Андрей Левицкий – Бешенство небес (страница 56)

Арлее показалось, что за стеной этой раскинулось большое и необычайно белое пространство, полное шевеления, медленного скольжения массивов неизвестной субстанции.

– Это... – начала она и замолчала, когда Кокачин произнес: «Его превосходительство ожидает их».

Моряки расступились, один толкнул полупрозрачную дверь, и та скользнула в сторону. Господин Кокачин входить не стал – остановился возле проема, кивнув гостям.

– Только после вас, моя повелительница. – Смолик поклонился, взмахнув рукой, пропуская девушку вперед.

Арлея вошла, капитан шагнул следом, дверь закрылась, и они очутились в облачной спальне.

Щупальце Джонатана взметнулось, и хитиновые крючки пробороздили тело паунога, превратив его в пузырящиеся лохмотья. Живой дирижабль качнулся, разворачиваясь. Носовой отросток распрямился вновь, схватив еще двух пауногов, пытавшихся атаковать – не то бронга, не то людей на палубе.

– Это хищные идеи! – закричал вдруг Тланч Сив. – Они злые, хотят нас съесть, в себя втянуть!

Смуглый коротышка упал под пультом управления, закрыв голову руками, и замер.

– Не бойся, малыш, – растерянно сказал Траки Нес, наклоняясь над ним и неуверенно гладя его по плечу. – Ты, э... мы тебя защитим, если что.

Джонатан легко расправился с тварями, после чего, повинуясь повороту штурвала, аккуратно сел на вершине. Она напоминала блюдце – небольшая и чуть вогнутая. В центре темнело отверстие, вокруг росли кусты и редкие деревца, в кронах которых раньше кружили пауноги, напавшие на бронга.

Теперь ни одной твари не осталось, и Гана первым спрыгнул на землю. Черный обгоревший гребень, идущий по краю Кавачи, здесь заканчивался. Тень от него скрывала почти всю вершину, прямые лучи светила не падали сюда.

– Вставай, малыш, – донеслись сверху увещевания бултагарца. – Ну же, пойдем! Ведь ты хочешь помочь сестре?

– Не хочу! – выкрикнул в ответ коротышка. – Хочу, чтобы тот синий улетел! А Пушку мне не жалко, она дура.

– Ну так отведи нас к синему, и мы обо всем позаботимся.

Кобура на ремне шевельнулась, и Тулага поспешно схватился за нее. Пока Нес и Тланч слезали, он рассматривал крон. С тем творилось что-то странное: пистолет подрагивал, то поджимая, то выпячивая брюшко, ствол чуть шевелился.

– О, братец! – сказал Сив, останавливаясь рядом и с любопытством глядя на оружие.

Тулага обернулся к нему.

– Что?

– Братик. Младший.

– Чей братик?

– Ну, Пушки. Ой, а если отец говорил, что она моя сестра, то он, значит, и мой брат?

– Почему это оружие – брат Пушки? – спросил Нес, подходя к ним.

– Какое оружие? – переспросил Тланч-Кавачи. – Это слисс.

Гана покачал головой.

– Нет. Он называется крон.

– Не знаю про крон. Может, он – Крон, а она – Пушка, – возразил коротышка. – Может, их так зовут. Но все дети сознания Шантар называются слиссами.

– Это название живого оружия? – догадался Тулага.

– Да-да, живого. Они слиссы. Они связаны... ну, связаны друг с другом все.

– Как фантомные креветки, – сообразил наконец бултагарец. – Вы ведь слышали про это, юноша? Сейчас ученые востока решили, что все фантомные креветки, плавающие по нашим морям и океанам, – это как бы общий организм, одно тело, только разобщенное в пространстве...

Он не договорил: земля под ногами задрожала.

– Что такое? – Траки беспокойно огляделся.

– Пушка, это Пушка! – И Тланч-Кавачи устремился к отверстию в центре вершины. – Идемте скорее, она волнуется!

Джонатан разлегся на краю горы, взявшись щупальцами за ствол растущего неподалеку дерева; путешественники пошли за коротышкой.

Наклонный коридор с мягкими стенами тянулся в глубь горы. Сделав несколько шагов, Нес сказал:

– Она как сыр с дырками.

Будто мягкой коркой, гора была покрыта слоем земли, на которой росли кусты и деревья, а ниже было пористое светло-коричневое вещество с многочисленными ходами, по одному из которых они и спускались.

– Что это? – спросил бултагарец у Тланча-Кавачи, постучав кулаком по стене.

– Я.

– Ты... твое тело?

Сив закивал.

– Правда, правда! Мое. Просто здесь, куда отец посадил сестру, оно вот такое. Ой!

Все вокруг задрожало, а после просело с глухим утробным скрипом, донесшимся откуда-то снизу. Тланч упал, но тут же вскочил и с криком: «Быстрее!» помчался вперед. Ощущая непрерывный трепет крона на поясе, Гана побежал за ним, следом устремился бултагарец. Вскоре коридор закончился обширной пещерой. На другой ее стороне что-то массивное и длинное то вспухало, то опадало, тяжело, с хрипом дыша.

