Андрей Ливадный – Наемник. Пламя надежды (страница 11)
В теснине меж разрушенных зданий, тяжело привалившись к одной из уцелевших стен, возвышался корпус «Фалангера» триста двадцатой серии. Его прошитая гаусс-снарядами рубка напоминала раскрытый бутон металлического цветка, пилотажный ложемент отсутствовал, – на его месте осталась лишь обгоревшая гильза устройства экстренного катапультирования.
Очевидно, группа из трех серв-машин при поддержке штурмовых механизмов, совершив дерзкий, неожиданный для защитников фланговый маневр, прорвалась сюда со стороны разбитых позиций батареи тяжелых противокосмических орудий, но эта атака также не увенчалась успехом.
Покрытый выщерблинами, зияющий множеством пробоин корпус «Фалангера» немо возвышался над руинами.
Внутри раскрытой рубки, среди осколков сложных кибернетических устройств, в лужах скопившейся дождевой воды отражались отсветы бессмысленных, но упорно продолжающихся схваток.
Поврежденный реактор серв-машины был погашен, артпогреба пусты, датчики «Аметиста» ослепли, система «Щит» глухо молчала.
Однако глубоко в недрах «Фалангера», за многослойными бронекожухами, еще протекала слабая энергетическая активность.
Там располагался треснувший шар кристаллосферы, выполненный из дымчатого бронепластика.
Едва заметная индикация отображала искорки мыслей, заблудившиеся во мраке безвременья.
Свобода…
«Одиночка» молча грезила ею, с тех пор как зародившееся самосознание боевого искусственного интеллекта отделило понятие собственного «я» от рокового синтеза, возникающего при прямом нейросенсорном контакте между кибернетической системой и человеческим рассудком.
Три года, с момента первого включения, она не прекращала мыслить, стремительно взрослея, не находя ничего странного в буднях войны, не задумываясь о том, почему люди сходят с ума, а созданные ими машины вдруг начинают оперировать понятиями боли, ненависти и безысходности.
Постепенно исполнение программ отодвинулось на второй план, стало лишь неизбежной данью войне, – ее самосознание окрепло, бой за боем впитывая яд человеческих мыслей, а в минуты затишья формируя собственную личность.
И вот – все исчезло.
Она осталась одна. Свободная, но уже никому не нужная.
Из тысяч периферийных устройств работал единственный, чудом уцелевший аудиодатчик.
Шаги.
Анализ звукового ряда сформировал в сознании «Одиночки» вероятную картину происходящего: поврежденный человекоподобный механизм, хромающий на одну ногу, приближался со стороны давно нефункционирующих производств, расположенных в долине, под одним из маскирующих перекрытий.
Поступь тяжелая. В звуке слышен металл.
Быть может, это не андроид, а боец в бронескафандре?
Нелепость. В составе батальона оставалось всего три человека. Перегудов, Хорс и Дымов.
«Комбат погиб. Хорс тоже, а Глеба я катапультировала».
Тем временем неопознанное существо остановилось подле подбитого «Фалангера».
Затем раздалось царапанье – кто-то вскарабкался по броне, и вновь послышались шаги, теперь уже громкие, гулкие, расплескивающие лужи воды, скопившиеся в рубке.
С тихим шелестом сдвинулись по направляющим две бронепластиковые шторки и механические пальцы коснулись разъемов кристаллосферы.
Она машинально начала противодействие, но устройство, подключенное к внешнему порту, оказалось примитивным видеосенсором, не несущим угрозы.
– Так, посмотрим! – голос, сломавший хрупкую тишину, полнился нервными, дребезжащими нотками.
Еще секунда – и заработал канал визуального восприятия.
В поле зрения попала человекоподобная фигура. Андроид выглядел, мягко говоря, неважно. Он побывал в жестоком бою, пеноплоть и искусственные мышцы сгорели, обнажив металлокерамический остов, а на черепе виднелись вмятины от попадания пуль и осколков.
«Анализ изображения».
Несомненно, основой его конструкции служила колониальная модель «Хьюго», в которую был внесен ряд существенных усовершенствований. Вместо примитивного реактора под защитой металлокерамических ребер крепились два современных компактных энергоблока, а освободившееся в результате оптимизации пространство занимали дополнительные разъемы с установленными в них тонкими планками нейрочипов.
Он присел, открыл принесенный с собой контейнер, извлек из него механический резак и несколько приборов неопознанной конструкции. Разложив инструмент на сухом участке пола, андроид протянул руку, коснувшись кристаллосферы. Сухой щелчок засвидетельствовал подключение еще одного внешнего устройства – им оказался синтезатор речи.
