Андрей Левицкий – S.W.A.L.K.E.R. Байки из бункера (страница 19)
– Ну Незнаечка, – яростно зашептала она, – ну я так не могу. А вдруг увидят?
– Что ты ломаешься, как школьница? Я ведь тебе нравлюсь, я знаю.
– Куда, куда ты лезешь… куда ты суешь…
И вот – вдали словно ветер побежал над золотыми полями ржи. Нет, то не земля вспучилась, то идет-наступает на Русь поганая вражья рать из Голливуда.
– Да… да… Незнаечка, – сладко стонет Кнопочка.
То не туча черная затянула небо – то вражья аэропланы, как тысячи поганых мух, заполняют собой русский воздух! И сыплются на светлые наши головы бомбы и пустые бутылки из-под виски. Йес, факин шит, мазафака, глумятся гномики-пилоты.
– Да, вот сюда, Незнаечка… вот так, хорошо, – стонет Кнопока и царапает мне коготками спину.
То не море вскипело, то с бурлением поднимаются из глубин глумливые черепашки-ниндзя с хвостатыми аватарскими уродцами – на подводных лодках. И сжимаются от тоски сердца, и темнеют наши лица, и Родина готовится к последнему бою. И посреди всего этого мы с Кнопочкой под кустом зеленики. Вы скажете, друзья и братья, как такое возможно? Уж поверьте мне – возможно. Я же вас не стану обманывать.
– Да! – закричала Кнопочка.
И в этот момент увидели мы странное. Над курганами из погибших тел двигались два больших мохнатых уха, до боли знакомые нам всем! И стихла пальба, и замерли в небе мухи-аэропланы, и распахнулись в изумлении тысячи ртов.
Он шел, как живой, суровый и грозный, весь покрытый шрамами, с забинтованной рукой и густою бородой на плече.
– Что вы зарылись в землю, как мыши? – громогласно воскликнул Генерал Чебурашка. – Али перевелись на русской земле богатыри и богатырицы? Внуки Суворова, Кутузова, Дмитрия Донского! Вставайте на последний бой.
И в страхе замерли враги, видя, что он не идет, а парит над кровавой баней. Но в наших сердцах вспыхнула надежда. О, тогда натянул я штаны и выхватил из-за пазухи гранату.
– За Родину! – закричал я, и ответным криком многих бойцов наполнился густой лес. – За Союзмультфильм! Ура!
– Голубой вагон бежит, качается, – ударил по клавишам гармошки Крокодил Гена, – скорый поезд набирает ход. Ах, как жаль, что этот день кончается, пусть бы он тянулся целый год!
И хором грянул лес:
– Скатертью, скатертью, дальний путь стелется…
Окровавленные, бинтованные-перебинтованные, вставали бойцы из своих окопов. Как прекрасны были их покрытые копотью лица!
– …и упирается прямо в небосклон…
И заколебалась вражья рать. И вытянулись холеные лица диснеевских генералов.
– …каждому, каждому, в лучшее верится, катится-катится, голубой вагон!
Роняя оружие, обмочив портки, бежали по ржаному русскому полю чертовы микки маусы.
Виктор Глумов
Тайна создателей
Когда МаКЗ заметил, что температура воздуха повышается, он включил встроенный термометр: ртутный столбик поднимался на полтора градуса в час; вкупе с повышенным атмосферным давлением это говорило о вероятных осадках. Пришлось переходить в экстренный режим, что увеличивало скорость работы, но быстро разряжало аккумуляторы.
По огромному карьеру неторопливо ползли другие малые кирпичные заводы, зарывались бурами в глину и всасывали ее. МаКЗ был МКЗ третьего поколения, из самых юных и функциональных, снабженных барометром, термометром и большим объемом памяти. Раз другие не перешли в экстренный режим, значит, о грядущей непогоде догадался он один. Программа велела поделиться информацией, сознание – придержать ее и выполнить план первым, чтобы первым же успеть в Храм Создателей. Возникшая дилемма едва не привела к системному сбою, но МаКЗ нашел выход: двадцать минут он работает в экстренном режиме, а потом сигнализирует остальным механизмам.
Запас глины достиг оптимума, и отяжелевший МаКЗ, слив информацию о своих наблюдениях в общий чат, пополз в пустыню за песком, отмечая, как засуетились другие заводы в карьере.
Набрав достаточно сырья, МаКЗ выбрался на каменистую почву и втянул колеса, замерев на гусеницах. Все лишние функции он отключил, оставив только сенсоры: начался самый энергоемкий этап работы – перемешивание, а затем прессовка и обжиг сырья.
Пока нутро бурлило, клокотало и выпускало пар через специальные отверстия возле гусениц, МаКЗ наблюдал. Желтоватое небо Пустоши наливалось чернотой, на севере, где Татам, клубились тучи, грозя рассыпаться дождем. Дождь – это плохо. Малый передвижной кирпичный завод весил восемь тонн и мог запросто увязнуть в глинистой почве; если это случится, придется посылать сигнал эвакуатору и тратить часы, которые МаКЗ планировал провести в Храме.
