Андрей Левицкий – Рождение Зоны (страница 26)

На головах чернели каски.

– Забавная у них униформа, – проговорил Пригоршня.

Вот он, момент истины. Мы приближались к горожанам, а они стояли неподвижно, будто роботы. Спасибо, хоть не целятся в нас. Утюгообразная застава была размером с пятиэтажку, без окон и дверей, она состояла из двух частей: нижней, монолитной платформы, и верхней, имеющей множество латок, заклепок и выступов.

– Приветствуем вас, – проговорил горожанин справа, когда нам до заставы оставалось метров пятьдесят.

– Пусть ваше лето будет теплым, – хором отозвались Май и Искра.

Охранники не шелохнулись, я ощутил их внимательные взгляды и невольно поежился. Охранник слева был молод, скуласт и чернобров, его напарник – высок, худ и бесцветен.

– И вам добрый вечер, – поздоровался Пригоршня. Он остановился напротив чернобрового: – Вам сообщили, да? Мы прибыли из другого мира.

– Сообщили, – ответил бледный и развернулся к сооружению. Теперь я понял: оно не ржавое, это покрытие такого цвета.

– Пусть у вас все получится, – пожелала нам Искра, Май обнял ее за талию и улыбнулся.

Бледный охранник подошел к краю платформы, что-то надавил, и створка двери с шипением поднялась.

– Проходите, – сказал чернобровый, и мы направились к входу, но Искра и Май не сдвинулись с места. Пришлось остановиться.

Неужели горожане бросят их на улице, на ночь глядя?

– Вы чего? – крикнул Пригоршня и поманил попутчиков за собой. – Идем, погреемся.

Май мотнул головой:

– Нам нельзя. Нечисть проникает в мысли, она не должна знать, как пробраться в Небесный город.

Вот так номер! Если бросить их под открытым небом, они гарантированно погибнут – или от холода, или мутанты сожрут. Здесь укрыться негде, а до леса, чтоб заночевать на ветвях, они засветло не доберутся.

– Пусть они тоже идут, – предложил Пригоршня, – холодно ведь, замерзнут.

Чернобровый и бледный переглянулись, но промолчали; мне не понравилось их молчание. Этот мир пережил катастрофу, жалкие остатки человечества боролись за существование, людей выжило мало: одних убила нечисть и дикие звери, других – стихия. Но, несмотря на это, горожанам, похоже, было чуждо не только сострадание, но и чувство локтя.

– Минуту, – бледный исчез за дверью, донеслось бормотание.

– Нам нельзя внутрь, – произнесла Искра дрожащим голосом. – Это не принято. Спасибо, но мы пойдем. Не пропадем, мы и не из таких ситуаций выбирались.

– Нам и так теперь нельзя будет уходить в лес. Мы слишком много знаем, – поддержал ее Май. – В деревне наши братья и родители. Не волнуйтесь за нас, мы успеем добраться раньше, чем ударят морозы!

– Если вдруг придет зима, – проговорила Искра, – просите, чтобы нас взяли в город.

Не дожидаясь разрешения погреться, Май и Искра повернулись и зашагали прочь. Потом побежали, стремительно отдаляясь, превратились в смутные фигурки, тающие в испарениях – и вот уже их не различить. Раздосадованный Пригоршня сплюнул. А я понял, что вряд ли увижу Мая и Искру еще когда-нибудь.

– Им разрешено побыть до утра, – проговорил высунувшийся из дверного проема бледный. – И где они?

– Ушли, – сказал Пригоршня, протянул ладонь и представился, но местные не знали, что делать с его рукой – здесь рукопожатие не принято.

– Тогда пошли, – сказал чернобровый. – Вас давно уже ждут.

– А телепорты у вас есть? – спросил Пригоршня, но ответа не дождался.

Внутри заставы пахло ржавчиной, тускло светились встроенные в стену плоские лампочки. Впереди шагал бледный, затем – я и Пригоршня, чернобровый замыкал. Интересно, знают ли они про телепорт? Или горожанам, как и деревенским, не положено знать всего? Я переложил «миелофон» в карман из контейнера, висящего на поясе. Сразу же обрушился поток чужих мыслей. Звучали они в одной тональности, и трудно было различить, где чья:

Они похожи на нас.

Интересно, здоровяк – человек или гемод?

Не нравятся мне эти двое.

Хотелось верить, что последняя мысль – Никитина.

– Мужики, – спросил я, поднимаясь по лестнице за провожатым. – Вы освоили межпространственные перемещения. Нас очень волнует один вопрос: есть ли в Небесном городе телепорт?

Межпространственные перелеты? Сейчас увидят – вот удивятся.

Второй представил летающий монитор, чем меня позабавил. Признался себе, что не понимает, о чем мы, подумал: «Ильбар должен знать». Причем этот второй думал образами, из-за чего его мысли не читались, а представлялись прямо в голове.

Ну, тупыыые.

Да уж. Но скорее не тупые, а малоинформированные. Разделение информации тут – распространенная практика.

