Андрей Ливадный – Наемник (страница 2)

Тьма мгновенно расступилась, теперь он мог отчетливо видеть энергоматрицы затаившихся под прикрытием маскирующего поля штурмовых носителей класса «Нибелунг–12NT». К одному из них как раз подполз тягач, доставивший подбитый сегодня днем «Фалангер» сто восьмидесятой серии, из состава штурмовой группы, пытавшейся подняться вверх по ущелью. Остальные машины так и остались там, погребенные под завалами обрушившихся в результате ураганного обстрела скальных пород. Уничтоженное серв-соединение возглавлял майор Игнатов, – его вытащить пока не сумели, а связь оборвалась пять часов назад. Фрайг его знает, жив он или нет? Возможно, что последняя передача данных велась уже не им, а модулем искусственного интеллекта серв-машины.

Глухая тоска острыми коготками царапнула грудь, норовя добраться до сердца. Царство машин в минуты глухой, неодолимой усталости вызывало подсознательное неприятие. Все казалось неправильным, зашедшим слишком далеко, – ведь три человека на батальон – это ничтожно мало.

«Рано или поздно наступит и наш черед, но, похоже, ничего не изменится с полным исчезновением людей».

Сплюнув, Глеб запретил себе думать о копошащихся вокруг механизмах.

Холодало рано, звезды в небе тускло мерцали, их призрачный свет искажался маскирующим полем, вокруг темной массой громоздились скалы, среди которых едва угадывались позиции батальона, зацепившегося за склон у подножия горного массива.

Некоторое время он машинально всматривался в небеса, но тщетно.

Заметить невооруженным взглядом звено современных штурмовиков попросту невозможно, да Глеб и не старался, – опустошенный, озлобленный, потерявший интерес к жизни, Дымов равнодушно созерцал окрестности. Вырезанные лазерами капониры пластались заплатками тьмы, хищные контуры серв-машин, притаившихся в глубине укрытий, казались потусторонними призраками, иней, испятнавший скалы сразу после заката, вызывающе белел, клочья маскировочной сети, разбросанные по краю свежей воронки, напоминали о трудном, но уже прожитом дне, два остова сгоревших «Хоплитов» темнели подле входа в узкий разлом ущелья, постоянно нашептывая: ты на прицеле, о тебе помнят…

Обстрел, прекратившийся час назад, мог возобновиться в любой момент.

Роуг – проклятое место. Отсюда не возвращаются. «Отправиться на Роуг» означало – умереть. Без вариантов. Уже не первый год на истерзанной планете шли затяжные бои. Гарнизон Флота Колоний удерживал стартопосадочные площадки в глубинах горной страны.

Двенадцать батарей противокосмической обороны, расположенные на господствующих высотах, не только затрудняли снабжение сил Альянса, но и успешно отбивали все наземные атаки.

По мнению Глеба в живых там давно никого не осталось. Только сервы. Ну, возможно, еще колониальные андроиды. Но даже это не могло объяснить несгибаемого упорства защитников планеты. К ним не поступало подкреплений, однако они держались, раз за разом отражая попытки штурма.

Дымов остановился у своего капонира. В черно-серой глубине укрытия притаился его «Фалангер» с бортовым номером «17».

Мимо, царапая металлом о камень, резво пронеслась группа штурмовых сервов. Промелькнув сумеречными тенями, они исчезли во мраке, направляясь в сторону ущелья.

Говорят – от судьбы не уйдешь. А что такое судьба?

Он усмехнулся внезапным мыслям, четко представив окружающую действительность. Армия кибермеханизмов, затаившаяся на склонах горного хребта, ждет приказа на очередной штурм. Они не ощущают обреченности, им неведомы чувства, разве что синтезированные сознания некоторых искусственных интеллектов испытывают эквивалент нервозности перед боем. Но они – случай особый. Синтетические личности, существующие на основе нейросетевых модулей некоторых «Одиночек», не в счет. Они не люди и не сервы. Нечто среднее, одинаково чуждое, как для человека, так и для кибернетических систем.

Тьма скалилась серыми тенями. Холод наступившей ночи медленно пронимал, даже через одежду.

Его личное, субъективное падение в пропасть усталого безразличия давно завершилось. Он достиг дна. Больше не осталось иллюзий, да и цель жизни потускнела, истерлась, словно подметка старой обуви.

Усмешка вновь тронула губы. Десять лет назад ему, как многим другим подросткам, бросили обглоданную кость надежды, обернутую в красивую упаковку пустых обещаний. Тогда казалось – нет ничего хуже, чем прозябание, а вербовочный пункт военно-космических сил, куда зазывала яркая реклама, казался вратами в иную жизнь.

Потом был учебный центр Юноны и полигоны Везувия.

Надежда умирала долго. Ее выдавливало постепенно, от боя к бою, от одной потери к другой. Лица друзей – тех, с кем он когда-то вместе покинул Солнечную систему, – призраками скользили во тьме. Никто из них не дожил до обещанных побед, никто не получил своего «райского уголка» на далеких планетах, да и не мог получить, потому что за спиной серв-соединений Альянса оставался лишь прах выжженной дотла земли.

