Андрей Левицкий – Слепая удача (страница 38)
– Ну так вот, за теми завалами начинается пустошь. Мощенная плитами то есть. Полоса такая, свободная от хлама. И дальше бетонная ограда, метра два высотой. Даже больше. Вышки тоже имеются, но есть ли на них наблюдатели – непонятно. В общем, это воинская часть, а она, как лейтенант сказал, в середине свалки.
Дольский кивнул.
– Я думаю, пустошь – это нарочно. По правилам запрещено сгружать рухлядь ближе, чем сколько-то метров от ограды. Метров пятьдесят, видимо. Поэтому вдоль ограды простреливаемое пространство.
– Сколько еще до пустыря? – спросил Химик.
– Если так пойдем, – Пригоршня показал направление, – то метров двести по прямой. Но только мы здесь не одни. Я двоих видел, а может, их и больше. Думаю, это из группы Фишера. Они тоже к ограде подбирались. Осторожненько так крались, таились оттого, кто может на вышке торчать. И хуже всего – они могли меня заметить.
– Могли или заметили?
Пригоршня развел руками:
– Не знаю.
– Ну, они за тобой пошли, или, может, как-то отреагировали?
– Так а мне откуда знать? Я же сразу присел и назад – короткими перебежками.
– Ладно, чем они занимались?
– Тем же, что и мы. Говорю же, они крались к ограде. Вернее, к краю свалки перед оградой.
– Ну вот, а ты еще спорил. – Химик слегка улыбнулся.
– Ты о чем?
– Я говорил, они будут пробиваться мелкими группами. Нормальная тактика в этих условиях. Сперва шороху наделали, оттянули часть охраны на себя, но подальше от основной базы Афара, а потом перешли ко второй фазе операции. Интересно, сколько людей с Фишером? Лейтенант, как по-твоему? Ты должен лучше нас это представлять. Сколько диверсантов могла прозевать ваша служба?
– Почему «прозевать»? – обиделся Дольский. – Мы отслеживаем всех, кто вызвал подозрения. Семь человек зафиксировано. Я имею в виду таких, кто мог иметь связи с Фишером, и теми, кто за ним стоит. Предполагалось, что за этими проследят и выйдут на остальных.
– Мало. Их должно быть больше. Кто-то отвлекает, эти двое в обход пошли…
– Еще двое пропали в «стене», – напомнил Слепой.
Химик задумался.
– Предположим, до пятнадцати человек, – наконец объявил он. – Так что таких групп, вроде двоих, замеченных Никитой, может быть несколько. Интересно, как они собираются преодолеть стену. Метра два, да? Невысоко.
– Там еще наверняка колючая проволока поверху, так что метр можешь накинуть, – заметил Пригоршня. – Я толком разглядеть не смог. Решил не слишком маячить на виду, если рядом противник.
– Хорошо бы войти за ними в расположение части следом за этими двумя, – предложил Дольский. – Посмотрим, как они справятся, и проникнем тем же путем.
– Хорошо бы, – кивнул Химик, – только не выйдет. Придется ждать. Если они видели Никиту, то не полезут, пока не проверят тыл. Значит, будем ждать. Пусть диверсанты сделают свой ход, после и мы подключимся.
Все расселись, примостившись среди железного лома.
– А у нас пожевать нет? – тут же спросил Пригоршня. – Все мотаемся как угорелые, пожрать некогда! Химик, в Мишином рюкзаке наверняка ведь что-то найдется?
Слепой протянул ему рюкзак:
– Посмотри сам. Мне что-то не хочется.
– Ну и зря!
Пригоршня стал выгружать припасы: консервы, галеты, флягу. И не откладывая, тут же вскрыл первую банку. Несколько минут молча ели. Потом Вера, грызя галету, заговорила:
– Почему так получается? Ведь это же неправильно. Фишер – хороший ученый, почему он не продолжил работу, почему устроил это все? Публикации за границей и прочее? Но он же ученый! Если бы работал легально, мог добиться намного большего!
– Это долгая история, – ответил Химик. – Из-за его экспериментов случился катаклизм, пришлось эвакуировать базу. Наверное, он не хотел отвечать, если выяснится его роль.
– Или не хочет иметь дело с вашим первым отделом, – вставил Слепой.
– Ну почему? У них свой первый отдел имеется, можешь не сомневаться, – тут же возразил Дольский. – Вон, Веру отправили в Зоне работать, хотя она не хотела, но…
– Я не жалею, – тут же вставился Вера. И неожиданно улыбнулась. – Столько всего произошло! Нет-нет, я не жалею. Как бы я жила – там, в городе, без всего этого?
