Андрей Левицкий – Петля Антимира (страница 24)

– Никакого плана нет, – сказал Ворон. – Приходим на Аэродром, ищем научников и майора.

– Понял? Все просто, – пробормотал Пригоршня, и Химик ответил:

– Насчет плана еще поговорим. Кстати, я опять видел, пока спал… То есть видел, как вы двое идете по лесу. И какой-то темный летающий шар.

– Это аномалия «дымовуха». Подглядывал, гад.

– Я тебе уже объяснил: это от меня не зависит. Но теперь понятно, что вместе с аудио от тебя ко мне стало доходить и видео. Удивительно, впервые сталкиваюсь с таким. Интересно, какая пропускная способность канала между «партнерами»? А что, если через него можно целиком перекачать сознание? Залить на другой носитель, а?

Новость не радовала, Пригоршня ощущал себя на все более коротком поводке у агента, но сделать с этим пока ничего не мог и решил не тратить нервные клетки почем зря. Видео так видео. Значит, еще один повод побыстрее избавиться от «партнера», для чего ему, выходит, нужен Ведьмак.

– Это, наверное, потому, – проартикулировал он почти неслышно, шагая в паре метрах за Красным Вороном, – что я иммунный. Из-за этого и «партнер» у меня неправильно работает.

– Может быть. Знать бы еще, что иммунность к выбросам означает с физиологической точки зрения. Возможно, дополнительные нейросвязи в мозгу? Их у тебя больше, чем у обычных людей.

– Это приятно. Значит, я крутой.

– …Или наоборот, связей гораздо меньше, отсюда и стойкость к выбросам.

– А сейчас обидно было.

Поели на ходу, запивая чаем из фляжки, а потом деревья поредели, и впереди замаячил покатый холм, заросший травой, с гладкой лысой вершиной, посреди которой торчала высокая акация. Поднявшись к ней, Красный Ворон стянул рюкзак.

– Жди, – бросил он, расстегивая плащ.

– Ты уверен, что стоит лезть? Там же везде лес, что ты разглядишь?

– Лес не сплошной, много полян и просек. Если люди Горбуна прямо позади, в просветах увижу.

Сбросив плащ на землю, Ворон достал деревянную шкатулку и мазнул на десну то, что в ней хранилась. Вещество это ярко поблескивало, напоминая холодное пламя, и было явно аномальной природы.

Пока наемник карабкался, Пригоршня обошел толстое дерево кругом. Со всех сторон от холма стеной стоял лес, но на юго-востоке, куда они двигались, виднелся просвет, издали смахивающий на неширокую длинную долину между пологими склонами. Приложив ладонь козырьком ко лбу, он внимательно оглядел ее, оперся рукой на акацию и сказал:

– Тихо тут. Ненормально так. Чудно́ и тихо.

– И это странно, – откликнулся Химик. Слабый голос его немного дрожал. – Обычно после выброса в Зоне начинаются всякие пертурбации.

– Чего начинается?

– Изменения. Движуха. Меняется локализация аномалий, иногда что-то сдвигается… ландшафт то есть.

– Как ландшафт может меняться? Холмы, что ли, туда-сюда скачут?

– Звучит фантастично, но вообще-то иногда действительно бывают крайне странные подвижки. Один раз исчез крупный лагерь сталкеров вместе с частью леса, на краю которого он находился. Известный случай.

– Да это байки.

– Нет. Зона порождает много всяких легенд, но это – задокументированный случай, потому что в том лагере находились двое агентов ООН. А я знаю, потому что к нам приходил доклад про тот случай, чтобы мы дали научное резюме.

– И Полесье, ну, Блуждающий город – тоже задокументированный случай? А я думаю, сказка это.

– Пригоршня, ну, боже мой! Полесье реально существует… то есть существовал… а может все же существует. Уж это точно известно, там были жители, лодочная станция, фабрика игрушек, музей… Но сейчас мы говорим совсем о другом. Выбросы часто порождают крупные миграции местного зверья. Такой процесс называют «гон». Иногда после выброса большие стаи перемещаются в новые ареалы, иногда просто несутся сломя голову десятки километров. А сейчас – тишина. Непонятно.