Глава 11

Арлея машинально сделала несколько шагов, прежде чем смогла разглядеть, куда попала. Огромный аквариум с облаками – но чересчур, ослепительно белыми... Трудно было оценить размеры помещения: со всех сторон, куда ни кинь взгляд, – лишь снежный хаос, медленно ползущие бугры, холмы пуха и выгнутые стеклянные поверхности, уходящие в какие-то таинственные межпространственные закоулки.

Что-то мелькнуло впереди, скользнуло средь эфирных перекатов и пропало, уйдя в пучину. Арлея чуть не упала, опустившись в облака почти по пояс. Ступила вбок, потом вперед – и глубина опять стала меньше, теперь пух едва достигал колен.

Девушка оглянулась, но не увидела дверей: они растворились в белизне. Зато Смолик никуда не делся, хотя и находился теперь далеко в стороне. Капитан помахал рукой, насмешливо щурясь. Кивнув, она подняла голову. Свод спальни-аквариума был не слишком высоко, но из-за световых переливов казалось, что, полускрытый облачной дымкой, он расположен в нескольких сотнях шагов над полом.

Силуэт Смолика, движущийся прочь, изгибался, теряя четкость очертаний, становился тоньше и удлинялся, а после начал съеживаться, бледнея... Сообразив, что Тео зашел за стеклянную колонну, Арлея поспешила к нему. Она вдруг испугалась, что может потеряться в облачной спальне, навсегда остаться здесь, заплутать в эфирном пространстве, до краев наполненном светом... и шелестом. Мягкий, едва слышный шорох звучал со всех сторон, доносился из-под ног и сверху – только сейчас она осознала это.

По пути к колонне Арлея дважды погружалась по пояс, но затем глубина стала такой, что эфир едва прикрывал ступни. Слева вдруг что-то мягко сместилось, и, когда девушка повернулась, там открылось огромное пространство. Она изумленно прищурилась, не понимая, как такое может быть. Словно часть стены раздвинулась, открыв путь в иной мир, который узким, но постепенно расширяющимся клином вдавался в облачную спальню: белоснежный горный ландшафт, река пуха и сахарное небо над ними... Арлея шагнула – картина пропала. Пораженная девушка остановилась, попятилась... нет, больше там ничего не было, лишь неторопливо ползли клубы пуха.

Она пошла дальше, и еще трижды вокруг разворачивались картины иных миров, притаившихся в эфире спальни. То над головой, то по сторонам от Арлеи пространство изгибалось, проваливаясь внутрь себя, открывая новый вид: бесконечный бледно-зеленый океан с островами из застывшей пены, где стояли тонкие высокие башни; пещера, под чьим далеким сводом плыл летающий корабль; поле высокой, в человеческий рост, серебряной травы, по которому передвигалась машина на железных колесах, с острыми косами на носу.

Наконец разглядев стеклянный столб, Арлея обогнула его и увидела присевшего на корточки Смолика.

– Зев Небес! – пробормотала она, увидев, что в облаках перед капитаном лежит на боку почти обнаженная тхайка – с одной узкой полоской ткани на бедрах. Красивое кукольное лицо женщины с гладкой, словно лакированной кожей казалось безмятежным, неестественно спокойным.

Тео что-то произнес, протягивая к ней руку. За женщиной высился пуховый холм с неровными, в отверстиях и выступах, склонами – по одну сторону отвесный, по другую – пологий. Должно быть, незнакомка вынырнула из-за него; когда Смолик попытался прикоснуться к ее плечу, она, изогнувшись в эфире, скользнула обратно.

– Что за странные облака? – спросила Арлея, подходя к нему.

Тео выпрямился.

– Так и не смог выяснить, что тхайцы добавляют туда. У Чиораны свое... свой рецепт. В общем, эфир становится более плотным, влага из него почти исчезает. Его свойства меняются после этого. Идем, надо наконец увидеть его превосходительство. Что-то не нравится мне все это...

– Что не нравится? – спросила она, направляясь за Смоликом, который заспешил вдоль отвесного эфирного склона.

– Какое-то предчувствие у меня. – Пригнув голову, Тео нырнул в туннель, ведущий сквозь холм. Двигаясь по колено в пухе, они прошли под низким сводом и оказались в самом центре облачной спальни. Здесь эфир стал еще гуще, застыл перекатами и горбами, и между двумя, как в люльке, лежал в окружении женщин правитель Тхая Чиорана Третий, облаченный в белый комбинезон из тонкой бархатистой кожи, полностью скрывающий тело – от ступней до кончиков пальцев и до середины тонкой шеи.

Рядом, поджав ноги, по грудь в пуху сидел худой, очень красивый мальчик.

– Господин! – Тео поклонился и замер в подобострастной позе. Арлея последовала его примеру.

Правитель полулежал в объятиях застывшей белизны, положив голову на живот сидящей сзади тхайки, которая гладила его плечи. Две прислужницы массировали голени Чиораны, а четвертая, сидящая чуть в стороне, оставалась неподвижной, так что поначалу Арлея приняла ее за мраморную статую.

Перед тем как поклониться, она успела кинуть на правителя быстрый взгляд и теперь хмурилась, соображая, что же не так с его внешностью.