Андрей Левицкий – Слепая удача (страница 46)
– Сталкеры, – заговорил Фишер, косясь на лейтенанта, – когда-то мы очень неплохо договорились. Помните? Так вот, я был бы не прочь возобновить наш договор. Иначе говоря, я с вашего позволения ухожу. У меня зреет стойкое убеждение, что за мной вертолет не пришлют.
– Это как сказать. – Дольский шагнул к ученому. – Ваша деятельность, гражданин Фишер, подпадает под ряд статей Уголовного кодекса, и мой долг…
– Нет, – твердо сказал Вера. – Саша, пусть он уходит.
Слепой с удивлением заметил, что она держит наготове «глок» и, кажется, готова наставить ствол на своего ненаглядного Сашеньку.
– Саша, он ученый, он должен работать, понимаешь? Он не должен сидеть в ваших лагерях, не должен давать показания, не должен служить разменной фигурой в каких-то политических играх. Он должен работать, заниматься наукой.
– Но интересы государства…
– Я говорю об интересах всего человечества! – резко выкрикнула Вера.
Дольский уставился под ноги. Потом неуверенно промямлил:
– Э… Химик, Пригоршня, Слепой… я очень вас прошу… никто и никогда не должен узнать… что я отпустил этого человека.
– Не боись, лейтенант, – заверил Пригоршня, – не сдадим.
– Фишер, – окликнул ученого Химик, – последний вопрос. Зачем вся эта коррида со штурмом, НУРСами? Зачем эти военные игры, если ты сговорился с лешими?
Фишер ненадолго задумался, потом ответил:
– Ладно. Если разговор у нас пошел доверительный, я объясню. Я вообще не хотел всей этой стрельбы, моя бы воля – не стал бы связываться с… с профессионалами, а нанял лучше сталкеров. Но в этой операции главным был не я.
– А кто?
– Его имя вам ничего не скажет. Для меня он был кем-то вроде партнера. Неприятный партнер, понимаете? Он мне мешал. Я не жалею, что с ним так вышло.
– Неприятный партнер? Что это значит?
– Это значит: он хотел быть главным. Пользоваться моими результатами, все решать за меня. Всюду совал свой нос, не говоря уже о том, что он контролировал доходы. Я начал с ним работать давно, еще через Нечая, брата Химика. Вся эта орава в противогазах – его люди.
– В любом случае, у тебя был радиомаяк, и когда лешие пришли на его сигнал, кончилось бы тем, что в живых остался ты один. Неважно, кто одолел бы, твой партнер или Афар. Так?
Фишер молчал.
Слепой вспомнил:
– Он писал Хакеру: «Проводишь меня к Периметру». Не «нас»! «Меня»! Он знал, что останется один!
– Ладно, Фишер, ступай, – кивнул Химик. – Хотя если бы не Вера…
– Я этого не забуду, госпожа Степцова! – крикнул Фишер, уже отойдя на пару десятков шагов. – Вы прекрасный ученый и великодушный человек. Я не забуду, слышите?
Слепой глядел на удаляющегося Фишера и размышлял о превратностях судьбы. Как бы там ни было, какие бы планы ни строили коллеги Дольского и хитрюга Фишер – а Слепой жив и долина артефактов ждет его. Так рассудила удача.
На кабине грузовика, почти целиком погребенного под грудами старых покрышек и ржавого стального лома, поднялась коренастая фигура. Слепой с удивлением узнал старого бойца, которого они с Пригоршней заперли в кузове автозака. Ветеран прыгнул на Фишера, они вместе покатились в пыли. Химик поднял автомат и дал короткую очередь в небо. Старик вскочил, выпустив ученого, Фишер тоже поднялся, хрипя и держась за горло. Они побежали в разные стороны.
– Автомат Калашникова – великий миротворец, – подвел итог Слепой. – Дольский, вы с Верой будете ждать вертолет? Вера, все нормально?
Вера взяла лейтенанта за руку и кивнула.
– Химик, а вы с Пригоршней сейчас в круглую долину, верно? Ты обещал взять меня с собой. Так вот, я готов!
Эпилог
Двое сталкеров сидели на склоне холма. Перед ними переливалась разноцветными вспышками долина артефактов. Вот только самих артефактов там уже почти не осталось: все, что можно было вытащить без лишнего риска, выгребли подчистую.
– Хорошо поработали, – сказал Пригоршня, любовно поглаживая раздувшийся рюкзак, где лежали спецконтейнеры. – Урожайные здесь места, надо бы сюда еще как-нибудь завернуть, проверить, выросло ли чего в этом огороде.
– Завернем, – кивнул Химик. – Мне тоже понравилось. Тихо, спокойно.
– Слишком спокойно. Такое чувство, будто чего-то не хватает.
