Андрей Левицкий – Рождение Зоны (страница 31)

Русоволосый остался на выступе, отцепил веревки и, будто ящерица, без страховки спустился по практически отвесной скале. Хорошо, Пригоршня этого не видел, а то потянуло бы его на подвиги. Пока мужчины сматывали веревки, Никита закатал рукав и продемонстрировал дамам бицепс. Они выпучили глаза и остолбенели. Вскоре и мужчины заинтересовались, но не рисковали подойти, а просто наблюдали со стороны.

Судя по их лицам, они не сочли здоровенный бицепс Пригоршни ни красивым, ни функциональным, решили, что много мяса наросло из-за мутации. Эксплуатировать «миелофон», чтобы узнать их мнение, я не стал.

Русоволосый молча нацепил рюкзак – черный, ромбовидный, с множеством отделений – и зашагал к ущелью. Спецназовцы цепью устремились за ним, нам же выделили место в середине строя, как самым слабым. Пригоршня немного этим повозмущался, но когда с вершины сорвался камень и чуть не пробил голову черноглазому проводнику, идущему впереди меня, смолк.

С неба начали падать капли. Я решил не думать о них и поверить местным синоптикам – все равно ничего изменить нельзя: вход в ущелье уже было не разглядеть, только справа и слева высились черные уступчатые скалы, нанизавшие на свои вершины облака.

Казалось, этот мир необитаем: ни насекомого, ни травы, ни даже мха. И ведь тут не повышен радиационный фон – дозиметр молчит. Вскоре я понял, почему так: за очередным завалом обнаружился сугроб.

Перед выходом мы надели под камуфляж теплосберегаюшие штаны и рубахи, и потому не почувствовали, насколько здесь было холоднее. Тут, в горах, намного прохладнее, и никогда не наступало лето.

Начавшийся было дождь превратился в оседающий туман, медленно падающие мельчайшие капли напоминали пыль. Благо, серая роба деревенских, надетая поверх камуфляжа, не пропускала воду. По отвесным скалам струйками стекала вода, под ногами они соединялись в ручьи.

– Долго еще по ущелью топать? – крикнул Пригоршня проводнику – эхо заметалось, усиленное скалами, он аж голову втянул и прошептал: – Ничего себе!

– Полчаса, – ответил русоволосый, шагающий впереди колонны.

Осел густой туман, и остаток пути мы шли, словно в молоке. Впереди маячила спина Пригоршни, а того, кто шагал перед ним, видно уже не было. Все это время я мысленно молился, чтобы не хлынул дождь и не начался камнепад.

Вскоре туман начал рассеиваться; за белесым маревом плыл солнечный диск, то прячась за облаками, то выныривая из них.

Ущелье понемногу расширилось, склоны скал стали более пологими, и мы, наконец, вышли к обрыву, откуда открывался вид на долину, напоминающую кратер гигантского вулкана. Под нами плыли облачка, закрывая ее середину. У подножия гор угадывалась буро-красная и, о чудо! – зеленая растительность. Со всех сторон долину окружали холмы, подернутые сизоватой дымкой.

Налетел ветер, хлестнул по щекам, отогнал облако, закрывающее обзор, и я увидел каплеобразное озеро – холодное, стальное, – в которое впадала горная речка. Обернулся к скалам, скрывающим надвигающуюся с востока стену вечной стужи.

– Озеро теплое, – впервые за все время подал голос русоволосый командир группы. – Тут был вулкан, остались гейзеры. Говорят, он когда-нибудь проснется. Нам нужно преодолеть долину, а дальше – за холмы.

Его рассказ дополнила рыженькая Айя:

– Там может быть опасно: нечисть, которая оккупировала Столицу, иногда спускается погреться. Наша задача – не шуметь, чтобы враг не заподозрил, что мы приближаемся. Если нас заметят, будут ждать.

Русоволосый обнял ее за талию и продолжил:

– Я вижу, вы издалека, поэтому многие наши действия кажутся вам странными. Поверьте, мы знаем свое дело, и если принимаем какое-то решение, значит, оно оптимально. В спорных ситуациях мы, конечно же, будем с вами советоваться.

Айя прильнула к командиру, и я сделал вывод, что они – пара. Красивая, надо отдать должное, пара. Мужчина высок, поджар, скуласт, в его ярко-синих глазах словно спряталось небо, которое тут показывается редко. А девушка…

Только сейчас я понял, почему Айя так располагает к себе: мы истосковались по солнцу и краскам, а она яркая и напоминает осеннюю бабочку, которую хочется поймать и согреть.

– В дорогу, хватит расслабляться, – проговорил командир и зашагал на пригорок.

За бугром была расщелина, по которой нам и предстояло спускаться. Н-да, без снаряжения тут никак. Мужчины сняли рюкзаки и начали готовить веревку, цеплять подобия карабинов. Командир достал складной железный штырь и принялся вбивать его в трещину в камне.

Удары молота громом разносились над долиной. Вскоре система тросов была готова, и спецназовцы один за другим соскользнули по веревке на скальный выступ. Мы с Пригоршней спустились предпоследними. Командир отряда замыкал.

