Андрей Левицкий – Нашествие (страница 64)
— Что ты делаешь?! — закричал Хорек и заехал ему кулаком в плечо. А потом — по лицу. И еще раз.
— Ты что, меня не узнаешь?!
Он ударил в четвертый раз, наотмашь, со всей силы, — а силы у Хорька для его возраста было много — и голова отца качнулась, шапочка слетела с нее, открыв повязку из серых бинтов. Наложили ее неумело, а может поспешно, она сбилась, открыв череп над ушами. Там были дырки, залепленные чем-то густым и желтым. Дырки прямо в черепухе! Хорек ахнул от гнева и обиды: эти козлы, гниды, уроды просверлили бате череп!
— Ребенок, зачем меня бьешь? — спросил человек с дырявой головой, и этим окончательно вывел Хорька из себя.
Ребенок?! Ребенок?!! Нет, это не его батя! Это какой-то чужак, вернее, полу-чужак, он не как варханы — но и не как нормальные люди, он…
— Что вы с ним сделали?! — завопил Хорек.
Вархан с пьезо-ружьем, забравшись на корпус броневика, шагнул к башенке.
— Держать! — произнес он. — Держать!
Дырявоголовый незнакомец попытался сграбатать Хорька за плечо. Выхватив пистолет, тот вмазал ему стволом по скуле и отскочил.
Лицо вархана, взбирающегося по скобам внутри башни, возникло из синей полутьмы под люком, и Хорек, тихо застонав от душевной боли, от обиды и от чувства одиночества — его бросили все, кинули, ни одного близкого человека во всем мире не осталось — выстрелил в это лицо. Повернул пистолет — и пустил пулю в вархана на броневике, но тот пригнулся, она прошла выше. Тогда Хорек прицелился в батю, то есть уже не в батю, а в этого незнакомца, прямо ему в сердце… но не смог вдавить курок. Громко засопев, он опустил ствол ниже и выстрелил в башню. Пуля, срикошетив от брони, впилась в обтянутую голубой джинсой толстую ляжку.
Человек вскрикнул. Откинулся назад, выпустив микрофон, схватился за ногу — и соскользнул с башни. Когда он закричал от боли, то на миг снова стал батей Хорька, знакомое выражение проступило на большом грубом лице, но длилось это только мгновение, и на асфальт у колес броневика свалился уже дырявоголовый незнакомец: чужой, равнодушный и страшный.
На Хорька нацелился ствол пьезо-ружья, и тут же сзади его обхватили за поясницу.
— Отвали! — взвизгнул он, едва не выпустив пистолет.
Оглянувшись, увидел очкастого интелихера, тоже забравшегося на броневик. Тот рванул мальчика на себя и свалился на асфальт. Хорек упал сверху и потому совсем не ударился, но очкастый под ним охнул от боли.
— Отпусти!
Интелихер поднялся, прижимая к себе Хорька. Броневик ехал мимо. Над краем башни показался вархан с ружьем, мальчик выстрелил, попал в плечо, вархан отпрянул.
Очкастый повернулся к школе, и машины чужаков пропали из виду.
— Отпусти, педик!
— Не дергайся!
Интелихер побежал, и Хорек задергался что было сил.
— Мальчик, надо прятаться! Они как зомби, они просто…
Про зомби Хорек знал. Видел их в фильмах: корявые парни с гнилыми мордами, ковыляют, вытянув перед собой руки, и жрут мозги. Его батя, то есть уже не батя, совсем не такой, но все равно — он и правда теперь зомби! Только целый, не гнилой.
Интелихер добежал до лестницы, ведущей на школьное крыльцо под бетонным навесом, когда в них выстрелили из пьезо-ружья. Хорька как-то ударило током на стройке — он тогда едва коньки не отбросил. Надолго запомнил ощущение, будто тебя схватили сразу двадцать очень сильных рук и начали что было сил дергать в разные стороны. Сейчас произошло что-то подобное, только хуже. У него чуть зубы не посыпались из десен, глаза вылезли из орбит, все тело завибрировало, словно хотело распасться на кусочки. Если бы это продлилось хоть на пару секунд дольше — маленькое сердце Хорька разорвалось бы.
Интелихер свалился под лестницей, подмяв мальчика под себя, и замер.
Хорек полез из-под него, протянув руку к пистолету, который улетел вперед и лежал на второй снизу ступени. Сотник учил, что надо считать выстрелы, и мальчик не забыл, даже в этой ситуации добросовестно считал их, и теперь знал: в коробчатом магазине осталось восемь патронов, да еще запасной магаз есть в кармашке на кобуре, патронов хватит перебить всех варханов в отряде — и Хорек тянулся пистолету, пытаясь выбраться из-под своего спасителя, который хоть и худой с виду, а оказался тяжелым, гад, и не выдерешься из-под него, а сзади гудели моторы, и причитала женщина в тачанке, и ревел младенец, и что-то кричали на незнакомом языке, и мягко, вкрадчиво стучали подошвы мокасин об асфальт, они были все ближе, а Хорек тянулся, и уже пальцы коснулись рукояти, в которой ждали своего часа восемь латунных цилиндров, снаряженных полукруглыми комочками свинца калибром девять миллиметров, но тут на него упала тень… Так и не схватив ПМ, он повернулся — вархан стоял над ним. Поднял ружье, но сразу опустил и вытащил нож. Узкий извилистый клинок тускло блеснул в свете солнца. Хорек задергался под оплывающим кровью телом, вархан шагнул ближе, взял нож обратным хватом и, нагнувшись, ударил его в шею.
