Андрей Левицкий – Тропами мутантов (страница 42)
– В одной из комнат на втором этаже спрятаны запчасти к энергатору. Почти комплект. Только лучевого генератора не хватало.
Пригоршня толкнул дверь со своей стороны, заглянул и объявил:
– Трупак один. Леший. Один – ноль в мою пользу, Химик.
Фишер перебежал коридор и заглянул в комнату, осмотренную Пригоршней.
– Не отвлекаться, – буркнул майор.
Он направлялся к двери в конце коридора. Эта отличалась от остальных – массивная и прочная с виду, только от нее осталась едва ли половина, нижняя часть была оторвана, край оплавлен и загнут внутрь. На полу между обломками блестели потеки металла, расплавившегося и застывшего на полу.
– Вот этот вход… – снова подал голос Фишер. – За ним большой зал, круглый. В центре – тот самый прибор. Не трогайте его, лучше, если я сперва осмотрю.
Озеров оглядел нас. Пригоршня с Фишером стояли справа от разрушенной двери, мы, все остальные, сгрудились слева. Майор объявил:
– При штурме стараемся не задеть прибор. По моей команде…
Но скомандовать он не успел. За изуродованной дверью заорал Мародер:
– Давай!
Одновременно распахнулись двери справа и слева в дальнем конце коридора – то есть у нас в тылу. Там мы помещения не проверяли, когда послушали Фишера и ушли от лестницы вправо. Мародер будто догадывался, что мы знаем, где его искать, и оставил этих двоих в засаде в противоположном конце коридора. Показались анархисты, двое. У одного «калаш», у другого обрез двустволки. Контролировать тыл было нашей с Пригоршней задачей, но сейчас-то мы собирались штурмовать зал, потому и замешкались. Вернее, замешкался я, промедлил долю секунды – сталкер с дробовиком успел разрядить в нашу сторону оба ствола и скрыться в боковой комнате. В бок болезненно ударило, я охнул, на миг решив: все, конец… И тут же вспомнил – куртка! Пятнистая куртка леших, вшитая, как подкладка, в надетый на меня брезентовый балахон.
Приняв на себя удар, она уберегла тело от повреждений. Хотя врезало, будто молотком по боку шмякнули.
Зато Пригоршня не сплоховал, и автоматная очередь, выпущенная вторым анархистом, оборвалась, он упал. Последние пули, выпущенные им, ушли в потолок, с визгом срикошетили, одна выбила мелкую крошку из стены рядом со мной.
– Мой готов! – заорал напарник возбужденно.
И тут майор упал. Он не стонал, не ругался, как поступил бы на его месте другой человек, получивший пулю в ногу. Он просто сполз по стене и сел. Керзон бросился к нему, склонился. Бугров молча протянул ему аптечку. Пока мы контролировали коридор, сержант ножом взрезал брючину и выругался. Бугор испустил тяжелый вздох. Озеров не издавал ни звука.
В этот момент я заметил полосу мерцания, протянувшуюся через коридор. Потом со скрежетом вывалился кусок стены в дальнем конце, в дыру проник луч света, от нее поползли, змеясь, трещины…
Пригоршня этого не видел и сказал, шагнув от своей стены:
– Что теперь? Если они…
– Стоять! – рявкнули мы с майором одновременно, и он добавил: – Мародер врубил энергатор!
– Точно! – вдруг донеслось из зала, куда вел коридор. – Хана вам, шакалы!
Луч дрожи посередине коридора вздрогнул, сместился. Коснулся дверного косяка в стене, за которой стоял я со спецами, и косяк – толстенная металлическая полоса – засветился, начал плавиться, потом бетон возле этого места стал на глазах белеть и крошиться, посыпался песок…
– Сейчас! – выкрикнул из зала Мародер. – Получите по полной программе!
Голос его наполняла злая горячечная дрожь, как тогда, на трубе АЭС. Я глянул на майора. Тот сидел на полу в луже крови, сержант поспешно затягивал жгут над его коленом.
В зале у Мародера что-то лязгнуло, потом хрустнуло, и он выругался. Разрушение стены приостановилось, воздух больше не дрожал. Я решился – пригнувшись, бросился поперек коридора к Пригоршне и Фишеру. Проскакивая мимо дверного проема, кинул взгляд в зал.
Мародер с энергатором на треножнике стоял в центре круглого помещения. Позади него высилось мощное сооружение – наверное, то самое устройство, поддерживающее портал, «темпостат». Его закрывал высокий металлический кожух-цилиндр двухметрового диаметра, верхушка которого уходила в потолок. Цилиндр был усилен ребрами жесткости, продольными и поперечными, вдоль него тянулись изогнутые трубки, похоже, из пластика. Разноцветные. Но по темпостату я лишь скользнул взглядом, как и по телам леших на полу, а вот Мародера успел рассмотреть лучше. Он как раз выдернул из казенной части энергатора дымящийся предмет, в котором я узнал странный пистолет, когда-то найденный нами на мертвом лешем. Мародер швырнул его под ноги, рванул из-за пояса другой, точно такой же, и с лязгом вдвинул в казенник энергатора. Больше я ничего не видел, не успел.
– Что там? – спросил Фишер.
– По-моему, он перезарядил энергатор. У него такая штука, вроде пистолета…
– Генератор перегрелся, – перебил ученый. – Он его сменил? Я слышал звук.
– Да.
