Андрей Лисьев – За каждый метр (страница 15)
Оказалось, что остальные участники совещания у комдива благополучно застряли в грязи на выезде с КП дивизии. Аргон и Дрозд с гордостью продефилировали мимо коллег из других полков на уазиках и даже «помахали им ручкой». Но судьба оказалась с чувством юмора. В «луже второго батальона» обе «буханки» застряли, и КамАЗ тыловиков очень кстати вытащил обоих командиров ближе к часу ночи.
В штабную землянку Дрозд, Аргон и непонятно откуда взявшийся Кречет вбегают разгоряченные, несмотря на поздний час. Кроме дежурного связиста, в землянке мается бессонницей Проза, изучает свои записи в блокноте.
– Дежурный! – с порога кричит Дрозд. – Вызови мне к шести утра комбатов!
– И разведчиков и минометчиков! – в тон Дрозду кричит Аргон.
– И заму по вооружению дивизии позвони! – так же громко командует Кречет, который отбрасывает полог землянки третьим.
– Только с ума не сойди! – миролюбиво добавляет Дрозд дежурному.
Глава 6
Наступление
– Безалкогольный кофе хотите? – предлагает Проза Дрозду, когда входит из спального помещения в штаб.
На самом деле начальник штаба предпочитает кофе без кофеина, но включать капсульную кофеварку ленится. Поэтому Проза дразнит Дрозда.
– Можно вопрос? Еще летом хотел задать.
– Валяйте, – великодушно соглашается Дрозд.
– Вот это обращение к другу по имени-отчеству. Чувствую себя как на флоте. Откуда оно?
– Белорусы приучили. Еще в 20-м, на учениях. Я, тогда комбат, захожу представляться командиру. Строевой шаг, честь – все как положено, докладываю о прибытии, громко, четко. А командир полка: «Полегче давай, мы ж не на плацу». Они между собой по имени-отчеству и на «ты». И нас приучили. А что? На флоте так принято? Не знал. А еще не хватает такой традиции, как «давайте сверим часы», чтобы с точностью до секунды. Для единого понимания и четкого взаимодействия.
– В век электроники? – не верит Проза. – Когда у всех мобильники?
– Во-первых, на передке мобильники запрещены, а электроника, во-вторых, часто выходит из строя. Из-за помех, например. А механические часы… На войне часто нужна секундная точность! И чтобы никто не мог сказать, что что-то сбилось или разрядилось. В этой фразе – «давайте сверим часы» – есть какой-то глубинный смысл. Не могу объяснить. – Дрозд хмурится. – Сейчас Кречет за вами заедет.
В ожидании машины Проза лезет в телефон. Во ВКонтакте переписка с Женей-связистом. Сам он в соцсеть давно не заходил.
–
–
–
–
–
– Командир, движение на два часа, – докладывает Гвоздь.
Тёма и Иван вскидываются, для Гвоздя они оба – командиры. Но расчищенный сектор наблюдения стрельбы узковат для троих, потому Иван осматривает передний край вторым.
Силуэт человека, напоминающий ком листвы и хвои, движется в их сторону короткими перебежками от одного поваленного дерева к другому. Иван замечает длинный ствол с глушителем и понимает причину спокойствия Тёмы. Это возвращается наш снайпер.
– Уйгур, – уточняет Тёма и снова извлекает планшет из-за пазухи бронежилета.
Снайпер проскакивает мимо НП, бойцы терпеливо ждут, пока Уйгур сориентируется. Наконец тот выглядывает из-за сосны, находит Тёму взглядом, словно спрашивает: «Можно?» Тёма кивает. Уйгур на четвереньках бежит в окоп, в его движении есть что-то звериное и комичное. «Небрежное, – мысленно сердится Иван, – демаскирует нам НП».
Уйгур напоминает монгола, лицо маленькое, потное, узкие глаза сверкают охотничьим возбуждением. Ни слова не говоря, он у входа в окоп вскидывает три пальца. Плюхается рядом, пыхтит. Тёма протягивает Уйгуру планшет.
– Вот здеся, здеся и здеся – чисто. – Снайпер показывает три секции украинского окопа.
– Начало атаки через десять минут, – объявляет Тёма.
Тёма и Уйгур уходят. Гвоздь возвращается на место наблюдателя, а Иван укладывается на десять минут полежать с закрытыми глазами.
Артподготовки не будет? Атака по-тихому? Слышны шаги, Иван вскакивает.
Метрах в двадцати от наблюдательного пункта проходят трое из штурмовой группы, Иван узнает одного, высушенного брюнета с темным злым лицом. Его имени Иван не помнит. Помнит, что штурмовик – мобилизованный, бывший «вагнеровец», два ранения и ни одной награды. Штурмовая «тройка» бесшумно уходит тем же маршрутом, которым пришел Уйгур.
