Андрей Ливадный – Репликант (страница 45)
В прошлом они активно осваивали космос, основали девятнадцать высокоразвитых колоний в различных звездных системах, а затем сменили вектор развития, постепенно отказавшись от бренных биологических оболочек, — какой в них смысл, если существуют куда более совершенные материалы?
Конечно, это произошло не за один день. Понадобились столетия киборгизации. Сначала появилась технология нанитов, затем нейрочипы, и наконец нейробы, — сложные нейросетевые устройства, способные поддерживать матрицу сознания.
Абсолютное торжество разума над капризами природы полностью изменило облик планеты. Города опустели, а миллиарды конструктов, — переходных биокибернетических форм, — превратились в артефакты былого, став свидетельствами пройденных ступеней развития. Взамен им появились нейросети планетарного масштаба, — новая среда обитания для оцифрованных личностей. Они стали называть себя Иными, ибо перешли в совершенно другую форму существования, больше не зависели от капризов воздействия окружающей среды, не нуждались в пище или других ресурсах, за исключением энергии…
Ракурс восприятия неожиданно сменился, словно Игнат перешел от одного воспоминания к другому.
Теперь повсюду царило пламя.
Техногенный панцирь планеты был взломан чудовищными судорогами землетрясений. Жар недр прорывался сквозь слои нейробов, попутно превращая их в шлак, выжигая миллиарды матриц сознаний, а разорванный в клочья глобальный искусственный интеллект распадался в эти мгновенья на отдельные массивы, утратившие связь друг с другом, замурованные в чудом уцелевших фрагментах техносферы.
Причиной катастрофы стала червоточина. Она была древнее, чем сама цивилизация. Удалось лишь датировать измененную материю, обрамляющую сопряжение двух пространств. Разрыв метрики существовал на протяжении трех миллионов лет. Со временем его научились использовать, как неиссякаемый источник энергии, но тайну возникновения так и не смогли разгадать.
На протяжении всей известной истории гипертоннель, связывающий два мира, был стабилен, и вдруг, без явных причин произошла его пульсация, — скоротечный, похожий на судорогу сдвиг в пространстве, задевший магматические слои планеты, вызвавший мгновенный перенос вещества и спровоцировавший масштабную тектоническую катастрофу.
Разум Игната пронзила боль, наступил мрак, а затем медленно и неохотно появился новый ракурс восприятия.
Теперь он стал изуродованным фрагментом былого, частицей разорванной сети, достаточно мощной, чтобы осознавать себя, но на удивление беспомощной без привычной периферии.
Заточенный внутри оплавленной возвышенности, он взирал на окружающее посредством нескольких уцелевших датчиков.
ИНКС[15] пребывал в глубочайшем сбое. Иные не отвечали на зов. Миллиарды нейробов превратились в шлак, а те, что уцелели, представляли собой мертвые, лишенные энергии устройства.
По своей сути ИНКС был машиной. Искалеченной, уже ничего не контролирующей, но это не отменяло его задач.
Просто изменились условия их выполнения.
Неподалеку от оплавленного холма тектонические сдвиги выдавили на поверхность фрагмент древней городской застройки. Раньше он бы не обратил внимания на случайно уцелевший осколок прошлого, но теперь, оказавшись в затруднительном положении, жадно потянулся к нему излучением нескольких уцелевших датчиков.
Ничего примечательного. Развалины.
ИНКС вновь попытался найти сигнал сети. Тщетно. Без связи, без возможности манипулировать техносферой, без исполнительных устройств, ранее служивших проводниками его воли, он стал никем. Жалким фрагментом искусственной нейросети, замурованной внутри холма, под потеками застывшей лавы.
Шли дни, но ничего не менялось, лишь деформировался образ мышления. Он быстро постиг настоящую цену таким понятиям как «мобильность», «функциональность» и «энергооснащенность». Раньше все перечисленное являлось чем-то естественным, незыблемым. Его реальностью, которая рухнула и более уже никогда не вернется.
Затем произошло непредвиденное.
Он уловил сеть, — настолько чуждую, что не смог к ней подключиться.
Источник сигнала перемещался, двигаясь по другую сторону тектонического разлома. Вскоре обмен данными начал слабеть. Мобильная станция связи удалялась, а он не прекращал попыток установить контакт, недоумевая, откуда тут могло взяться
ИНКС добился лишь одного, — привлек внимание.
Через некоторое время на пределе восприятия вновь появилась блеклая сигнатура. Она приближалась — по всей видимости примитивное транспортное средство преодолело разлом в его узкой части и теперь возвращалось, ориентируясь на пеленг.
ИНКС понятия не имел откуда взялся странный механизм? На всякий случай он отключил передатчик и снизил потребление энергии до минимума.