– Полчаса работы, не меньше. Энергатор – это в основном усилитель, а луч генерирует то, что ты назвал пистолетом.
– Фишер, ты тоже с этой бригадой явился? – выкрикнул Мародер. – После штурма я тебя искал здесь, не нашел, расстроился… Но ты можешь вернуться, ты мне нужен. Входи с поднятыми руками, медленно. Это последний шанс, учти. Последний! Если ты со мной, я обеспечу тебе большое интересное будущее. Слышишь, будущее! Не это, поломанное, разрушенное, где мы сейчас топчемся, а полное настоящей жизни будущее там, на Земле! В Большой Зоне! Прислушайся, как это звучит: Большая Зона!
Фишер поглядел на меня, и я понял, что он не собирается использовать «последний шанс». Да и не было у него никаких шансов, Мародер слетел с катушек, это было слышно по голосу.
Скрипнула дверь в дальнем конце коридора, последний уцелевший анархист дал одиночный выстрел. Он больше не рисковал высовываться – выставив ствол, стрельнул наугад. Дробь бесполезно простучала по стенам.
– Есаул! – заорал Мародер. – Не давай шакалам высунуться, я их сейчас прижму!
Не знаю, слышал ли его соратник. Скорее всего, крик этот предназначался больше для нас, чтобы заставить понервничать. Есаул со своим дробовиком не мог серьезно повлиять на исход боя, но энергатор снова начал крошить стену. Теперь Мародер взял прицел пониже, на уровне пояса. Сержант закончил бинтовать простреленную ногу майора и присел рядом с ним. Стало совсем тихо, я слышал, как тихо гудит энергатор, как с шорохом осыпается бетонная крошка в полуметре от моего живота… Выбоина росла, подбиралась ко мне, с хрустом лопался бетон вокруг нее, стену пронзали трещины, вызванные внутренним напряжением. Требовалось что-то срочно предпринять, но идей не было. Бежать назад, к лестнице, рискуя нарваться на выпущенную в упор дробь? Ну ладно, дробь я переживу… А что потом? Играть в прятки с Мародером, ожидая, что он вот-вот пустит в ход еще какой-нибудь прибор из будущего? А что, если он сделает что-то с этой здоровенной дурой, установкой, поддерживающей, как я понимал, всю реальность, в которой мы находимся? Каково это, когда реальность исчезает вместе с тобой? Что ты чувствуешь в такой момент? Куда уйдут мысли, память? Куда денется то, что мы привычно, не задумываясь, называем душой?
А момент у нас был самый подходящий, чтобы подумать о душе… Из стены вывалился порядочный шмат бетона. И тут Бугров, до сих пор молча жавшийся в угол, подальше от двери, зашевелился. Он шагнул к майору, поднял его автомат. На миг я поймал взгляд здоровяка – что-то было странное в его глазах. Я уже замечал, что в последние сутки парень ведет себя необычно. То ли смерть Юлы и Сержа так на него повлияла, то ли фантастических событий и вещей – телепорта, иной реальности, куска будущего – оказалось слишком много для него… А может, все это вместе – по такому молчуну и не поймешь, что у него на уме.
Так или иначе, Бугров поднял оба автомата, свой и майорский, и шагнул к дверному проему. Лицо у него при этом было какое-то застывшее.
– Бугор… – начал Керзон и замолчал. Мы с Пригоршней переглянулись.
– Я пошел, – тихо сказал Бугров.
Зашевелился майор. До сих пор он сидел привалившись к стене, в кровавой луже и с закрытыми глазами. Я уже думал, что в отключке, но Озеров открыл глаза.
– Сержант, световая граната, потом Бугор.
– Так точно! Слышь, Бугор? Не лезь сейчас, я бросаю, ты готовься, а потом…
Бетон в полуметре от меня со звонким щелчком прорезала новая трещина.
– Бросай, – все так же тихо и безучастно произнес Бугров.
Керзон сорвал чеку и швырнул гранату в проем. На всякий случай я зажмурился. Граната взорвалась в зале, сквозь веки мигнула вспышка, полыхнувшая в проеме. Бугров бросился в зал, стреляя из двух автоматов… И надо ж было такому случиться, что Есаулу пришло в голову снова напомнить о себе именно в этот момент. Выстрел утонул в грохоте сдвоенных автоматных очередей. Заряд дроби просвистел вдоль коридора. Я успел увидеть, как из спины Бугрова полетели клочья ткани, плеснула кровь… Он сбился с шага… и напоролся на луч энергатора. Его тело поплыло, оплавляясь, будто свеча, и здоровяк завалился вбок, пропав из поля зрения.
Стрельба оборвалась почти сразу, и тогда низко пригнувшийся Пригоршня, отпихнув меня, рванулся в изуродованный, потерявший форму дверной проем. Он сразу открыл огонь. Я бросился следом. Упал, перекатился, вскинул автомат… Кажется, Бугров всадил несколько пуль прямиком в грудь Мародера. Броневую куртку они не пробили, но отбросили бандита назад, а очередь Пригоршни подрубила ножки треноги: дуло энергатора задралось вверх, луч буравил потолок, оттуда уже сыпалась пыль и крошево. Мародер с простреленными ногами, завалившись спиной на цилиндрический кожух, елозил пальцами по металлу и обвивающим его пластиковым трубкам. Пуля разорвала на темпостате патрубок зеленого цвета, бесцветная жидкость толчками выплескивалась из дыры и смешивалась с кровью.