Мальчик в последний миг отпрянул — клинок, скользнув по коже, цокнул о нижнюю ступень. Схватив пистолет, Хорек выстрелил вархану в живот, потом в грудь. Чужак отшатнулся, шагнул назад, но не упал. За ним броневик и тачанки, повернув к школе, разъезжались, будто хотели окружить здание. Вархан, выпустив нож, стянул с плеча ремень ружья, которое висело стволом книзу, начал поднимать его, но третья пуля из ПМ попала ему в голову.
Рука чужака судорожно сжала ружье, алый разряд вырвался из него, впился в интелихера, мешком лежащего на асфальте.
Тело взорвалось красным. Стоящего на коленях Хорька заляпало с ног до головы, темное и густое потекло по лицу, он завопил, выпуская последние пули по варханам, соскочившим с тачанок.
Над головой застучал автомат. Раздался дребезжащий голос:
— Пацан, сюда!
Сунув пистолет в кобуру, мальчик потянулся к пьезо-ружью. Пуля ударила в асфальт, другая — в мертвого чужака, третья в ступеньку.
— Хорек, сюда!!!
Он схватил ружье и метнулся по лестнице к крыльцу.
Увидев, что появилось подкрепление, варханы попрыгали обратно в тачанки. Трое москвичей возле броневика остановились и крутили головами, явно не понимая, что им делать; дырявоголовый в джинсовом комбинезоне остался где-то за машинами, видно его не было.
Когда Хорек добежал до раскрытых дверей, за которыми на одном колене стоял Леша с автоматом в руках, со второго этажа школы донеслись выстрелы.
Пушка приближающегося к лестнице броневика нацелилась на двери, и Леша вскочил.
— За мной, пацан! — приказал он, ныряя в коридор.
Над центральным входом в школу находился актовый зал. Игорь с Лабусом и Курортником бегом пересекли его и сквозь окна с разбитыми стеклами открыли огонь по машинам, приближающимся к зданию. Броневик катил прямо ко входу, левее ехала тачанка, еще левее другая круто поворачивала к дальнему углу здания. Вдруг над ней взлетел, стреляя искрами и оглушающе шипя, шар синего огня.
— Ствол поднимается! — крикнул Сотник, увидев, как сдвинулась пушка на башне БМП. Кажется, поначалу чужаки хотели выстрелить в центральные двери, но когда со второго этажа тоже открыли огонь, передумали.
— Ложись! — Лабус первый повалился на усыпанный теплыми гильзами пол, пополз в глубину зала.
Когда Курортник с Игорем последовали за ним, внизу хлопнула пушка. Звякнули остатки стекол в рамах, и через мгновение стена под окнами взорвалась. Если бы они остались на прежнем месте, их бы оглушило, опрокинуло на пол и завалило обломками.
У двери Сотник оглянулся. Сверху стена была, а снизу — нет, только бетонные огрызки торчали из пола, в широкий просвет задувал ветер и влетали пули.
Новый звук полился снаружи: «гул-гул-гул»… Лабус крикнул:
— Слышите, как оно?.. Это ПК!
— Отступаем к машинам, — решил Игорь, вскакивая.
По второму этажу они побежали к кабинету географии, где дежурил Багрянец. Оттуда через пролом можно было спрыгнуть на крышу броневика, стоящего во внутреннем дворе вместе с автобусом.
В это время на первом этаже, возле спортзала, Яков распахнул дверь кладовки и сказал Гярду:
— Выходи!
Все они, кроме Лабуса, относились теперь к пленнику менее настороженно, хотя статус его оставался прежним. Последние дни «язык» проявлял готовность к общению, очень старался понять тех, кто пленил его, и помочь им понять его самого. Хотя это вовсе не значило, что Яков доверял чужаку.
— Передо мной, быстро! — приказал он.
Пленник закивал, выйдя из кладовки, заспешил вперед по просторному коридору, ярко озаренному солнечным светом, льющимся из широких окон. Яков, пыхтя и отдуваясь, бежал за ним, локтем прижимая к боку висящий на плече «калашников».
Леша, успев пересечь здание по первому этажу раньше Якова с пленником, оказался во внутренним дворе одновременно с растерянным Багрянцем.
— Так, курсант, ты броневиком уже рулил — быстро туда! Выводи наружу! — скомандовал он и поспешил к автобусу, но остановился, когда через пролом на башню БМП спрыгнули Лабус и Курортник и Сотником.
— А, молодежь!
— Где Яков? — спросил Игорь.
— Гярду должен сюда вести.
— Один, что ли? — уточнил Лабус.
— Справится, Гярда смирный.
Внутренний двор был квадратным, с одной стороны — ворота и раскрытая калитка, с другой — пролом, где, передней частью в сторону ворот, стоял броневик. Автобус находился сбоку, на клумбе. Во двор доносились частые выстрелы, они звучали все громче. Неподалеку загудел мотор.