Андрей Левицкий – Череп мутанта (страница 33)
— Ничего мне не известно…
Вездеход взревел, разворачиваясь на полянке, и сталкер умолк. Когда машина покатила с холма, а мотор заработал ровнее, он продолжил:
— Я как раз о них и хотел с тобой посоветоваться. В отчетах особистов они называются «икс» и могут создавать Зону.
— Создавать? — Химик поморщился. — Что за чушь?
— Ну, не создавать, а имитировать, если хочешь. В сочетании с радиацией они дают такой эффект, что мутанты могут выжить за Периметром, если рядом эта штука. И кое-кому пришло в голову создать Зону-бис. Представляешь, что начнется, если…
— М-да-а… — Химик уставился на кристалл в своей руке, и лицо его стало каким-то очень… прагматичным, что ли? Шевельнув бровями, он произнес: — Интересно, а сколько этакий кристалл может стоить?
Глава 6
ЧУМА НА ОБА ВАШИ ДОМА
Пока «Малыш» катил к «Снежинке», у Пригоршни было время прийти в себя и заново обдумать приключения последнего дня. Вероятно, сталкер сделал вывод, что Химик сильно рассержен, и притих. А Химик увлекся изучением странных артефактов. Особенно его заинтересовал тот, что выскочил из кислотной вдовы. В конце концов он объявил, что этот образец отличается от зеленого кристалла, который дал ему Хромой, но наверняка имеет сходные свойства.
— Значит, отличается… — Хромой был разочарован. — А я уж думал, мы нашли источник этой дряни…
— То, что один раз получилось естественным путем, какой-нибудь член О-Сознания сумеет повторить, — предположил Химик. — Они, наверное, могут управлять аномалиями… По крайней мере, так говорят. Это просто случайность, что мы наткнулись на скопление подходящих аномалий. Да и то не вышло настоящего «икса»… Ладно, держи.
Хромой подставил контейнер, Химик положил туда кристалл из контейнера покойного сержанта Ярчука, добавил пару синих камешков из пещеры.
— Не возражаешь, если второй «икс» у меня останется? Покажу кое-кому… Возникла одна идейка.
— Подъезжаем, — бросил Пригоршня. — Я не буду у самой «Снежинки» останавливаться, там джип какой-то стоит. Может, долговцы, может, еще кто…
Когда он остановил вездеход, Хромой попрощался с попутчиками и отправился к развалинам скотобойни, спиной ощущая взгляд Химика. Двигатель «Малыша» взревел, набирая обороты, донесся хруст гравия под колесами, звуки стали удаляться.
Обращенная к дороге сторона старой постройки была покрыта сажей — здесь несколько раз горели автомобили. У стен «Снежинки» в разное время случались разборки со стрельбой, обгоревшие остовы техники после отволакивали в сторону, чтобы освободить место для стоянки, а гарь, покрывающая кирпичи, оставалась. На прокопченной поверхности выцарапывали всякие неприличные слова, их скрывали свежие слои сажи, но любители граффити не переводились.
Под черной стеной стоял джип с эмблемой «Долга» на дверце и на капоте. Мрачный водитель разгуливал перед машиной, поправляя ремень штурмовой винтовки, и зевал.
Хромой прошел мимо долговца. В здании было тихо и прохладно — нынче большая часть постояльцев в рейде, а те, что здесь, предпочитают торчать в баре. По полутемной лестнице сталкер спустился этажом ниже. Три пролета — и первая площадка, вход в бывшие морозильные камеры, теперь здесь бар. Лестница уходила дальше к машинным залам, где обосновавшиеся в «Снежинке» перекупщики оборудовали свои склады.
Лестничную площадку, и без того тесную, перегородили кирпичной стеной, за решеткой на стуле скучал охранник. Когда Хромой затопал по лестнице, боец зевнул, потянулся, передвинув на коленях автомат, лениво бросил:
— Проходи давай, не задерживайся…
Такие же порядки, как и в «100 рентген». К примеру, охране велено демонстрировать неприязнь. Хромой ухмыльнулся грозному стражу и нырнул в темный проем. Толстенная, с теплоизоляционными прокладками дверь бывшей морозильной камеры была распахнута настежь, ее запирали только вовремя выбросов.
В зале он огляделся. Под низкиим потолком мигали желтоватые лампы, качалась змеевидные тени от провисающих кабелей — проводка самопальная. За стойкой скучал бармен; Бледный, как обычно, торчал в углу, за другими столами сидели шесть человек.
При появлении гостя бармен встрепенулся:
— Вот это он я есть. Хромой, у людей к тебе дело.
Из-за стола поднялись двое, долговец в тяжелом усиленном комбезе черного цвета и пожилой мужчина с обычной снарягой цвета хаки.
— Хромой? — Старший протянул руку. — Я Константин Дроздовцев, можно Доза. Это Камышов из «Долга».
— Федор, — назвался Камышюв, — или Камыш. Присядем? Дело у нас.
Хромой взглянул на бармена, тот едва заметно кивнул, — мол, всё в порядке. В заведениях вроде «Снежинки» барменам принято доверять, иначе кто бы стал в такие места захаживать? Тогда Хромой придвинул стул и сел за стол Дозы и Камыша. Перед ними стояли бутылка, открытые банки тушенки, лежал батон, нарезанный крупными ломтями. У сталкеров был приготовлен и третий стакан, Доза придвинул его Хромому, налил. Камыш открыл еще одну банку консервов.