Так постепенно мы преодолели отвесный склон, а дальше, держась за веревки, спускались по насыпи. Камни были скользкие после недавнего тумана, и я постоянно оскальзывался. Местные же демонстрировали чудеса ловкости – никто ни разу даже не пошатнулся.

Когда ноги, наконец, коснулись земли, я вздохнул с облегчением. К этому времени выглянуло солнце, и серая лужица, откуда вытекал ручей, окрасилась в пронзительно-синий цвет. Мы невольно запрокинули головы. Боковым зрением я наблюдал за аборигенами: все они, улыбаясь, на краткий миг стали похожими на обычных людей.

По глазам полоснул яркий луч, и я невольно зажмурился. Проморгался, потряс головой. Ощущение было, словно хулиган зеркалом пускает в глаза солнечных зайчиков. Интересно, что здесь, в необитаемой долине, так отражает свет?

На скалах, что в полукилометре от нас, мигал золотистый огонек, будто враг засел там с биноклем и смотрел на нас, а линзы бликовали.

– Пригоршня, – сказал я, демонстративно разглядывая руки (а вдруг, и правда, бинокль? Пусть враг не подозревает, что мы его обнаружили).

– Чего случилось?

– Слушай меня, посмотришь позже. Справа от нас на скалах кто-то есть. Предположительно с биноклем.

Командир услышал наш разговор, напрягся. Остальные были заняты – сворачивали веревки, которые, если повезет и мы выживем, пригодятся нам на обратном пути.

Пригоршня поднял голову, уставился на скалы и сказал:

– Точно. Свет неравномерный – враг движется.

– Ты тоже видишь? – спросил я командира, он кивнул. – Что это может быть?

– Скорее всего, там с давних времен осталась какая-то установка. Нечисть так себя не ведет, они отсталые; наших деревень тут нет и быть не может: весной вся долина превращается в сплошное озеро – тает снег.

– Точно, здесь нет других людей? Уверен? – уточнил я.

– Уверен, тут жить нельзя.

Подошла Айя, тронула командира за плечо:

– Дар, что там?

Он помотал головой:

– Померещилось.

Объект перестал мерцать, хотя солнце светило все так же. Я на месте чужака с биноклем, поняв, что меня засекли, затаился бы. Похоже, он так и сделал.

– Я бы не расслаблялся, – сказал Пригоршня. – И рекомендовал бы отряду быть начеку.

Командир, оказывается, его звали Дар, объяснил подчиненным, что происходит, посоветовал поглядывать на скалы, но украдкой. Вдруг все-таки враг есть.

Мне вспомнился рассказ Ильбара:

– Дар, Ильбар говорил, что ваши летательные аппараты кто-то сбивает за горами. Где именно? Может, это те, кто следит за нами сейчас?

Командир достал из нагрудного кармана сложенную вчетверо видавшую виды карту, подошел ко мне и развернул ее. Она напоминала творение Картографа с непонятными разноцветными штрихами. Однако озеро было узнаваемо.

Дар провел пальцем по черному пунктиру:

– Вот Драконий Хребет, мы с него спустились. Все флаеры падают над хребтом, это гораздо дальше, чем мы сейчас, – он соединил пальцем две точки, задумался. – Если там есть какая-то база, дойти можно за полчаса… Непонятно, кто может следить? Нечисть? Не верю.

– Мародеры, – предположил Пригоршня.

Айя свела брови у переносицы. Пришлось объяснять:

– Всегда есть такие, кто не хочет работать, но любит красиво жить. Им проще что-то у кого-то отнять, чем делать самим. Такие элементы нашли базу в горах, обосновались там и промышляют разбоем.

– Люди? – не поверила она.

– Люди, люди, – проворчал Пригоршня. – Раз нечисть одичала, значит, и люди могут одичать.

– Уходим отсюда, – распорядился Дар.

Шли мы парами: Дар и Айя – в авангарде, мы с Пригоршней, как особо ценные члены команды, – в середине строя. Все напряглись и держали гаусс-винтовки наготове. То и дело я чувствовал на себе внимательный взгляд и все не мог понять, кто мной интересуется: свои или предполагаемый противник.

Даже приятная глазу зеленоватая трава, даже кусты, похожие на перекати-поле, усыпанные алыми ягодами, не радовали. Дурное предчувствие не давало покоя. Я шагал, накручивал себя, и задуманное все больше казалось авантюрой. Там же целый город, населенный нечистью! Хорошо, если просто зарежут, а потом обезглавят. Но ведь нечисть – садисты, натуральные маньяки, им нравится выпускать жертвам кишки и наблюдать за мучениями жертв.

– Кровянику надо будет на обратном пути собрать, – подала голос идущая позади блондинка.

Я оглянулся: девушка с тоской провожала взглядом кусты с ягодами. Видно, что она борется с инстинктом собирателя.

– Если выживем, – сказал ее спутник.

Солнце припекало макушку, он снял тюрбан и явил миру прическу, смахивающую на одуванчик. Теперь он один в один напоминал Пьера Ришара, только сурового.