Андрей Левицкий – Рождение Зоны (страница 41)

В боку закололо, легкие будто ошпарили. Мы выскочили из леса на берег.

Река и правда была довольно широкой, но мелкой: из весело журчащей воды выступали камни. Здесь росла сочная ярко-зеленая трава вроде земной осоки. Под ногами захлюпало – берег оказался заболоченным.

По колено в воде стоял мужчина, держащий свою спутницу на руках. Я не узнал бы их, если бы не светло-медовые волосы девушки. Искра и Май! Он в сознании, хотя пошатывается. Она, видимо, в обмороке, голова свесилась, и вода полощет кончики волос.

А прямо за ними, на противоположном от нас берегу, стояли дикие.

– Май! – заорал Пригоршня во всю глотку. – Май, братуха, держись, мы идем!

Парень обернулся, заметил нас, на лице мелькнула радость, и тут его перекосило – увидел наших спутников.

Лицо Мая тут же вытянулось, а уголки губ поползли вниз. Он крепче прижал к себе сестру и пошатнулся. Диких было особей пять, все – дикари дикарями. Они приплясывали от нетерпения, но при виде нас насторожились.

– Это друзья! – надрывался Пригоршня, силясь перекричать журчание реки. – Это не нечисть! Просто похожи!

– Они вас подчинили, – пробормотал Май.

Почему-то его совсем тихие слова я расслышал отчетливо. Май вздрогнул, будто его дернули за поводок, и сделал шаг к «дикому» берегу. И еще шаг. На нас он больше не смотрел.

– Стой! – завопил Никита.

– Бесполезно, – остановил его я, – он под контролем. Нам нужно поторопиться.

Мысль-предупреждение от Сизого толкнула в голову: стой, ты не сможешь сопротивляться диким. Их шестеро – вполне достаточно, чтобы держать тебя, Пригоршню и Мая. Девушка без сознания. Ее держать не надо.

Я поймал за рукав ломанувшегося на помощь Пригоршню. Напарник рассерженно фыркнул, выдираясь из моих пальцев:

– Они же их убьют!

– Стой, а то нас убьют. Это же нечисть.

– И что?! Сейчас мы их!

Никита прицелился и нажал на спусковой крючок, но не попал – выстрел ушел гораздо выше голов противника.

– Что за черт?! – он уставился на свою руку так, будто это была чужая и враждебная конечность.

– Прицел сбивают, – пояснил я. – Ближе подойдем – возьмут под контроль. Дошло?

– Так что, стоять и смотреть?! Да я лучше сдохну!!!

Наверное, Искра напоминала ему об Энджи. Впрочем, я тоже не мог спокойно наблюдать, как Май медленно, крошечными шажками, пошатываясь от напряжения (наверняка он сопротивлялся пси-атаке), приближался к гибели.

Кто-то из наших спутников выстрелил – и не попал. Я поймал мысленное объяснение-извинение: диких больше. Один держит Мая, остальные сбивают прицел. Не отвлекайся они на нас – Май давно сломался бы окончательно.

К счастью, у диких не было гаусс-ружей.

Меня осенило. Нет, гением я себя не считаю, но все-таки – минимум, выдающийся интеллект!

– Надо, чтобы нас с тобой взяли под контроль, – сказал я Никите, зная, что спутники нас услышат, – наши манипуляторы, не дикие. Сизый – меня. Длинный – тебя. А Рыжий пусть держит оборону. Пробить чужой контроль у них, небось, сил не хватит.

Манипуляторы закивали. Воодушевленный, я продолжил:

– Все вместе перейдем реку… Стоп! А можно сделать так, чтобы дикие решили, будто нас сломали?

Сизый, Рыжий и Длинный обменялись короткими мыслеобразами. Я уловил согласие, но с нотами сомнения.

– Отлично. Значит, мы идем вперед. Когда подходим – хватаем Мая и тащим к вам. Рыжий быстро перехватывает контроль над ним. Сможете?

На этот раз неуверенности было больше.

– И на всякий случай – стреляйте, – подсказал Никита. – Отвлекайте их. Им-то до вас с того берега не добраться!

Сизый улыбнулся, подошел ко мне и взял за запястье.

Тело перестало мне принадлежать. В прошлый раз, когда надо мной брали контроль в Столице, я был зол и думал только о скорой смерти. Сейчас я доверял контролирующему и потому мог проанализировать ощущения.

Я все время чувствовал Сизого – рядом, буквально в одной черепной коробке. Он двигал моими ногами, одновременно деликатно подбадривая, будто по плечу похлопывал. Похожие ощущения, когда крепко переберешь, и друг волочет тебя домой, добродушно подшучивая. Ноги, вроде, переставляешь, но ни направление, ни скорость движения не контролируешь.

– Ох ты ж… – сказал Никита и тут же добавил обрадованно: – О, речь оставили. Здорово, Длинный, добро пожаловать в мои мозги! Располагайся, тут тесно, но клево!

Со скоростью несвежих зомби мы ступили в реку. Течение ледяной воды норовило сбить с ног, икры свело судорогой. Я с удивлением увидел, как убираю пистолет в кобуру. Рядом крякнул недовольный Никита. Понятно – так нужно, дабы раньше времени не пробудить в противнике подозрения. Пусть думают, что нас подчинили.

Из-за спины наши друзья вели беспорядочный огонь, отвлекая диких.

