Андрей Левицкий – Нашествие (страница 6)

Из-за спешки он свернул куда-то не туда и очутился в длинном переходнике между двумя корпусами РТК. Посреди коридора лежал пожилой человек в комбинезоне технической службы, дергался, прижимая ладонь к сердцу, разевал рот и хрипел. В другое время Кирилл обязательно остановился бы, чтобы помочь, но сейчас он не мог позволить себе ни секунды задержки. Он пробежал мимо мужчины, скатился по лестнице и очутился в холле вроде того, с диванчиками и пальмой, через который попал во двор РТК, только побольше.

Здесь тоже творилось черт-те что. Несколько человек склонились над стонущим стариком, импозантный мужчина в дорогом костюме неподвижно сидел на диване, откинув голову назад и вытянув ноги, из уголка рта и ноздрей его текли тонкие красные струйки. У турникета дежурный орал в трубку радиотелефона, а экран монитора под потолком был залит «снегом» и громко шипел.

Турникет не работал, и Кир просто перелез через него. На беглеца не обращали внимание. Миновав проходную, Кирилл Мерсер толкнул дверь и вывалился наружу.

И застыл, уставившись вверх.

II

Когда по улице навстречу автозаку[2] покатила волна густо-зеленого света, Игорь Сотник сидел, прижавшись плечом к металлической стенке машины, и глядел в узкое окошко с решеткой. Это был высокий мужчина, на пол-головы выше здоровых парней из конвоя, посадивших его в тюремную машину; русые волосы, широкоскулое лицо, голубые глаза. Подбородок с ямочкой, желто-рыжие брови и пышные, будто у девушки, ресницы. И россыпь едва заметных веснушек вокруг большого, крепкого носа с горбинкой. Тюремная одежда совсем не шла ему, внешне Сотник напоминал этакого былинного богатыря, не хватало только русой бороды, меча со щитом да доброго коня…

Увидев зеленую волну он успел подумать: «Это что, новый напалм какой-то? Но кто здесь может стрелять?» — а потом волна накрыла машину.

Сразу после этого все изменилось. Жизнь Игоря Сотника пошла по-другому пути, этот миг стал для его судьбы решающим, ключевым. Говорят, умирающий видит все свое прошлое. Волна изумрудного сияния, накрывшая тюремный автозак, который ехал по обычной московской улице, не убила находящего внутри заключенного, но жизнь Игоря пронеслась перед его глазами. В ускоренной перемотке.

…Детство на окраине Москвы, брошенный институт, армия… Приднестровье — первая «горячая точка», первые боевые выстрелы и первая пуля, словленная в плечо; вторая «горяча точка» — хотя какая там «точка», там уже большое раскаленное пятно очередного грузинско-абхазского конфликта, вылившегося в настоящую войну… Ночные вылазки, перестрелки и драки врукопашную, удары штыком и армейским ножом, снова ранение, смерть товарищей… И вдруг — отчетливое, ясное понимание: он просто механизм, автомат для выполнения поставленных задач, он воюет не за страну, а за хозяйничающих в этой стране пузатых — или худых и по-спортивному подтянутых — дядей, которые решают какие-то свои финансовые вопросы.

…Возвращение в Москву одновременно с лучшим армейским другом Пашей Вольтовым. Что делать дальше? Пару месяцев они послонялись без дела, а потом однажды ясным весенним утром Пашка заявился к Сотнику, живущему у девушки, на которой собирался жениться, с гениальной идеей: организовать тир. Нет, не такой, где скучающие граждане мажут из пневматики по железным мишеням в виде белок, птичек, зайчиков и прочему в том же духе — открыть в Подмосковье свой клуб, с настоящим полигоном, «стрелковым лабиринтом», когда в окнах бутафорских домов выскакивают фигуры бандитов и террористов, клуб, где можно взять уроки у профессионального тренера, поработать и с пистолетом и с автоматом… В общем, сделать серьезное заведение для серьезных людей.

Дела с клубом пошли как-то на удивление легко. Случается иногда такое — полоса везения, фарт. Через армейских знакомых вышли на одного московского генерала со связями, он организовал лицензию и все необходимые разрешения, за что пришлось взять управляющим на хороший оклад генеральского сына Ростислава, ну да управляющий ведь и так был нужен, а Ростислав этот оказался парнем толковым, ушлым. Позже генерал прислал им квалифицированного старшего бухгалтера. Место недалеко от МКАДа тоже нашлось быстро — и вскоре клуб «Пуля» заработал. Паша продал квартиру, Игорю родители, уже несколько лет живущие за границей вместе с младшей сестрой, прислали денег. Все это без остатка вложили в фирму.

Спустя полгода клуб работал вовсю. Москва — город большой, клиентов хватало. Пришлось расширить дело, пристроив мотель на десять номеров и ресторанный зал с кухней, потому что некоторые приезжали на несколько дней. Паша купил дом в поселке неподалеку от клуба и собрался делать к нему пристройку. Игорь женился и переехал к жене, Тоне, учительницы физкультуры из лицея, живущей в двухкомнатной квартире вместе со стареньким послеинфарктным отцом. У Сотника уже хватало денег на квартиру побольше, но он пока ждал, чтобы купить именно то, что хочется и где хочется.

