Андрей Ливадный – Натали (страница 4)
Андрей явственно ощущал, как под ступоходами его «Хоплита» вибрирует перекрытие уровня.
Не факт, что выдержит… – промелькнула мысль, и Натали тут же подхватила ее, сообщив, что в реактивных ускорителях еще остался резервный запас топлива…
Мысль отдалилась и поблекла, вместо нее в сознании появился иной образ: две серв-машины противника, скрывавшиеся среди руин, не выдержали, осуществив продувку реактивных ускорителей – верный признак, что приближающиеся оползни вынуждали их совершить прыжок…
Андрей ждал этого.
Он чувствовал: на борту «Хоплитов» противника функционируют «Одиночки», еще не наработавшие достаточного боевого опыта, – их действия оказались легко предсказуемы. Земцов резко повернул вправо, удаляясь от места крушения «Нибелунга» и одновременно открывая линию огня.
– Они начали маневр. – Мягкий голос Натали вплетался в мрачную ритмику разгорающегося вокруг руин мегаполиса сражения, словно шепот ангела-хранителя, незримо находящегося рядом:
– Вектор ускорения определен. Данные предварительной наводки орудий обработаны.
…
События, спрессованные в несколько минут адского боестолкновения…
Рассудок человека воспринимал стремительный поток данных лишь благодаря нейросенсорному контакту с кибернетической системой, именно она позволяла разуму растягивать секунды в субъективную вечность, успевая реагировать на постоянную смену обстановки
…Два «Хоплита» взмыли над руинами в ореоле ослепительного пламени, рвущегося из дюз прыжковых ускорителей, и тут же, не дав им шанса завершить начатый маневр Земцов разрядил обе орудийные установки, – каждая работала по своей цели, поливая снарядами поворотные платформы серв-машин противника.
Обломки «Нибелунга» еще продолжали двигался, пробивая бетонные стены, словно листы картона, а сверху, хлестким металлокерамическим градом вдруг посыпались фрагменты сбитых снарядами бронированных кожухов и механизмов поворотных платформ, – катастрофическое приземление двум «Хоплитам» было фактически гарантировано, и Земцов, ощутив как вхолостую щелкнули электромагнитные затворы орудий, отвернул в сторону, мысленно списав еще две боевые единицы со счета высадившихся серв-соединений Альянса.
Глуп тот пилот, кто не использует шанса критически повредить вражеские сервомеханизмы, используя
На этом везение окончилось. Он чувствовал, что зарвался, и гневный окрик полковника Ремезова, напоминал ему именно об этом: любая дерзость имеет свои границы и свою цену, «Хоплит» Земцова оказался слишком далеко от остальных сил серв-батальона, которые вязко, медленно продвигались вперед, под продолжающимся обстрелом, и только он, с разряженными ракетными установками и опустевшими орудиями, словно заноза вонзился в самое сердце вражеского расположения, ломая строго проработанный план вторжения.
Секунда тишины.
Он не успел задать вопрос – перед мысленным взором возник контур «Нибелунга» – штурмовой носитель завис на уровне верхних этажей одного из зданий, принимая на аппарель двух «Фалангеров».
Предугадать значение переданной картинки было несложно: две тяжелые серв-машины, не обладающие способностью к прыжкам на реактивной тяге, будут транспортированы «Нибелунгом», на низлежащий уровень мегаполиса и под прикрытием орудий штурмового носителя попытаются разделаться с дерзким пилотом.
Не сложная задача, учитывая, что перезарядившиеся ракетные установки «Хоплита» вряд ли пробьют лобовую броню титанов, а пятидесятимиллиметровые орудия, которые в данный момент вновь скрылись в боковых оружейных нишах, слишком слабы, чтобы серьезно повредить «Фалангера» в прямом столкновении.
Главным преимуществом легких серв-машин всегда являлась их маневренность, дающая возможность атаковать уязвимые места противника, огневой мощи тут противопоставлялась скорость, возможность делать короткие, эффектные прыжки, атакуя цели с выгодных позиций.
Его стремительный рывок на средний уровень разрушенного города, когда реактивные ускорители подняли «Хоплит» Земцова до уровня парения «Нибелунга», позволив нанести последнему критические повреждения, к сожалению исчерпал запас реактивного топлива, а скоростное маневрирование в узилище зажатых руинами проспектов представлялось весьма проблематичным…
Если «Фалангеры» выйдут на него «в лоб» – Андрею не жить – он понимал это со всей очевидностью.
Вопрос Натали прозвучал, будто упрек.
Вдоль проспекта, срывая обломки бетона с иззубренных руин, катился нарастающий рев, – это снижался штурмовой носитель, выбирая место для высадки «Фалангеров».