Из-за спины появляется Заноза с широким, как в фильме о пришельцах, антидроновым ружьем. У Занозы собственная рация.
– Приветствую! – Заноза бережно кладет ружье на дно окопа.
Иван рассматривает пять кнопок частот чуть выше рукоятки, но спросить, по какому принципу их выбирают, не успевает. Еле слышно шелестят лопасти пропеллера высоко над лесом. Наш коптер летит работать.
В ста метрах от НП по украинскому окопу начинают ложиться мины. Выстрелов Иван не слышит, только прилеты. Земля вздрагивает – расстояние маленькое. С настила струится песок, с деревьев сыплется хвоя. Начинает работать танк. Он стреляет с закрытых позиций и огнем отсекает возможное подкрепление со второй линии украинской обороны. Иван слышит вторичный разрыв – хлопок гранаты. Значит, мина задела растяжку, которую могли не заметить штурмовики.
Минометный обстрел прекращается. Иван с пулеметом наперевес, Гвоздь с автоматом за спиной и запасными коробками боеприпасов в бауле и Заноза с антидроновым ружьем бегом покидают НП. Их первая точка в тридцати метрах, над головой свистят пули. «Не наши», – радуется Иван.
– Своя! – Он слышит крик бывшего «вагнеровца». Этим криком члены штурмовой группы предупреждают товарищей о броске гранаты. Хлопают гранаты, трещит «стрелковка».
– Своя!
Иван и Гвоздь перебегают ко второй точке, падают в мокрый песок, устанавливают пулемет на сошки. Уйгур – красава, хорошие места нашел. Заноза куда-то делся.
Между первой и второй линией украинских окопов одиночные ячейки, сейчас оттуда ведут огонь по бойцам, штурмующим первый опорник. Из-за деревьев появляются фигуры в камуфляже, это украинское подкрепление. Двигаются грамотно, от укрытия к укрытию, стрелки из одиночных окопов прикрывают их огнем.
– Граната!
Таким криком десантники предупреждают своих о гранате врага. Иван смотрит влево. Боец за шиворот вытаскивает из украинского окопа раненого. Вторая тройка штурмовиков спускается в обмелевшую траншею. Где-то дальше в одиночку дерется «вагнеровец». «Таха!» – вспоминает Иван его позывной.
Иван делает глубокий вдох, такой же глубокий выдох, и спокойно – их позицию еще не обнаружили – открывает огонь по зеленым фигуркам, мечущимся между стволами сосен.
Отстреляв магазин, он косится налево, там мелькают лопаты. Десантники захватили опорник и немедленно копают новые боковые ответвления от траншеи. Дело в том, что окопы пристреляны украинской артиллерией с точностью до метра – и необходимы новые укрытия. Никто из хохлов из первого окопа живым не вышел.
«Укропы» из второго опорника не успели прийти на помощь первому, Иван с Гвоздем отработали хорошо. Уцелевшие отходят назад, те, кто их прикрывал из одиночных окопов, тоже убегают во второй опорник. Мины парами падают среди сосновых стволов там, где располагается второй опорный пункт.
Иван всматривается, отчего-то ему беспокойно. В самом деле, второй опорник оказывается в низине, мины и танковые снаряды сорвали маскировку с брустверов, и сектора стрельбы четко видны. Иван меняет позицию и открывает огонь по каскам натовского образца, то и дело мелькающим над украинской траншеей. На касках – ярко-зеленая изолента.
– Вперед! – командует Тёма и первым выпрыгивает из траншеи захваченного 79-го опорника.
Минометный обстрел прекращается.
До 80-го опорника метров сто, может, сто двадцать, одиночные стрелковые ячейки пусты. Иван понимает намерение командира. Пока «укропы» не пришли в себя, можно захватить и второй опорник, раз уж они его так по-дурацки выкопали. Иван подхватывает пулемет и бежит вперед. Рядом громыхает берцами Гвоздь.
В атаке должны участвовать восемь штурмовых троек, кто-то наверняка ранен после первой атаки, кто-то должен остаться в боковом охранении. «Я?» – думает Иван.
Окоп 80-го рядом. Оттуда стреляют, но Гвоздь одну за другой метает четыре гранаты, первая – недолет, вторая – перелет, но дальше товарищ приноровился, успокоился – и третью и четвертую гранаты кладет аккуратно в траншею. Иван короткими очередями стреляет по каскам украинцев, но они сместились левее, ближе к центру опорника.