– Верочка наш человек, сталкер! – заулыбался Никита.
Но Дольского было не так просто сбить с мысли.
– Не в этом дело! – снова заговорил он. – Ну, хорошо, Вера не хотела, но ей пришлось. А Фишер сейчас где? Тоже здесь, в Зоне, рискует своей драгоценной головой под пулями!
– Фишер вообще рисковый мужик, это ясно стало, еще когда он в Зоне остался, не стал эвакуироваться, – напомнил Химик. – И потом в Зоне жил, один, авторитетным человеком стал. Не скажу, что он мне нравится, но все же…
– Так зачем ему понадобилось все это? – снова заговорила Вера. – Он мог точно так же работать, числясь в своем институте.
– Зона – она затягивает, – важно сказал Пригоршня. – Меня вот тоже когда-то ухватило да как поволокло… сам не понял, как это вышло, но я сейчас здесь и уходить не собираюсь.
– Это понятно. Я сама чувствую то же самое. Но зачем он связался с иностранцами?
– Вера, – осторожно заговорил Слепой, – а когда вы закончите свои эксперименты и вам разрешат публиковать научную работу – кто будет первым автором числиться? Наверное, руководитель вашей лаборатории?
Вера опустила глаза.
– Он будет вторым. Первым – директор института. Но я буду третьей! Это уже согласовано!
– Вот видите. А там у Фишера собственный институт, ему славу ни с кем делить не придется. Он очень любит себя, как я понимаю.
– Ну, это еще неизвестно, что ему позволят, а что нет, – раздраженно возразил Дольский. – Там свои порядки и тоже, наверное, не все гладко.
– «Наверное»?
Дольский пожал плечами и стал грызть галету. Эти твердые, как кирпич, галеты поочередно помогали всем уходить от неприятного ответа.
– А жалко, дедка этого, ветерана, с нами нет, – с набитым ртом пробурчал Пригоршня, – он бы тебе, Слепой, сейчас объяснил, что ты занимаешься агитацией в пользу потенциального противника. Что ведешь подрывную работу и льешь воду на мельницу заграничного империализма.
– Да я вообще не агитирую, я просто думаю: почему так? Фишер – ученый, и Вера ученый. Работают над одной и той же темой, но встречаются как противники. Зачем это?
– Да, это глупо, – согласилась Вера. И тут же снова, опустив глаза, захрустела галетой.
– Нет, в этом есть смысл, – заявил Дольский. – Есть мы, есть противник. И где бы мы ни оказались, всегда будет линия, которая нас разделяет. Фишер выбрал другую сторону, он враг.
– Он хороший ученый, – пробормотала Вера и стала заливаться краской. Ей вовсе не хотелось спорить с ненаглядным Сашенькой. – И выбрал ту сторону, где его талант лучше оценят.
– Но ведь ты не такая?
– Я вас всех примирю, – объявил Химик, – чью бы сторону кто ни принял, за кого бы ни стоял, а встречаемся мы все в Зоне на равных. И в этом есть высшая справедливость.
– Зона – великое место! – важно кивнул Пригоршня. – А автомат Калашникова способен разрешить любой спор, хоть научный, хоть политический!
Над свалкой прокатился гулкий грохот, от которого заложило уши. Земля содрогнулась, со штабелей посыпался металлический лом, звякнули уцелевшие стекла в кабинах. Пригоршня вскочил, отшвырнув консервную банку, – с кучи лома, под которой он устроился, свалилось несколько тяжеленных железок. Лязг и звон, которым сопровождалось падение, казались жалкими и тонкими по сравнению с только что отгремевшим взрывом.
– Главный калибр! – заявил Слепой. – Химик, здесь же до моря далеко! Как Фишер умудрился притащить к Зоне линкор?
Раздались автоматные очереди – сперва густо, потом все реже и реже, но бой не прекращался. Стрелки, вероятно, маневрировали между завалами техники и отходов, то встречались и начинали перестрелку, то снова оттягивались.
– Шутки в сторону, – заявил Химик, – начинается.
– Взорвалось не в расположении части, – заметил Пригоршня.
– Отвлекают. Штурм базы сейчас тоже начнется. Может, они уже пошли? Тогда и нам пора.
Химик с Пригоршней как более опытные двинулись к военной части первыми, остальные шли следом. Повороты и изгибы в ржавом лабиринте тянулись на сотни метров, но вот наконец впереди показались четырехскатные крыши наблюдательных вышек – маленький отряд вышел к ограде. В небо поднялись дымные столбы.
– Что это? – спросила Вера.
Пригоршня пошел первым, но вскоре возвратился: