Андрей Левицкий – Аномалы. Тайная книга (страница 9)
Пока двое корчились и хрипели под ногами, он быстро оделся, стараясь не вступать в растекающуюся кровь. Не оглядываясь, покинул столовую. Неподалеку что-то горело, выла сирена пожарной машины. Зазвенел телефон, и Егерь достал из кармана трубку. Преобразованный сетевым синтезатором голос соратника из КАСа сказал:
– Их потеряли, в районе шум. Уходи, но будь неподалеку. Как только появятся сведения – сообщу.
В помещении, где оказались Тьма с Магом, стояла койка, застеленная драным пальто, раскуроченный шкафчик в углу, два стула да стол. Под столом – сумка, в ней были шмотки в пакетах с лейблами магазинов и три пары обуви: кеды, женские туфли, кроссовки. Позади стола на тумбочке лежали консервы, бутылка с кока-колой, две банки пива и конверт.
Обычный белый конверт, мятый, в пятнах от грязных пальцев. Без марки и адреса, не запечатанный.
Маг первым заметил его. Внутри оказался тетрадный лист в клеточку, прыгающим почерком там было написано:
«
«Вашь» было написано с мягким знаком – это, и другие ошибки, и прыгающий почерк, и намалеванная мелом стрела в круге мучительно напомнили Магу нечто, что он уже видел… Кто же такой этот Шут, и почему он даже записку не подписал своим именем?
Пока он ломал голову, пытаясь вспомнить хоть что-то из прошлого, Тьма уже копалась в сумке. Из бокового кармана достала пачку долларов, ножницы, два ножа, раскладной и охотничий, бритву, пену для бриться, черную краску для волос, пачку «Мальборо», турбозажигалку… В сумке еще были две бутыли с водой и пара часов, женские и мужские.
Вдруг Тьма покачнулась и едва не упала. Маг подхватил ее, довел до койки и посадил. Когда склонился над ней, девушка схватила его за плечи.
– Я тебя знаю! Помню твое лицо, много раз видела. Кто ты такой?!
Он пожал плечами:
– Не могу понять. В голове такая каша… Но я тебя тоже помню. Слушай, отсюда надо быстро уходить.
Он вынул из сумки черные джинсы и плотную шерстяную рубашку, переоделся, обул кеды. Маловаты, но сойдет. Нацепил на руку дешевые электронные часы и взял кожаную куртку.
– Чего ты? – удивилась она. – Нам нужно изменить внешность, вон краска, сейчас еще покрасим волосы.
– Д-да…
– Что у тебя с лицом? Ты хоть что-то вспоминаешь? Хоть немного?
– Помню яркий свет, – сказал он, проведя ладонью по лбу. – Какой-то… пугающий. Сосны, и свет волной катится между ними. Еще помню бетонные коридоры. Глухие такие, неприятные. И всё.
– А я помню длинные узкие тени, – сказала она. – Что же все-таки с нами произошло?
– Не знаю, но мы разберемся. Переодевайся, здесь нельзя оставаться. Павел может выдать это место, а…
Он не договорил – все поплыло, и темнота поглотила комнату.
Глава 3
На короткой дистанции
– Я ничего не знаю, ничего не знаю, ничего не знаю… – бормотал Паша Сковорода как заведенный.
В микроавтобусе было три ряда сидений, и его устроили на заднем, которое Мальков застелил целлофаном из багажника. Сиденья среднего ряда помощник повернул, чтобы они с шефом могли сидеть лицом к санитару. Яков Мирославович вернулся на машине оперативников и, недовольный всей этой суетой, накладывал повязку на пробитое арматурой предплечье Паши. Тот стонал и дергался – Титор запретил начмеду колоть обезболивающее.
Закончив, Яков сказал: «Ваня, в моем возрасте это уже тяжело, надеюсь, больше вы меня сегодня не побеспокоите», – и, кивнув всем, вернулся во вторую машину. Она уехала, из оперативников остался только Василий. Группа Горбоноса все еще рыскала вокруг фабрики. Дело усложнили пожарники, машина «скорой помощи» и полиция, подъехавшие к дискотеке.
Почти рассвело. Возле накренившегося фонарного столба было тихо, лишь Паша монотонно бубнил, не глядя на склонившихся над ним Малькова с шефом.
– Врет, сука, – прогудел Василий, куривший возле машины. – Я таких сволочей видал, Иван Степаныч. Зубы заговаривает.
Щелчком отбросив сигарету, оперативник сунулся в приоткрытую дверь и несильно двинул санитара в зубы огромным кулаком.
– У-у, морда! Говори – куда девку с пацаном вел?!
Мальков хотел было оттолкнуть старшего оперативника, чтоб убрался из машины, но Титор придержал помощника за локоть, с вялым любопытством наблюдая за происходящим. Ивану мучительно хотелось спать, слипались глаза, в голове гудело.