– Мы не знаем, – озвучил мысль идущий позади чернобровый. – Профессор Ильбар или Канцлер должны быть в курсе.

Поднявшись по лестнице, мы очутились в небольшом коридоре с куполообразным потолком, прошли вдоль пяти металлических дверей с сенсорными панелями. Бледный приложил руку к панели напротив выхода. Донеслось характерное жужжание, и перед нами открылась ярко освещенная просторная рубка с мониторами на стенах, многочисленными рычагами, кнопками.

Как только чернобровый подошел к самому большому экрану, под ним из пола выросло кресло, он сел и принялся водить пальцем по монитору, совмещая красные точки с синими. Бледный остался рядом с нами, он мечтал о желанной женщине и скором свидании, а еще его мучил голод и у него болела спина. Чернобровый не думал вообще: механически повторял заученные действия.

– Присаживайтесь, – сказал бледный, ударил по серебристой панели – и позади чернобрового возник рядок из пяти кресел.

Едва я сел, кресло подо мной начало деформироваться, принимая форму тела. Пригоршня вскочил, убедился, что его заднице ничего не угрожает, и вернулся на место. Когда все красные точки легли на синие, пол под ногами качнулся – мы взлетели.

Иллюминаторов не было, потому мы могли лишь догадываться о размерах летательного аппарата. Из мыслей сопровождающих не удалось выудить ничего конкретного, одно пока понятно: тут есть ученые, и Небесным городом правит Канцлер. Во всяком случае, именно такое слово наиболее близко к определению местного правителя.

Теперь понятно, для чего нужна застава – это ангар со стоянкой летательных аппаратов. Но почему местные не прилетели и не забрали нас из лесу? Топливо экономят?

Надо будет поинтересоваться у Ильбара, какое они используют топливо, чтобы держать город на лету. Сопровождающих расспрашивать бесполезно.

Легкий толчок – приземление. Красные точки на экране вернулись на места, синие погасли. Сердце пропустило два удара: сейчас решится наша судьба.

Бледный пригласил на выход и пошел с нами, чернобровый остался на корабле. Когда мы покинули салон, уже начинало смеркаться. Облака клубились совсем рядом; казалось, руку протяни – и коснешься их. Я обернулся, чтобы рассмотреть летательный аппарат: он был огромен, блестел сталью. Больше ничего понять не удалось.

Впереди высились небоскребы различной формы, растущие прямо из земли. То есть, из черной поверхности. Вот – прямоугольный, вполне привычный, в зеленоватых чуть выпуклых стеклах отражаются однородные тучи, дробится соседнее сооружение, похожее на гигантский фасеточный глаз стрекозы. За ним – черный монолит пирамиды, облепленный антеннами, в небо из его вершины валит черный дым. Справа и слева от пирамиды – то ли серые столбы, то ли трубы, соединенные перекладиной. Ближе к краю справа и слева – полусферы, выгибающиеся навстречу неприветливому миру.

«Миелофон» транслировал обрывки чужих мыслей. Они путались в голове, отвлекали. С трудом мне удалось абстрагироваться, и они зазвучали фоном на задворках сознания. На ходу я обернулся и обомлел: летательный аппарат поднялся в воздух. Я ошибся, предполагая, что это небольшой шаттл. Аппарат был размером с сухогруз и имел форму утюга. Остановившись, я глянул на заставу: там осталась лишь платформа. Стены, видимо, сложились, чтобы высунуться из земли и защитить баржу, как только она приземлится. Аппарат летел медленно, и дожидаться, пока он сядет на платформу, я не стал, последовал за бледным, жестом пригласившим нас за собой.

– Офигеть, – оценил Пригоршня. – Зачем эта штука такая здоровенная?

– Она грузовая, – прочел я мысли бледного и зашагал к нему.

Сначала мне думалось, что мы направляемся к «глазу стрекозы», состоящему из множества выпуклых окон, но у основания привычного небоскреба бледный свернул, встал на блестящий черный овал и исчез под землей. Знакомая технология! Такой же лифт имелся в телепорте, который мы к своему несчастью обнаружили в Зоне.

Мы с Пригоршней пошли за проводником и очутились в светлом коридоре. Казалось, что сами стены излучают сияние. Зашагали прямо, затем повернули направо. Сначала я пытался запоминать направление – мало ли, вдруг убегать придется, но вскоре запутался в хитросплетениях коридоров. Навстречу нам попался всего один человек в такой же одежде, как у провожатых, только рубаха была оранжевой и без стальных вставок.

Форма, дисциплина, сухость речи. Канцлер. Н-да, тут диктатура, и нас от населения прячут.

–  Слишком много селян для опытов, – стегнула мысль встречного прохожего. – Всех не прокормим.

Да, о пришельцах из другого мира не знает никто. В сложившихся реалиях это понятно и объяснимо, но все равно настораживает. Пригоршня тоже не доверял горожанам. Он опасался, как бы нас не пустили на опыты. Ну а если, и правда вскроют, как тех лягушек?