Андрей Лисьев – За каждый метр. «Лейтенантская проза» СВО (страница 7)

Вышка шариковой ручкой показывает лес на экране ниже.

– Там лес гуще. Сложнее будет выковырять, – объясняет Бекас.

– Через две минуты авианалет.

– Где? – возбуждается Проза.

– Вот здесь! – Вышка проводит ручкой по просвету в лесу еще на одном экране.

Все молча ждут. Ничего не происходит.

– А те что за экраны? – Проза показывает на ближайшие два, что стоят несколько боком к оператору.

– Это – соседи. Они видят то, что видим мы, мы видим то, что видят они.

– Если мы до чего-то не дотягиваемся, а соседи дотягиваются, помогаем друг другу, – поясняет Бекас.

– И наоборот. – Вышка вытирает пот тыльной стороной ладони.

Идет пятая минута, когда на отмеченной им прогалине вырастают два куста разрывов авиабомб. Самих самолетов не видно.

– Сейчас авианаводчики прибегут. У них такого нет, – хвастается оператор.

Дверь в квартиру без стука распахивается, в комнату вбегают два бойца в полной экипировке, передний с рацией:

– Ну как?

Вышка стучит по клавиатуре, отматывает назад запись и демонстрирует авиаудар.

– На-арма-альна-а, – тянет авианаводчик, и оба бойца уходят, громыхая берцами.

– Идемте, я вас к Бальзаку отведу, – предлагает Бекас.

На улице по-прежнему малолюдно, у закрытого киоска на холостых оборотах урчит бронетранспортер. Бекас здоровается с бойцами и уводит Прозу дальше.

«Противотанкистов» они находят в гараже трансформаторной подстанции посреди двора. Гараж пустой. Бальзак трет промасленные руки ветошью и принимает поздравления Прозы спокойно. Командир противотанковой батареи недавно получил Звезду Героя России.

– Да нечего мне рассказывать, – сокрушается Бальзак, – так, ребятишек обучаю.

Проза замечает в темном конце гаража противотанковую пушку «Рапира».

– За всю зиму один раз позвали опорник заптурить – и все.

Неловкое молчание затягивается. С одной стороны, Бальзаку надо работать, ему не до пустых разговоров, с другой – и Проза уже несколько устал от впечатлений.

– Но песню-то мы споем? – Бекас понимает, что разговор не состоится, и пытается разрядить затянувшееся молчание.

– Что за песню? – удивляется Бальзак.

– «В Одессу Костя заходил…» – поет Бекас.

– Конечно, споем! – улыбается противотанкист.

Бекас отводит Прозу назад на ППУ.

– Мне бы к «раизовцам» попасть, – просит Проза Аляску.

– На передок не пущу, выйдут с задачи – увидитесь. Завтра. Или послезавтра. А пока возвращайтесь в «Шато».

У командира саперного взвода Коростеля плечи такие широкие, что голова кажется маленькой. Когда он с пассажирского сиденья рядом с водителем оборачивается к Прозе, на его плече виден красный шеврон СССР. УАЗ-«буханка» пробирается по городским улицам.

– А почему символика СССР так популярна? – спрашивает Проза. – Вот вы, к примеру, не можете скучать по советскому прошлому. Разве тогда могло быть лучше?

– Конечно, скучаю, – не соглашается Коростель. – Страна была великая. Развалилась. А развал ни к чему хорошему не приводит!

Прозу удивляет такой аргумент.

– Вот футбол, – продолжает Коростель. – Когда Россия проигрывает, мы болеем за белорусов и украинцев. Нам не в падлу. Одна ведь страна была.

– В подкорке одна страна осталась?

– Ну да!

– А сапером почему решил стать?

– Папа – сапер.

– Династия?

– Да. Дедушка тоже военный, не сапер, правда. И потом – работа реально интересная. Кто идет впереди разведки? Саперы!

Коростель некоторое время собирается с мыслями и продолжает:

– Саперное дело – это фантазия! Только фантазией все ограничено! Какими только средствами не управляем, с какими только минами не работаем! И ставим, и снимаем. И при движении, и при отходе. Сейчас весь зоопарк НАТО к нам пожаловал. А там очень интересные задачки встречаются.

– Например?

– Вчера только разбирались. М70 – американская система дистанционного минирования, кассета выстреливается из 155-миллиметровой гаубицы. Противотанковые мины нам насовали – ходили снимать.

«Буханка» саперов сворачивает к дому, то ли коттедж, то ли дача. Ворота немедленно распахиваются. Машина въезжает под навес.

– Перекусим и дальше поедем, – объявляет Коростель Прозе и, обернувшись к часовому, довольно пожилому тощему и белобрысому бойцу, говорит: – Вот – Леха! У Лехи праздник каждый день! Одиннадцать дней не бухал! Двенадцать дней не бухал!

Проза ищет кабинку туалета и осматривает двор. Шесть соток, крошечный сад, яблони скоро зацветут, в углу за сараем на возвышении бассейн, забитый мусором. Все сырое, после дождей размокшее – мусор, земля, стволы яблонь, дрова в дровне. Над забором возвышается соседская голубятня, но птиц не слышно.

Глава 4

За таким командиром…

Двое часовых с автоматами за спиной, отвернувшись от шлагбаума, изучают запрещенный на войне телефон. Ни Кречета, ни Прозу, вышедших из-за кустов, часовые не замечают. Весенняя зелень в сосновом бору прорезалась лишь пару дней назад, и видимость в лесу хорошая. Толстый и худой, мысленно обзывает Проза часовых – и подныривает под шлагбаум. Кречет деликатно покашливает. Бойцы вздрагивают, оборачиваются, толстый испуганно сверкает очками и сует смартфон в разгрузку.

– Вы знаете, кто я? – обращается к нему Кречет.

Этот часовой явно старший, по крайней мере, на нем бронежилет и каска. Второй – худой, с черной козлиной бородой и черном же свитере, доверия не внушает.

– Не-а, – отвечает толстый.

– Доложите «Шато», что прибыл Кречет.

Часовые переглядываются.

– У вас рация есть?

– Есть. – Чернявый за антенну вытягивает из кармана штанов рацию и ловко подхватывает отвалившийся зарядный блок. – Только… это… Батарейка села.

– Эх! – тяжело вздыхает Кречет. – У вас же расстояние явно меньше четырех километров, зачем максимальную мощность использовать?

Худой в смущении крутит колесико мощности:

– Нас сменят скоро. Товарищ?..

– Подполковник. – Кречет смотрит на часы.

Чернявый оглядывает его и Прозу с недоверием.

– Я – заместитель командира полка по вооружению. Это вы копали? – Кречет тычет пальцем в окоп для стрельбы с колена, вырытый на откосе лесной дороги рядом со шлагбаумом.

Окоп рыжеет отвалами песка.

– Я! – отвечает толстый.