— За встречу, — сказал Дроздовцев. — Хотя повод у нас того… грустный, в общем.
Хромой кинул на него короткий взгляд — на вид лет пятьдесят или немного больше, фигура кряжистая, но не грузная, седая бородка, глаза умные. Внушительный, в общем, мужик. И сразу видно — в авторитете.
Камыш, придвинув консервы Хромому, тоже взял стакан. Выждав немного, чтобы все успели закусить, долговец начал разговор.
— Дело, прямо скажем, паршивое. Мы, конечно, незнакомы, но люди о тебе хорошо отзывались. И Коваль, и Белый с «Агропрома»… В общем, решили к тебе с этим… с просьбой, короче говоря. Ночью наш пост расстреляли. Шесть трупов, трое пропали.
— Расстреляли? — Хромой поднял брови. — Долговский пост?
— Пост был укреплен, как положено, — пояснил Камыш. — Но ворвались, обвалили стену… В общем, оборзела «Свобода». Давно, падлы, нарывались, во теперь мы им…
— Свободовцы? Хм…
Хромой задумался. Он было решил, что его, знаменитого сыщика, попросят отыскать виновных… а тут уже все ясно. Странно, конечно, но «Свобода» с «Долгом» всегда на ножах. Стычки и раньше случались — наверное, кризис назрел. Рано или поздно конфликт должен был вылиться во что-то этакое… И Хромому вовсе не хотелось встревать в свару крупных сталкерских группировок.
— Свободовцы, — подтвердил Федор. — Хиппи хреновы, раздолбаи. Даже мертвых не прибрали. И своих убитых тоже бросили. Ну не паскуды, а?
— Значит, «Свобода» напала на ваш пост, шестерых положила, а трое пропали?
— Среди пропавших Коля, сын нашего капитана Рожнова. Пацану тринадцать лет. Капитан его с большой земли привез недавно совсем. Там мать алкоголичка, её хахали да шпана уличная… в общем, пропал бы парень, а Рожнов его забрал сюда, говорил: человека из него сделаю. Любит сына, понимаешь?
Доза снова наполнил стаканы:
— В общем, дело такое, Хромой: надо Рожнову помочь. Парня среди найденных нет, капитан надеется, что свободовцы его не убили. Нужно пойти к ним, переговорить. Долговским идти бесполезно, с ними «Свобода» говорить не будет, должен быть кто-то нейтральный. Меня попросили, мне не впервой, но все знают, что я с «Долгом» в добрых отношениях, потому ко мне доверия у них не будет. А ты человек новый, ни с кем, ни в чем… но при том уже про тебя знают. Ладно, выпьем.
Хромой поморщился — водка была паршивая, он все же привык к качественной выпивке.
— Да ты не беспокойся, свободовцы тоже о тебе знают, — по-своему истолковал Дроздовцев гримасу сталкера. — Помнишь Зюзю, ну, пацан такой по «Агропрому» шатался? Ты вроде с ним и пришел в «Снежинку», верно?
— Точно, пришли вместе, но здесь распрощались и больше не виделись.
— Так Зюзя в «Свободу» подался и сейчас, скорее всего, с ними. Так что ты не долговский, точняк! Тебя они по крайней мере выслушают.
— Выручай, Хромой. — Камыш поставил на стол вторую бутылку. — Ты вроде толковый парень, судя по тому, что о тебе говорят, нам как раз такой и нужен… а не местные, блин… сталкеры Петровы… замшелые.
Упоминание любимого персонажа не могло не растрогать Хромого, и он согласно кивнул.
— Ты уж пособи, — гнул свое Камыш, не замечая. — Понимаешь, какая штука, если бы не пацан рожновский, мы бы уже по «Свободе» ударили. А так — сперва переговоры. Потолкуй с этими козлами — может, удастся миром парнишку вернуть… а то у меня кулаки чешутся.
— Хорошо, я не отказываюсь. — Доза снова налил, покивал.
— Я согласен, но… — продолжал Хромой.
— Но что?
— Непонятно мне. Во-первых, как свободовцы взяли ваш пост. Бетонные плиты, а? И потом, почему они своих убитых бросили? И еще: вы мне о мальчике говорите, а пропали трое.
Камышов выпил, сунул в консервную банку вилку; отколупав кусок твердоватой, жилистой тушенки, отправил в рот, прожевал.
— Еще Балуев с Корченко пропали. И сомнительно мне — как бы не предатели они. Может, помогли «Свободе», ссучились… Ты же понимаешь, по Зоне какой звон: мол, «Свобода» — это такое… ну, весело там, привольно, всем нравится. Мало ли кто без понятия — тем оно и нравится. Может, и эти двое… Другие наши тоже так думают. Вслух, конечно, никто пока о парнях плохого не говорит, но уж очень легко расстреляли пост, подозрительно это. Всего два дохлых свободовца… Маловато!
Хромой зачарованно следил, как Камыш стискивает кулак — вот-вот стакан треснет. Но сталкер не стал ломать посуду, разжал хватку и аккуратно поставил стакан на стол.