Глеб сопротивлялся дольше других. Он прошел через все: познал и липкий удушливый страх, и неистовое, граничащее с помешательством, животное желание жить, а затем будни войны незаметно взяли свое, и на смену инстинкту самосохранения пришел губительный азарт. Познав глубины полного нейросенсорного контакта с кибернетической системой серв-машины, Дымов стал сдержан, холоден, логичен, но в его усталом взгляде теперь таилась искорка безумия. В часы и дни затишья между боями он впадал в глухую депрессию, жил ожиданием новой схватки, очередной возможности еще раз пройти по тонкой грани между жизнью и смертью, ощутить слияние рассудка с мощью кибернетического механизма, выстоять там, где не выдерживал металл…

Высоко в горах полыхнула серия разрывов.

Скалы вздрогнули. Изломанный контурами горных вершин горизонт подсветили зарницы, – пламя вспухло, ударило в облака, разметав их багряно-седые космы; судорогой прокатился грохот обвалов, затем штурмовики, атакующие под защитой фантом-генераторов, истратив ракетный боекомплект, огрызнулись плазмой. Над позициями седьмой батареи ПКО противника блеснула ослепительная цепь молний, расходящаяся веерами сотен ветвистых разрядов. С оглушительным треском ударили раскаты грома, а затем все стихло так же внезапно, как началось, лишь по подбрюшью свинцово-серых облаков, клубящихся над горными вершинами, скользили режущие нити лазеров, да огненными трассами отплевывались скорострельные зенитные орудия.

Из укрытия появилась широкоплечая фигура. Командир батальона взглянул в потемневшие небеса, словно рассчитывал увидеть там нечто большее, чем продемонстрировали ему мониторы боевого тактического комплекса, затем, заметив Дымова, подошел и негромко спросил:

– Видел, что новая техника вытворяет? Вышли из гиперсферы, подкрались, словно кошки, ни один сканер не пискнул.

Глеб кивнул. Машины действительно высококлассные. Жаль, что появились недавно и выпущены небольшой серией.

– Батарею они не уничтожили, – продолжил комбат. – Но потрепали конкретно.

– Поднимешь батальон?

Перегудов поморщился, неодобрительно посмотрел на Дымова, но все же ответил:

– Разведгруппа сервов уже выдвигается. Не знаю, Глеб, мы столько раз атаковали, что уже не осталось желания рисковать. Даже учитывая успешную атаку штурмовиков.

– Ну не век же нам на склонах торчать под обстрелом? – Дымову излишняя осторожность командира показалась неуместной. Атака «Валькирий» давала неплохой шанс закрепиться выше по склону. Сложный рельеф горной местности позволял серв-машинам подобраться достаточно близко к системе укреплений противника, находясь при этом вне секторов обстрела соседних батарей тяжелых противокосмических орудий. Главное, чтобы седьмая молчала.

– Послушай, Глеб, не лезь сегодня в пекло, – нарушил его размышления комбат. – Нас всего трое осталось. Пусть «Одиночки» начинают штурм.

– А мы? Отсидимся в бункере?

– Мы будем в рубках своих машин. Но не возглавим атаку.

– Это приказ?

– Глеб, не заносись! – Перегудов гневно взглянул на него. – Знаешь ведь, что официально отдать такой приказ я не могу.

Дымов кивнул. Говорить лишнего не хотелось. В рубку. А там посмотрим…

– Я пошел, – Глеб направился к укреплению, где хранилась боевая экипировка.

Риск предстоящей атаки все же вызвал некоторый подъем сил, легкую нервозность. Опыт боев подсказывал, – если наверху, среди атакованных «Валькириями» позиций батареи ПКО, уцелел хотя бы один генератор плазмы – батальону придется туго. За последние годы системы плазменных вооружений превратились в грозную силу. Пример тому – атака штурмовиков. Двигаясь на малых высотах, они ракетным ударом взломали защитные диэлектрические слои, изолирующие бункерную зону противника, а затем сбросили сгустки временно стабилизированной плазмы, спровоцировав возникновение шквала из тысяч мощнейших электрических разрядов, которые человек исстари привык обозначать термином «молния».

В идеале комбинированный ракетно-плазменный удар должен был полностью разрушить или привести в состояние временной негодности до девяноста процентов систем противника, но как произошло на самом деле, насколько глубоко проникли разряды в недра бункерных зон, покажет только разведка боем.

Глеб подошел к нише с бронескафандром, приложил личный кодон к окошку сканера, и сервоприводная оболочка, считав полномочия пилота, пришла в движение, открывая доступ. Машинальным, отработанным до автоматизма движением Дымов развернулся, сделал шаг назад, ощутив мышцами спины упругое сопротивление внутреннего термоизолирующего и амортизирующего слоя боевой экипировки.