– Командир, где штурмовики? – Андрей задал вопрос, не надеясь на приятные новости и не ошибся.
– Земцов, твою мать… Выбита половина батальона… Где тебя носит?!..
– Там, где положено. – Огрызнулся капитан. Он понимал состояние полковника Ремезова. Тому приходилось совсем не сладко, батальон увяз на подступах к мегаполису, машины маневрировали фактически на открытой местности, находясь под постоянным огнем с господствующих уровней города, где среди руин располагались идеально защищенные позиции серв-соединений Альянса…
– Это ты «посадил» штурмовой носитель? – Голос Ремезова наконец зазвучал как полагается, с должными нотками уважения.
– Я. Могу дать точную наводку на второй «Нибелунг».
– Передавай.
Алый огонек на индикационной панели возвестил, что Натали уже транслирует данные на командной частоте связи.
– Фрайг…– выругался полковник оценив, как тесно штурмовому носителю в ущелье засыпанного бетонным щебнем проспекта. – Что он делает?!..
– Прет на меня… С двумя «Фалангерами» в десантном отсеке.
– Отойти сможешь?
– Реактивное топливо на нуле. Мне не соскочить, комбат.
– Что предлагаешь?
– Наводи штурмовики по моему пеленгу.
– Спятил?
– Нет. Я выхожу. Буду двигаться в лоб «Нибелунгу». Если судьба – проскочу меж посадочных опор.
– Хорошо подумал?
– Нет времени, комбат. Я пошел. Решай…
Земцов не бравировал. В его душе давно не осталось места для глупых выходок. Игра со смертью шла по-честному, и если его жизнь сейчас разменивалась на штурмовой носитель вкупе с двумя «Фалангерами» Альянса, то значит – так тому и быть. Отступать поздно, да и некуда. Носиться по руинам в течение суток, он не собирался.
– Гепарды взяли пеленг. Держись!
«Хоплит» Земцова проломил огрызок стены, выйдя на относительный простор проспекта.
Это было похоже на бред сошедшего с ума пилота, у которого в голове бесконечно прокручиваются нереальные с точки зрения здравого смысла фрагменты боев: легкая серв-машина, набирая скорость, устремилась вдоль полуразрушенных фасадов зданий прямо в лоб садящемуся «Нибелунгу».
Андрей знал сколько орудий и ракетных шахт защищает носовую полусферу носителя, – башни главного калибра располагались по бортам, и сейчас были наполовину утоплены в броню из-за узости посадочной площадки. Он рисковал, но делал это осознанно, не от отчаяния, а скорее в силу давно и прочно усвоенной истины: лучший способ защиты – это нападение.
Из-под купола свинцово-серых небес в узкую расселину проспекта падал нарастающий вой, – это звено «Гепардов» вышло на прямую атаки, они пикировали по пеленгу сигнала, который передавал «Хоплит» Земцова, – различить «Нибелунг» среди множества ложных целей, огня пожарищ и искажений, вызванных работой фантом-генераторов, пилоты штурмовиков могли лишь на дистанции прямого огня, поэтому им не оставалось ничего иного, кроме, как
Никто из пилотов не догадывался что у киберсистемы «Хоплита» есть собственное имя.
Они отработали по цели и взмыли вверх, прочь от огрызающихся огнем зенитных комплексов руин…
Сообщения врывались в рассудок, мешая маневрировать.
«Нибелунг» уже выпустил посадочные опоры. Сложные механизмы выдвигали многотонные шасси, снабженные тандемной опорной частью: дистанция сокращалась и Андрей видел как огромные литые колеса подались вверх, уступая место «раскачке» – так пилоты именовали изогнутые, похожие на короткие, широкие лыжи касательные поверхности.
Носовая полусфера штурмового носителя извергала шквал снарядов, длинные очереди вакуумных орудий хлестали вдоль проспекта, постоянно меняя угол, отчего снаряды расходились веером, обрушивая чудом уцелевшие стены зданий, вслед «Хоплиту» неслась стена разрывов, такая же оранжево-черная, беснующаяся преграда вставала на его пути, осколки рикошетили, калеча кожухи, один из снарядов пробил защитную скорлупу, под которой пряталась установка локационной системы, и мир в глазах Земцова на миг помутился, но Натали в ту же секунду переключилась на резерв…
В правом ступоходе что-то аритмично скрежетало, зубовный хруст надломившегося металла отдавался болью в каждой клеточке мозга, ибо он был серв-машиной, а она являлась им, – человек и кибернетическая система воспринимали друг друга как две половинки единого целого…