован и настойчив?
Кругом одни проблемы и загадки, решать которые нет ни малейшего смысла…» – С этой мыслью Нирон отошел от окна. В такие минуты ему хотелось бросить все и выйти на площадь, смешаться с нестройной толпой перепуганных людей, разделить их участь, хотя бы затем, чтобы сбросить с себя непосильное бремя бессмысленной власти, не приносящей ничего, кроме ожесточения и ненависти к тем, за чьи жизни он отвечает.
Конечно, Нирон понимал, что не сделает этого. Приступ гневной безысходности, вызванный неожиданным визитом Герона, пройдет, более того – О'Релли знал, что выйдет на балкон цитадели и будет говорить собравшимся внизу людям заученные слова о величии Кол Адра и счастливой судьбе, которая ожидает их после недолгой работы в реголитных копях.
Вспышка раздражения не проходила. О'Релли чувствовал себя уязвленным, но истинной причиной его дискомфортного состояния была память, неосторожно разбуженная хранителем Солнечного Камня.
…Это произошло десять лет назад.
Нирон О'Релли никогда не относил себя к разряду храбрецов, не проявлял склонности к приключениям или авантюрам, но этой ночью был вынужден покинуть родной город и теперь медленно вел старый вездеход по древней, припорошенной реголитной пылью дороге.
Как и большинство механизмов, оставшихся в наследие от прошлого, транспортное средство О'Релли выглядело прескверно: многочисленные вмятины покрывали утратившую глянец обшивку, секции солнечных батарей, расположенные в верхней части машины, частично выгорели, исчерпав ресурс фотоэлементов, частично же были разбиты, и лишь малая доля ромбовидных сегментов тускло отблескивала в холодном свете Владыки Ночи, выдавая свою функциональность.
Тихо жужжали электроприводы. Внутри утратившей герметичность кабины царил такой же холод, как снаружи, вдобавок тут ощущался каждый ухаб дороги, и от этого езда превращалась в сплошную муку.
Впрочем, Нирон уже не обращал внимания на дискомфорт. За истекший суточный цикл