– И снова ты прав! Что ж такое, ты в последнее время таким проницательным стал! Не иначе от Слепого ума набрался.
– Это кто еще от кого набрался! Знаешь, сколько я его поучал, он же Зоне ни бельмеса! Ладно, сдадим арты, станет повеселее. Мы ведь к Бармену не пойдем, правильно? Обратимся к кому-то посерьезней?
– Бармен… нет, это как раз для Слепого, он новичок, ему нужно перед народом покрасоваться, авторитет поднять. А мы с тобой люди тихие.
– Ага, – кивнул Пригоршня, – а также очень авторитетные и скромные.
Он встал, повертел в руках шляпу с обтрепанными полями и решительно нахлобучил на голову.
– Идем, что ли, Химик?
– Идем, идем, партнер.
Тихая долинка, набитая артефактами по самое не могу, – это, конечно, здорово. Любой сталкер мечтает наткнуться на подобное местечко. Но что значит одна маленькая долина, когда вся Зона лежала перед Химиком и Пригоршней… Зона свободы. Зона удачи.
Химик бросил последний взгляд на сверкающие разноцветными огнями аномалии и поднялся.
Уходя от долины, они ни разу не оглянулись. Этот кусок жизни остался позади. Лешие, порталы в будущее, бандиты и фанатики, сотрудники госбезопасности и ученые… а что ждет впереди? Да что угодно. Ведь это Зона. Здесь случается все – даже самое невозможное. И в любую секунду можно оказаться участником захватывающего приключения.
Напарники шагали на восток. Было утро, и солнце, пока что не жаркое, висело над кромкой леса. Свет солнца был куда ярче сверкания аномалий, сколько бы их ни уместилось в тесноте круглой долины. Напрасно аномалии соревновались с солнцем в блеске, напрасно они искрились и тянулись лучами разноцветного сияния за двумя сталкерами. Те шли быстро, навстречу солнцу и не оглядываясь.
Слепой, насвистывая веселый мотивчик, ввалился в бар и шмякнул на стойку перед Барменом потрепанный рюкзак.
– Привет! Бармен, у меня выдалась удачная неделька. Нужен хороший скупщик.
Бармену было скучно. Он уже столько раз видел восторженных новичков, радующихся первому хабару – как правило, какой-нибудь ерунде. Он наметанным взглядом окинул неказистое снаряжение Слепого и лениво разлепил губы:
– Что там у тебя?
Сталкер открыл горловину и подвинул рюкзак по исцарапанной стойке к Бармену.
– Если я скажу, ты все равно не поверишь. Так что лучше, как говорится, один раз увидеть.
Несколько сталкеров, сидевших за столами недалеко от входа, развернулись, чтобы понаблюдать, как Бармен станет обламывать наивного новичка и разъяснять основы коммерции.
Бармен заглянул в рюкзак. Потом перевел взгляд на Слепого. Потом снова глянул в рюкзак. И снова на Слепого. Тот подмигнул:
– Что? Думал, я консервных банок насобирал?
– Э-э-э… – протянул Бармен.
– Оптом дешевле, – предложил Слепой. – Я, видишь, обносился, хочу прикупить снарягу, припасы, бинокль хороший и еще кое-чего. Так что сдам все и цену накручивать не буду. Я же новичок! Мне полагается быть уступчивым, правильно?
– Сам все не возьму, – наконец решился высказаться Бармен. – Могу принять на хранение. Да, ты о снаряге говорил! Возьмешь часть товаром?
– Часть возьму, – согласился Слепой. – Только это будет очень маленькая часть, потому что иначе мне понадобится грузовик. В общем, договоримся.
– Точно. Да, и в моем заведении, как только скажешь, для тебя будет открыт кредит. Серьезным людям я всегда верю в долг.
Один из зрителей сказал:
– Погодите-ка, это же парень, которого Макарыч в обучение брал? Эй, Макарыч, твоя потеря нашлась! Что ж ты сказал, что молодой погиб? А он живехонек!
– Он так сказал от скромности, – пояснил Слепой, – чтобы не претендовать на половину моего хабара. Здоров, Макарыч.
Его несостоявшийся наставник понуро подошел к стойке.
– Живой, значит? Это хорошо. Не, какая там половина хабара? У меня и в мыслях такого не было, – горько признал Макарыч, не сводя глаз с приятно округлого рюкзака Слепого.
– Что ж ты, Макарыч? – с укоризной произнес Бармен. – Всем сказал, что пропал ученик, погиб. Так сокрушался!
– Так ведь исчез! – развел руками Макарыч. – А я еще с самого начала заметил: шальной он какой-то, все об удаче толкует. Нельзя в нашем деле на удачу полагаться.