Андрей Левицкий – Путь одиночки (страница 9)
– Это за что? – прогнусил он. – Что я сделал? Почему я здесь, а не в горах?
Влада наклонилась над ним и прошипела:
– Ты еще спрашиваешь, гнида? Это я должна спрашивать! Кто, сука, тебя нанял?!
– Я не понимаю! Девушка! Если я что-то сделал, то не могу объяснить…
Влада рассмеялась – отчаянно и зло. Вскинула автомат и направила пленнику в живот:
– Класс! Он не может объяснить! И как убивал, не помнишь? И кто твой заказчик?
– Кого убивал? – Взгляд пленника перескакивал с лица на лицо, в голосе было отчаяние. – Какой заказчик? Что происходит? Если я в заложниках, то за меня заплатит государство…
Подошел Гриф, шепнул Владе на ухо:
– Похоже, ему память отшибло, как в кино.
И правда – как в кино. Сколько раз Влада получала по голове, сколько нокаутировала соперников (правда, не прикладом по башке) – ни у кого ни разу не отшибало память, потому она была убеждена: пленник притворяется, чтобы не сдавать заказчика и отсрочить свою гибель. Он же не идиот и понимает, что, когда назовет все имена, получит в лучшем случае пулю в лоб, а в худшем… Потому надо убедить его, что быстрая смерть предпочтительнее медленной.
– Сначала я прострелю тебе коленную чашечку… Нет, – Влада прицелилась спецу между ног. – Сначала – выстрел туда.
Пленник дернулся и инстинктивно пополз от ствола – испугался. Влада продолжала:
– А так я застрелю тебя быстро, обещаю. Ну, так кто твой заказчик?
– Расскажи хоть, что я сделал, – проговорил пленник обреченно.
– Мама на ночь сказки пусть рассказывает, – огрызнулась Влада.
– Это похоже на бред, но я правда не помню, что было. Я – Данила Астрахан, командир диверсионного отряда…
– Продолжай!
– Но больше ничего не помню!
Свен, стоявший чуть поодаль, заметил:
– Они почти всегда вспоминают прошлое, и происходит это быстро. Как бывший врач, я ставлю диагноз – сотрясение, возможно ушиб мозга. Ретроградная амнезия – частое явление, у тебя ж, Владик, рука тяжелая. К тому же паранойка могла повлиять.
– Всё расскажет. – Влада снова прицелилась спецу между ног.
Нужно быть сильной и идти до конца. Палец придавил спусковой крючок. Влада вспомнила Николу, Циклопа, воющую Юльку, Зулуса… Вспомнила, как они жили одной семьей и всем было хорошо, а потом пришли эти люди и всё разрушили.
– Я считаю до трех. Раз… два…
Дилемму «стрелять или не стрелять» разрешил Сухов:
– Ну, сестра, так он точно ничего тебе не скажет.
– От болевого шока загнется, – поддержал Свен.
Молчаливый Гриф был с ними солидарен и басовито угукнул. Они отошли немного в сторону, Влада выглядывала из-за плеча Сухова, чтобы пленник не сбежал под шумок, но тот сидел, как поленом прибитый. Слово взял Свен. Если бы взгляды убивали, пленник уже рассеялся бы на атомы от его ненависти.
– По правде сказать, я тоже не верю этим россказням. Я знаю, как человеку сделать по-настоящему больно, и он при этом будет в сознании. Оставите нас на часок вдвоем – как миленький расколется. – В голосе Свена звенел металл. – Он узнает, что такое ад на земле. Хоть так за брата отомщу.
Влада криво усмехнулась:
– Да-а-а, вы, мужики, даже котов не даете кастрировать, солидарность у вас. Тьфу! Если бы я не знала вас так хорошо, подумала бы, что вы с ним заодно. Ну ладно, вот он перед тобой, сделай ему больно!
Разминая суставы, Свен вразвалку подошел к пленнику и плотоядно улыбнулся. И лишь теперь ожил, оттаял. В его льдистых глазах заполыхал огонь.
Да, этот щадить не станет. Влада призналась самой себе, что не смогла бы нажать на спусковой крючок, а если пересилила бы себя, то радости ей это точно не принесло бы. Что поделаешь – баба, слабая, как ни расти из себя бойца.
В руке Свена блеснул нож. Сгорая от нетерпения, он поднес клинок к глазу пленника и оскалился. Жертва смотрела возмущенно.
А если и правда спец не помнит себя? Каково это – очнуться непонятно где, в лапах садистов? Вдруг он на самом деле думает, что мочил моджахедов в горах? А тут открыл глаза – и его свои собираются валить…
Отставить сопли!
– Не-е, – вздохнул Свен. – Не успею, в этом деле время нужно, чтобы он вспомнил даже то, чего не знал, а здесь только начнешь потрошить – твари сбегутся. Давайте его в лагерь заберем. Тут, в общем, недалеко. Только рожу бы ему умыть, чтобы кровь всякую дрянь не привлекала. А там подвешу его в сарае… дело пойдет!
– Хорошо, – бросила Влада, и у нее полегчало на душе: пытка откладывалась. Хотя если пленник не помнит себя, то и отвечать за совершенное преступление вроде и не должен… Как же, не помнит! Лжет он, придуривается!
Под присмотром Грифа пленника повели к ближайшей луже, ткнули головой в воду и вымыли лицо.