– Никуда не вел! – заскулил Паша, из разбитой губы которого потекла кровь. Василий вознамерился было стукнуть его еще раз, и санитар завопил: – Не вел!!! Они меня заставили! Принудили! Я… я не знаю, как все было! Не помню, не понимаю! Ничего не понимаю!!!
– Так, Караулов, а ну погоди, – слегка оживился Титор, садясь ровнее. – И вообще – охраняй периметр.
– Так точно. – Вася, отойдя от машины, привалился к фонарному столбу. – Но вы ему не верьте, врет он. В Чечне мы абрекам допросы всякие учиняли, так я наловчился… По глазам вижу: врет, падла, и не краснеет.
Когда он отвернулся, Титор спросил у санитара:
– Что последнее ты помнишь?
Тот глянул на него, на внимательно слушавшего Малькова и быстро заговорил, сбиваясь и глотая слова:
– Как в машину садились. Аномалов помню… как лежат, не двигаются – в коме. Я тоже сел, поехали. Потом – провал! Очнулся – лежу в какой-то яме, музыка орет, люди кричат, аномалов нет, а у меня кровь! Больше не помню ничего, богом клянусь, не помню! А потом землетрясение – боже! Это какая-то дьявольская игра…
Голос вновь сорвался на визг, Паша всхлипнул, перекрестился и добавил жалобно:
– Почему вы не дали начмеду обезболивающее вколоть? Мне же больно очень! Вон какая рана, а вы…
– Принуждение? – спросил Мальков задумчиво, и Паша умолк. – То есть как у Жреца? А что, если это Жрец и сработал – ну, дистанционно?
– Такой силы у него нет, – возразил Титор. – Заставить санитара броситься на охранников, усыпить одного и воткнуть второму скальпель в глаз? Слишком плотная суггестия, насколько я понимаю, до побега Жрец на такое способен не был. Тем более не видя объектов… Но ты прав, это могло быть проявление дара Тьмы. О нем мы до сих пор ничего не знаем.
– Тьма! – закричал Паша. – Девка эта, ну точно! Влезла мне в голову и…
Он замолчал, услышав мягкий шум двигателя. К фонарю подкатила БМВ Дины Жариковой, некоторое время назад уехавшей в центральное здание КАСа. Открылась дверца. У фонаря Василий обернулся, с одобрением проводил взглядом пару стройных ножек, прошествовавших от одной машины к другой.
Дина принесла легкий чемоданчик из черного металла, с изящной ручкой и цепочкой, пристегнутой к браслету на тонком запястье. Пальцы у женщины тоже были тонкие; длинные ногти тщательно накрашены, волосы на голове уложены волосок к волоску, и вся она казалась очень ухоженной, гладкой, будто налакированной.
На плече Дины висел аккуратный черный рюкзак. Титор с Мальковым молча подвинулись, она села рядом, положила чемоданчик на колени, отстегнув цепочку, раскрыла.
Паша ойкнул:
– Это же… Дина Андреевна, зачем вы принесли «дознаватель»?!
Она не удостоила санитара взглядом. «Дознавателем» называли устройство, разработанное в научном отделе КАСа, том самом, что создал и «нюхач». Прибор существовал в единственном экземпляре и не был толком апробирован. Неврологи уже давно определили, какие участки головного мозга ответственны за ложь, и «дознаватель» так влиял на них, что человек терял способность врать – прибор являлся электронным аналогом скополамина, «сыворотки правды».
Дина, не обращая внимания на стенания Паши, достала две пары плоских серебристых тарелочек, от которых провода шли к поблескивающему лампочками устройству в чемодане.
– Вообще-то, ему надо бы голову побрить, – деловито сказал Мальков.
– Не принципиально, – отрезала она. – Держите его.
– Вася! – позвал заместитель. – Караулов, иди сюда!
– Иван Степанович! – взмолился Паша.
«Дознаватель» был жестокой штукой: после использования он обеспечивал человеку как минимум месяц сильнейших мигреней, а Яков Мирославович говорил, что использование устройства может привести к микроинсульту.
– Говори правду, – сказал Иван, в то время как Мальков потянулся к Паше, чтобы зафиксировать тому руки.
– Но я правду сказал! Честное слово, Богом клянусь!
– Ладно, Дина, подожди… – начал Титор.
Взвизгнув, Паша рванулся из машины. Вид у него был совсем больной, лицо бледное, чувствовалось, что санитар ослаб от потери крови, и потому никто не ожидал подобного. Санитар оттолкнул Малькова, локтем случайно зацепил лицо Дины, смазав помаду. Женщина откинулась назад, выдохнув короткое ругательство, а Паша вывалился из машины. Упал, но сразу вскочил.