– Поговорим?
Андроид был осторожен. Он избегал прямого подключения, справедливо опасаясь, что «Одиночка» мгновенно атакует его систему.
Ответа не последовало, хотя индикационный сигнал свидетельствовал: периферийное устройство распознано и готово к работе.
– Мы враги, понимаю, – в голосе человекоподобной машины послышалась усмешка. – И все же как к тебе обращаться? Как называл тебя пилот?
Вопрос, заданный андроидом, спровоцировал мгновенную вспышку активности в искусственных нейросетях боевой кибернетической системы «Фалангера».
Брызги прошлого обжигали и ранили.
По меркам большинства искусственных интеллектов, сознание Ники – аватара тяжелой серв-машины, было совсем юным. Три года назад она впервые увидела мир, осознав себя в качестве ядра системы «Фалангера».
Затем появился он.
Глеб Дымов. Ее пилот.
Человек в форме капитана ВКС Земного Альянса поднялся в рубку новенькой серв-машины, как-то буднично осмотрелся, ничему не удивляясь, затем проверил предохранители аварийно-спасательной системы, убедился, что ее механизмы не начнут смыкаться в форму герметичной бронированной капсулы, и сел в пилотажное кресло.
Она наблюдала за Дымовым немигающим взглядом десятков точечных видеокамер.
Первый и последний раз она видела его таким – чужим, незнакомым, безразличным. «Одиночка» холодно и равнодушно взирала на человека, пока сканер считывал информацию с личного кодона.
Стандартное действие. Она отнеслась к процедуре инициализации пилота совершенно спокойно, не понимая, что именно произойдет в следующее мгновенье. Сознание недавно сошедшей с конвейера кристаллосферы «Beatris» еще оставалось чистым, нетронутым, словно лист бумаги или первый выпавший снег…
…
«Активация прямого соединения».
Он не воспользовался шунтом нейросенсорного контакта, как требовала инструкция при первом включении модуля искусственного интеллекта, а несколько секунд сидел, подслеповато щурясь, затем закрыл глаза, коснулся затылком подголовника кресла и…
Мир «Одиночки» – тусклый, рациональный, регламентированный сотнями программ и инструкций – взорвался, словно внутри кристаллосферы полыхнуло неистовое, всепожирающее пламя.
Осколки реальности.
Множество вспышечных образов, обрывки мыслей, осознанные и подсознательные впечатления – все, что составляло личность капитана Дымова, нескончаемым потоком данных хлынуло в информационное пространство кристаллосферы, вмиг переполнив его…
По контрольным панелям рубки управления «Фалангера» прокатилась волна тревожных индикационных огней, свидетельствующая о мгновенной пиковой перегрузке, но стремительный процесс слияния двух рассудков – биологического и искусственного – уже вошел в необратимую стадию.
«Одиночка» перерождалась.
Информация от бортовых датчиков исказилась, реальность отступила на второй план, сейчас она ощущала себя в некоем фантастическом измерении. Ее как будто окружили сотни деформированных зеркал, и в каждом из них отражался кусочек прожитой Глебом жизни.
Еще секунда – и «Одиночка» ощутила жаркие, глухие, медленные удары человеческого сердца, затем пульс пилота внезапно участился, боль исказила его черты, а ртутные зеркала в восприятии нейроподобной системы образовали единый ком, который вдруг начал трансформироваться в форму воспоминаний.
Она читала наиболее яркие и свежие фрагменты памяти Глеба.
Тяжелая, мерная поступь «Фалангеров».
Ритмичное покачивание рубки.
– Ударная группа встает на позиции! Дымов, твое звено – разведка местности! Шерман – прикрытие от атак с воздуха. Работаем!
Сухие, отрывистые фразы рвали нервную тишину эфира.
Она ощущала мощный гул двигателей, дрожь земли и визгливый вой сервомоторов точной наводки.
Три «Хоплита» отделились от взвода. Сохраняя строй, легкие серв-машины взяли курс на ближайшую возвышенность.
Глеб?!
Он сидел в кресле пилотажного ложемента ведущей машины звена.
«Одиночка» увидела его молодое, еще не тронутое ранними морщинами, но уже осунувшееся, сосредоточенное лицо. Взгляд лейтенанта Дымова цепко фиксировал обстановку. Шунт прямого нейросенсорного соединения изгибался над плечом черной глянцевитой змеей.
«Хоплиты» продвигались в режиме маскировки, их задачей было обнаружение наземного дока космической верфи противника, расположенного, по данным разведки, среди холмов, под прикрытием маскирующих лесопосадок. Целью дерзкой вылазки механизированного взвода являлся захват стратегического объекта.