Вездеход остановился. Медленно осела поднятая им пыль. В борту открылся люк и изнутри машины выбрались двое существ. По их телосложению ИНКС сразу понял с кем имеет дело. Он знал, что червоточина связывает между собой два мира. В далеком прошлом предки Иных изучали гипертоннель и не раз бывали на «той стороне», где существовала цивилизация, пребывавшая на средневековом уровне развития.
Они решили не вмешиваться в развитие «людей» — так именовали себя обитатели сопряженной планеты, лишь изучили их язык и нравы.
Сейчас факт давнего исследования позволил ИНКСу подключить нужную семантическую базу данных и изменить подход к ситуации. Нет необходимости взламывать их сеть. Достаточно настроиться на частоту связи и слушать.
Люк вездехода закрылся. Люди осматривались.
— Ну наконец-то, хоть что-то понятное, — один из них направился к фрагменту руин. — Зверь, взгляни! — он указал на тонкий серебрящийся налет, кое-где испятнавший стены.
— Тимофей, осторожно! Неизвестно, что это за дрянь!
— Не скажи. Это колонии нанитов. Несколько похожих образцов уже доставлены в «нанотекс». Говорят, технология пока за гранью нашего понимания, но обещает настоящий прорыв во всех областях жизни… Ого, — он присел, смахнув слой пыли с устройства, что валялось на полу.
— Что там? — капитан Зверев (так ИНКС перевел нашивку на скафандре пришельца), обернулся.
— С ума сойти! — лейтенант Упырев струей сжатого воздуха расчистил находку. — Похоже на искусственный скелет. Смотри, у него весь позвоночник усеян микрочипами!
— Андроид?
— Сомневаюсь. Анализатор фиксирует следы органики. Скорее это был киборг!
ИНКС сразу понял, что речь идет об одной из устаревших переходных форм. Иные на долгом пути к цифровому бессмертию успели спроектировать множество вариантов промежуточных биокибернетических носителей.
— Точно говорю, — киборг. За такую находку «Биомед» с «Нанотексом» глотки друг другу порвут. Зверь, а ты чего, такой хмурый?
— Сигнал, по пеленгу которого приехали, напрягает.
— Он же пропал.
— В том и дело. Где теперь искать источник?
— А оно тебе надо? Смотри, тут микрочипов на годы исследований!
— Ну ты пакуй находки, а я пока вот тот оплавленный холм осмотрю. Сканеры что-то фиксирует в глубине. Похоже на слабую сигнатуру. Попробую раскопать.
Вскоре вездеход взревел двигателем и, выдвинув экскаваторный ковш, вгрызся в склон, ломая застывшие потеки лавы.
— Снова эти непонятные образования, похожие на шлак, — разочарованно произнес капитан Зверев, в то время как ИНКС испытал новый губительный сбой. Часть нейробов от варварского удара потеряли сопряжение. Погас изрядный фрагмент его личности, но что хуже всего — аварийный источник питания, позволивший ему вновь осознать себя после катастрофы, отключился.
Наступил мрак…
…
Следующее воспоминание было рваным. Словно кто-то щелкал выключателем, то проявляя реальность, то вновь погружая мир во тьму.
Искрил контакт. В склоне холма зиял безобразный раскоп, вокруг пластались осыпи нейробов, которые человек принял за вулканическую породу.
ИНКС отдавал себе отчет: люди вскоре вернутся и начнут масштабные раскопки в поисках новых артефактов. Технология нейробов недоступна их пониманию. Нейросетевые компоненты будут давить гусеницами, ломать бульдозерными ножами, слой за слоем уничтожая уникальные структуры.
Он не мог защититься. Логика подсказывала: чтобы уцелеть надо вступить в контакт с пришельцами, использовать лингвистические и семантические базы данных, сохранившиеся с давних времен.
«Нет. Они слишком примитивны. Тебя подвергнут изучению, а затем, не сумев постичь, разрушат».
Вердикт вынесла одна из сохранившихся подсистем. Такая же древняя, как и найденные людьми останки переходной биокибернетической формы. ИНКСа настолько сильно покалечило и фрагментировало, что он утратил прежний масштаб личности, — его мышление сузилось до рамок текущего момента, одной задачи.
Как уцелеть и восстановить хотя бы часть былых возможностей?
В его распоряжении по-прежнему оставалась пара сканеров, сетевой модуль и скудный аварийный источник энергии, питающий обрывки нейросетей.
В поле зрения видеодатчика виднелся обнаженный землетрясением участок руин древнего города. Проникающее излучение вычерчивало контуры трех устаревших биокибернетических форм, скрытых под завалами строительного мусора.
Наниты, ставшие для людей неким технологическим откровением, граничащим с областью фантастики, на самом деле являлись очень старым, уже не актуальным в современности изобретением. Но при сложившихся обстоятельствах они могли помочь в обретении мобильности.