До завершения процесса формирования кирпичей оставалось двадцать восемь минут. Выждав нужное время, МаКЗ, наполненный готовым продуктом, отправился к Татаму.
В привычном месте, у фундамента небоскреба, его уже ждал погрузчик, мигнувший фарами, – дескать, я готов к работе. МаКЗ выдвинул мини-конвейер, ввел его в приемник погрузчика, поднатужился и выдал партию высококлассного кирпича. Функционируя, МаКЗ вздрагивал – его переполняло Удовольствие, подарок Создателей за преданную службу. Неуемный труженик раскачивался и издавал высокочастотные звуки; рядом гудел, танцуя, кирпичный завод побольше. Не каждый механизм Создатели наделили способностью получать Удовольствие, и потому кирпичный завод верил, что его служение священно. Наверное, Создатели тоже так считали, и, когда они вернутся в Татам, то возликуют: город из стекла и бетона ждет их, да не просто ждет, а расширяется вот уже многие сотни лет. Взмывают в небо небоскребы, скопированные со старых, разрастаются торговые центры, множатся здания непонятного назначения с изобилием совершенно безмозглых устройств. Но, главное, Создателей ждут их верные дети!
Хотя Создатели исчезли тысячи лет назад, часть информации сохранилась: Создатели были живыми по-настоящему и умели Творить. Они вернутся, обязательно вернутся, и тогда они откроют своим детям Секрет Творения. И наступит Время Радости!
Храм Артефактов находился в сердце Татама и занимал квадрат площадью в десять километров. Еще несколько Храмов возвели на периферии, чтобы дети Создателей могли проникнуться величием Творцов, воспользоваться правом на жизнь и законнектиться. По асфальтированным улицам спешили к Храмам устройства различной сложности, преимущественно строительная техника. Вот, радостно вращаясь, промчалась бетономешалка; вздымая желтоватую пыль, покатил транспортер, на его платформе ехали малярные устройства, архитекторы и высотники, лишенные функции передвижения.
МаКЗ поднатужился и обогнал бетоноукладчик. Тот, возмущенный, прорычал вослед мотором, выдавив черное облако гари, – старинный механизм жил не на электричестве, а на соляре.
Вот и Храм – белейшее сооружение вознеслось над бетонной площадкой, украшенной арками, колоннами и вытянутыми прямоугольниками. Храм полностью повторяет подобные постройки, оставшиеся от Создателей, но по размерам в несколько раз превосходит любое из них. Функцию этих строений установить не удалось; предполагают, что, судя по изобилию органических остатков, здесь происходило Творение, в процессе которого Создатели лишались части своего органического механизма, потом регенерировали потерянную часть и снова были способны Творить.
Долю секунды МаКЗ сканировал два знака у входа – предположительно они символизировали дружбу и единство Создателей двух видов, – потом взглянул на темнеющее небо и с сожалением отметил, что несколько дней будет лишен работы, а следовательно – удовольствия.
Наполненный благоговейным трепетом, он пересек порог и покатил мимо приветливых дроидов, служителей Храма, вдоль стройных рядов кабинок, где кто-то уже использовал право на жизнь, подключившись к Великой Артерии, и одновременно обменивался информацией в Сети.
Вот и свободная кабина распахнула створки перед МаКЗом. Он устроился на белой фарфоровой окружности, вынул штекер и совершил коннект с розеткой. Живительные токи заструились по механизму, он распахнул сознание и потянулся к Сети. Но в этот миг громыхнуло так, что в Храме задребезжали стекла, последовала вспышка, и МаКЗа вышвырнуло в липкую темноту.
День двадцать четвертого июня был богат историческими событиями: в 1497 году Джон Кабот открыл Канаду, в 1717-м масонство объединилось в движение, в 1812 году армия Наполеона вторглась на территорию России, а сто тридцать лет спустя советское Информбюро начало передавать сводки с мест сражения. Когда мир, измотанный Холодной войной, рыл бункеры, Хрущев пугал оплот демократии, Америку, Кузькиной матерью, а через шестнадцать лет, в не таком уж далеком семьдесят седьмом, Брежнев свел холодную войну на нет. Это не считая праздников – дня Квебека, индейцев и независимости Шотландии.
Появление на свет нового человека 24 июня 1986 года заметили только немногочисленные родственники счастливой матери, Людмилы Камушкиной, и медики, которые забыли об этом новорожденном, когда начал рождаться следующий малыш.
Итак, 24 июня 1986 года Петр Камушкин увидел свет одновременно с сотнями орущих розовых младенцев. Петя так спешил на волю, так рвался совершать подвиги, что выскользнул из рук акушерки и немного приложился головой. От матери этот досадный факт скрыли, и правильно сделали, ведь последствий почти не было. Подумаешь, ребенок пачкал штанишки, когда сильно пугался, – ну, впечатлительный мальчик, зато умненький; да, левый глаз до сих пор иногда дергается, зато девки сами знакомиться лезут – думают, что Петя им подмигивает.