Появились постоянные клиенты, среди них даже иностранцы — вежливые улыбчивые китайцы, раз в пару месяцев прикатывающие в Москву по делам своей сибирской фирмы и неизменно заглядывающие в клуб, еще — бригада суровых дагестанцев, появляющаяся на двух черных микроавтобусах. Партнеры приобрели тур-лицензию, у генерала были хорошие знакомые в уральском округе, и «Пуля» стала организовывать охотничьи сафари, а еще по предложению Ростислава арендовали участок земли недалеко от Байкала, чтобы сделать там филиал — стрельбище, отель для приезжих клиентов, ресторан…

И тут Паша обнаружил подставу. Генерал с сыном и бухгалтером использовали клуб, как прикрытие для торговли оружием. Улыбчивые китайцы, скорее всего, были из какой-то сибирской триады (в тех местах китайцев с каждым годом становилось все больше), ну а дагестанцы, по всей видимости, возили стволы в Грузию с Абхазией — обеим воюющим сторонам. Само оружие генерал через подельников списывал с военных складов.

Паша не сразу поделился с партнером своим открытием, а вызвал на разговор Ростислава. Сказал управляющему, что тот уволен, и предложил в течение суток вывести с тайного склада, организованного генеральским сыном в подвале под клубным рестораном, все хранящиеся там для продажи стволы и боезапас. После этого Паша позвонил Сотнику и все ему рассказал. Добавил, чтобы тот не волновался, что Павел эту проблему решит сам.

Вечером в дом Паши ворвался спецназ. В его кабинете нашли десять грамм героина, хотя Павел Вольтов отродясь не пил, не курил, и к прочим наркотикам тоже не прикасался. На ночь его бросили в предвариловку, в одиночку… И на утро нашли повешенным на решетке, закрывающей крошечное окошко под потолком камеры. Откуда самоубийца взял веревку? Следствие мгновенно установило: сплел из собственной рубашки.

На следующее утро Игорю в клуб позвонили из следственного отдела и сообщили о кончине Павла. Сотник ни на секунду не поверил, что тот повесился сам — партнер был не таким, самоубийство полностью не соответствовало его натуре. Игорь достал из тайника трофейный «ТТ», который привез из Грузии, и рванулся в Москву, чтобы поговорить по душам с Ростиславом и его папашей.

Когда джип вылетел с территории клуба, в него врезался большой грузовик. «Патриот» перевернулся и свалился в кювет, двое выскочивших из грузовика дагестанцев, вооруженных молотком и ножом, полезли туда, чтобы добить водителя — Сотник встретил их двумя выстрелами.

Ранив одного и убив второго, он сел в их грузовик и поехал выполнять задуманное, но тут на дороге появился знакомый «мерс» генерала, сопровождаемый джипом с охраной. Следом катил милицейский уазик и микроавтобус со спецназом. Охрана сразу открыла огонь, грузовику прострелили колеса, он встал…

Второе «самоубийство» привлекло бы слишком большое внимание, потому Игоря просто обвинили в убийстве. Он сознался — отпираться не было ни смысла, ни желания — и все рассказал про делишки генерала.

Вот только оружия в подвале ресторана не нашли.

Как и других свидетельств этих делишек — вообще никаких. Может подмазанные следаки не слишком тщательно искали, а может преступники и правда успели замести следы, да и какая разница?

А еще вдруг выяснилось, что Клуб не принадлежит Сотнику, что после нескольких хитрых финтов ушами, провернутых управляющим совместно с главным бухгалтером, фирма стала собственностью Ростислава.

Сотника предупредили, что если он станет ерепениться, давать журналистам интервью и слишком многое рассказывать адвокатше, то с его беременной, на пятом месяце, женой может случиться все что угодно. И не просто может — обязательно случится.

Тоня несколько раз навещала Сотника в тюрьме, а потом у ее отца из-за переживаний случился второй инфаркт, он чуть не умер, она сидела с ним днем и ночью… На суд она не пришла — Игорь запретил.

— …Суд приговаривает Сотника Игоря Владимировича к пятнадцати годам лишения свободы в колонии строгого режима…

Судья что-то еще говорил, но дальше Игорь не слушал, пустым взглядом уставившись на прутья клетки, в которой сидел.

В зале зашумели, замигали вспышки журналистских фотоаппаратов — он ничего не видел. Просто сидел, без единой мысли в голове, что вообще-то для Игоря было нетипично, потому что от природы был он человеком деятельным, активным. Но сейчас накатило ощущение пустоты, и внутри, и снаружи — сплошная пустота, гулкая, серая, без дна и верха, без будущего и прошлого, и этой пустотой была его жизнь. Бессмысленная жизнь, бесцельная.