Влада хрустнула пальцами и потрепала Юну за холку. Добыча почему-то не радовала ее. Казалось, что от души отрезали огромный кусок, и непонятно было, заполнится ли когда-нибудь пустота.
Вскоре двинулись в обратный путь. Спеца гнали впереди, держа под прицелом. Он шлепал по болоту и оглядывался, пытаясь посмотреть в глаза Владе. Нашел самую слабую и на жалость давит. Нет, дорогой, ничего у тебя не получится!
Глава 4
Сначала Данила различил звуки – вроде бы голоса́. Разлепил веки – свет резанул по глазам, в голове будто граната взорвалась. Сквозь навернувшиеся слезы он разглядел что-то черное… силуэт… Проморгался: да он под прицелом! И целится в него девушка – молодая, черненькая, ничего так… Да это ж дочь Фиделя! Точно!
Башка раскалывалась, Данила лихорадочно пытался сосредоточиться, но мысли разбегались… Девка, автомат, собаки, какие-то мужики… Ч-черт! Что за дерьмо?
Девушка скривилась и прошипела:
– Очухался, гнида!
Вот так! Первым порывом было вскочить, выхватить у нее автомат – и прикладом в шею; потом откатиться, скосить очередью лысого задохлика, в котором угадывался лучший боец, затем – блондина, следом – молодого, тоже лысого, но еще и безбрового дылду. Дернувшись, Данила обмяк: связан, башка болит, в глазах темнеет. Четверо врагов навели стволы. Вот же попадалово!
Все-таки что случилось? Перед глазами пронеслось недавнее прошлое, будто его отматывали назад: сумерки, штурм лагеря контрабандистов, засада, собачий лай, кочки-мох-вода, а потом – смутно. В искажение вляпался, что ли? Та-а-ак… Эти люди, получается, преследователи. Все-таки догнали. Если не пристрелили, значит, чего-то хотят. А что они могут хотеть? Информацию. Если так, начнут пытать. Нужно притвориться беспамятным, чтобы выиграть час-другой, а за это время подвернется удобный случай для побега. Или не подвернется.
Данила попытался шевельнуть пальцами, но не почувствовал их – запястья передавило веревкой. Для начала надо попытаться ослабить путы. Если долго-долго сокращать мышцы, веревка растянется. А там – освободиться и действовать по обстоятельствам.
Придав лицу жалостливо-придурковатое выражение и оглядевшись, Данила проговорил:
– Голова… Контузия. Где я? Что со мной? Кто вы такие? Девушка, вы же не чурки, почему я связан? Где моя рота?
– Не надо косить под дурачка! – продолжала яриться девка. Мужики тоже глядели волками.
Сообразив, что пару минут жизни выиграл, Данила продолжил гнуть свою линию в надежде разжалобить бабу:
– Кто вы такие? Что я тут делаю? Я помню, как мы поджидали караван с героином в ущелье, но нас сдали, и они напали первыми. Граната… Почему я здесь?
– Не спускайте с него глаз. Смотрите, чтоб не развязался, и держите оружие подальше. Это хитрая и опасная тварь, натасканная на убийство, ясно? – сказала дочь Фиделя своим, шагнула к Даниле и вмазала ему по носу.
Одна собака заворчала, вторая коротко тявкнула. Мир померк для капитана во второй раз, по голове как кувалдой огрели, по губам потекла кровь. Некоторое время в ушах звенело, перед глазами плясали «мушки». Гениально, ничего не скажешь: вырвиглотки, идите сюда, тут кровь!
– За что? Что я сделал? Почему я здесь, а не в горах? – Собственный голос еле пробивался сквозь звон, заполняющий мир.
Девка наклонилась и прошипела:
– Ты еще спрашиваешь, гнида? Это я должна спрашивать! Кто, сука, тебя нанял?
Понятно, в чем дело. Им нужно имя нанимателя, но хрен они что узнают.
Она продолжала разоряться и угрожать, прицелилась Даниле между ног, в ее взгляде читалась решимость. Он исправно изображал из себя дурачка, который ни в чем не виноват и боится ее до колик. Для пущей убедительности Данила даже начал отползать на заднице, сжимая-разжимая кулаки и думая, что он и правда боится. Ни один моджахед еще не пугал его так, как эта сумасшедшая девка, целящаяся между ног.
На помощь пришла мужская солидарность. Побрызгав слюной в споре со своими, дочь Фиделя таки велела сопроводить Данилу в деревню, где он будет допрошен с пристрастием. То есть побег надо планировать по пути. Хорошо, что веревка постепенно растягивается. Только бы не растереть запястья – кровь привлечет внимание конвоиров.
Данилу пустили вперед и взяли под прицел. Это осложнило ситуацию: труднее будет развязаться. Стоит рыпнуться – они начнут стрелять, и если даже промажут, здоровенные собаки настигнут беглеца и завалят. Интересно, что это за порода? Рыжие, мускулистые, вислоухие… похоже на смесь дога с питбулем, вдоль позвоночника – полоса шерсти, стоящей дыбом.
Вдруг мешочек с сигналкой, о котором Данила забыл, сделался обжигающе горячим – он аж зашипел от боли. Если камень проснулся, значит, скоро будет Всплеск. Обернувшись, Данила оценил ситуацию: позади – светловолосый, из-за него торчат локти задохлика, следом идут баба и молодой дылда.