Май брел вперед. Ужасно видеть, как дергается его голова, как он замедляет шаг в тщетной попытке сопротивления.

Я побывал в его шкуре и мог только поражаться силе Мая. Наверное, дело объяснялось тем, что парень боролся за сестру. Мы достигли середины реки и почти догнали его, когда я почувствовал неладное. Будто Сизого в моей голове пытались подвинуть.

Непроизвольно дернулась рука. Я запнулся, разум затуманился…

… ударить Пригоршню…

Никита тоже споткнулся. Я хотел крикнуть ему, что меня, кажется, пытаются подчинить – и не смог, не слушался язык. Самое время паниковать, тем более, я почувствовал растерянность Сизого. Через силу обернулся – он стоял на берегу, слепо выпучив глаза и опустив пистолет.

Вот ведь!..

…сбить с ног, лицом в воду. Прижать. Перестанет дергаться. А чего он? Шагает, как на прогулке, только мешает. Всегда мешает. Ничего собой не представляет, если бы не я – давно пропал бы. Зато думает, что он главный в паре. Отбирает половину всего. Половину артов, половину славы. Выеживается, а ничего не делает. Всегда за него я. Пора его проучить…

Я был уже в нескольких шагах от Пригоршни. Напарника била крупная ознобная дрожь. Надеюсь, он сопротивлялся.

Поднявшийся ледяной ветер ненадолго отрезвил: видимо, дикие растерялись, и часть внимания рассеялась. Было от чего: первый порыв чуть не сбил меня с ног, вода пошла мелкими волнами, которые, налетая на камни, вздымались брызгами. Сосны застонали, посыпались длинные темно-серые иглы. Разболелись, будто от удара сложенными ладонями, уши, ноги ломило немилосердно.

Короткая – на один вдох – передышка, и новый порыв. На этот раз, чтобы устоять, пришлось согнуться. Вскрикнул Май – не удержался, упал в воду, выронил Искру. Дикие, от природы более легкие, чем люди, – попадали на траву. Надо использовать шанс, чтобы прикончить их! Увы, я не в силах помочь Маю, барахтающемуся в ледяной реке – глубина всего-то по колено, но попробуй подняться, когда ветер все усиливается.

И еще передышка. Ветер стих внезапно, словно его выключили. Я успел выпрямиться и оглядеться: сквозь звон в ушах не пробивались даже мыслеобразы Сизого, я полностью контролировал свое тело. Наши помощники из Столицы тоже не удержались на ногах. Рыжий и Длинный самозабвенно обнимали ближайшее дерево, у корней его сидел Сизый и изумленно тряс головой. Так, эти в порядке. Пригоршня тоже в порядке: в отличие от меня, уже прочухался и бредет к противоположному берегу, преодолевая сопротивление внезапно усилившегося течения. Кстати, речка, вроде бы, стала глубже… Я с изумлением уставился вверх: вода не только доползла почти до середины бедра, она изменилась.

Раньше о подобном доводилось только читать: река замерзала на глазах.

Вода текла медленно, тягучая, словно глицерин или передержанная в морозилке водка, она сделалась непрозрачно-черной и схватывалась крупинками, как лужи в ноябре. Внезапно выглянувшее солнце не могло пробить ледяную кашу, блики прыгали по поверхности. Изумленный, я задрал голову: тучи исчезли, рассеялись. Небо было бездонно-голубым, ледяным, прозрачным, и кристаллики льда танцевали, посверкивая, вокруг меня.

Только тут пришел холод. Зубы выбили замысловатую дробь, и, хуже того, судорогой схватило правую ногу – от стопы до бедра. Я взвыл и чуть не упал, но успел заметить: Май выловил Искру и теперь тянул ее за собой, закинув руку сестры через свое плечо и поддерживая девушку за талию. Пригоршня тоже чапает. Медленно, но продвигается к врагу, а я тут корчусь, пытаясь, как учили на плаванье в школе, согнуть ногу в колене и потянуть себя за большой палец…

На этот раз ветер не налетел порывом. Он просто начался, и с каждой секундой мощь его возрастала. Лицо покрылось ледяной коркой, обледеневшие иглы сосен стучали, как мои зубы, солнце слепило – яростное, негреющее…

Сизый пробился раньше диких и поддержал меня, отключив боль. Я снова был марионеткой в дружеских руках, но хотя бы мог двигаться, пусть и не быстро.

Пригоршня почти выбрался, когда дикие пришли в себя и ударили. Мы с Никитой слишком замерзли, чтобы сопротивляться, и продержались, даже при помощи манипуляторов, несколько секунд. Мая же сломали сразу: он выпрямился и зашагал к мучителям, послушно и неестественно.

…Догнать этого здоровенного урода и прикончить. А какого хрена он?! Ненавижу! Всегда ненавидел. И завидовал. Но скрывал. И он же меня ненавидит. Но скрывает. Было вместе удобно, теперь стану один. Одному достанется больше…

Сизый словно дал мне подзатыльник, и чужие мысли отодвинулись. Огромных усилий стоило не запаниковать: я на полном серьезе ХОТЕЛ убить Никиту. Ненавидел и завидовал, и мечтал расправиться. Черт, вот оно как бывает, когда тебе внушают что-нибудь: чужие и чуждые мысли принимаешь за свои. Никита обернулся, внимательно посмотрел на меня и остановился. Упер руки в боки. Подмигнул. Пальцы его нервно поигрывали на кобуре. Он тоже под контролем…