Вверху зашуршало, и Красный Ворон спрыгнул на землю. Натягивая плащ, сказал:

– Они рядом.

– Видел их? – вскинулся Пригоршня.

– Да. Идут по следу.

– Так линяем!

Ворон набросил на плечо лямку рюкзака и вдруг резко повернулся.

– Э, ты чего… – Пригоршня отступил, но наемник схватил его за руку, поднял ладонью кверху. Там розовела россыпь мелких пятен. Красный Ворон отпихнул от себя руку, будто змею, и спросил:

– Откуда это?

– В смысле? Я понятия не имею. Что это вообще такое?

– След аномалии «ветрянка». Чего ты касался рукой?

– Ничего. Или нет, я на ствол оперся. Вот на это дерево!

Они уставились на акацию. В одном месте на коре было несколько бледно-розовых бугорков, будто следы болячки.

– И что? – у Пригоршня внутри похолодело. – Что это такое?! Ты же сам по стволу карабкался! Касался его!

Ворон оглядел себя и ответил:

– Я залезал с той стороны, а ствол толстый. Этого места не касался. Не заражен.

– А я чем заражен?!

– Эй, что происходит? О чем вы говорите?

– Бежим! – наемник сорвался с места, взметнув полами плаща.

Пригоршня бросился за ним. Слетев по склону, вломился в редколесье. Догнал Ворона и крикнул:

– Что я подцепил?!

– «Ветрянка» размягчает ткани, – бросил Ворон, не поворачивая головы. – Несколько минут – и начнешь мякнуть.

– Мякнуть?!

Слово было очень неприятное, пакостное слово, гадкое.

– О, черт! – высказался Химик. – Действие, обратное «сиропу». Ослабление межатомных связей.

– И что делать?!! – Пригоршня и сам не знал, у кого это спросил – кажется, у них обоих.

Красный Ворон, сосредоточенно глядя перед собой, чтобы не споткнуться или не врезаться в дерево, ответил:

– Если быстро, то можно смыть проточной водой. Один сталкер, Санька Нагаец, на моих глазах растекся слизью.

– А-а-а, не пугай меня! Просто смыть?!

– Да. Но быстро. Не перенеси заразу дальше на тело.

– Я стараюсь!

Он бежал, отставив руку в сторону, чтобы не цеплять зараженной ладонью одежду. Химик, пока они с наемником перебрасывались громкими репликами, тоже что-то говорил, но его было почти не слышно. Пригоршня несся, как лось, далеко выбрасывая длинные ноги, взбивая палую листву в желтые смерчи, круша лежащие на земле ветки, и едва успевал лавировать между деревьями.

– Левее! – крикнул Ворон, сворачивая, и почти сразу они вылетели к просеке, по которой тек ручей. Широкий, бурный, почти что небольшая речка.

– Ныряй! – наемник взрыл каблуками землю на берегу.

Легко сказать! Ручей, хоть и широкий, был неглубоким, в прозрачной воде отчетливо виднелись камни и земля. Но Пригоршню это не остановило: на ходу скинув автомат с силовой винтовкой, сбросив куртку, он рухнул в воду. Об один камень ударился коленом, о другой – плечом, и к тому же въехал в дно подбородком. Вода была на удивление теплой, Зона знает почему, не может быть такой вода осенью в лесном ручье, тут явно не обошлось без аномальщины. Встав на колени, он принялся полоскать руку в воде. Он булькала и плескалась. Вытащил руку, поглядел – пятна на месте, хотя стали бледнее. И чешутся. Действует, зараза! Пригоршня схватил со дна камень и принялся тереть ладонь. Сильно, до боли, обдирая кожу. Перед глазами стояла картина, как он растекается слизью…

Когда приступ паники схлынул, он снова отважился поглядеть на ладонь. И выдохнул с облегчением – пятна исчезли. Пригоршня еще пополоскал руку в ручье, отшвырнул камень и встал, тяжело дыша. Осмотрел ладонь внимательнее – точно, нету.

Пронесло.

Он вышел на берег. Красный Ворон сидел, поджав ноги, в пол-оборота к нему, и смотрел на землю у своих ног.

– Я чистый! – сказал ему Пригоршня, светясь улыбкой от уха до уха. – Смыл заразу!