Андрей Лесковский – Небо безработного пилота (страница 8)

– Есть, второй, понял. – Сытов быстро поправил микрофон гарнитуры и вернул руки на свой штурвал, на случай, когда Назаров не сможет совладать с издыхающей гидравликой. – Давай, Дядя Лёша, дожимаем его, пока хоть что-то работает. – Напутствовал молодой капитан. – Включаю сигнал бедствия! "2615", "Толмачёво-посадка"…

– "Толмачёво-посадка", слышим вас, "2615", сигнал бедствия принят! Тяните, ребята, посадку разрешаю, полоса свободна, вызываю пожарных. – Отозвался в динамиках взволнованный голос диспетчера.

– Тяните, бля, за хер макаку… как бы копыта тут не протянуть… – Легла на самописцы регистратора переговоров неуставная фраза.

Даже с нескольких городских окраин было видно, как цеплялся за небо "Ту154", вытягивая за собой шлейф чёрного дыма. Ему, будто бы, уже почти удалось несколько стабилизироваться в развороте со снижением и он направлялся он точно на полосу.

– Юра, туши второй! На одном сядем. – Приказал Назаров бортинженеру. – Хватит судьбу испытывать, если пойдёт через него утечка топлива, то от нас лишь кучка пепла по полосе останется.

– Третий почти не тянет. Резкая потеря мощности! – "Обрадовал" товарищ Пименов очередной потерей. – Сам, сволочь, останавливается, похоже, топлива не получает.

Показания высотомеров сразу отреагировали на это падением показаний сверх дозволительного.

– Включить автомат тяги!

– Есть!

Последний, из остававшихся в действии, третий двигатель, будто бы как отозвался, вначале, получив порцию керосина, жаль порция та оказалась совсем мизерной, капли с парами, имевшиеся в параллельном топливопроводном контуре, от автомата тяги. Только успели вновь почувствовать контроль над снижением и двигатель встал окончательно. Причину, по которой топливо не поступало, выяснять некогда, а автомат тяги, при повторных попытках задействовать его, сразу отключался, не желая работать с последним двигателем. Сработала сигнализация опасного сближения с землёй. Терпящий бедствие лайнер шёл на полосу без отклонения, но был уже почти неуправляем.

– Выпустить шасси.

– Вышли! – Доложил бортинженер. – Это последнее, на что хватило гидравлики, давление в контурах – ноль! Механизация раскрыта полностью, но мы уже не сможем поднять инерцепторы, у нас нет ни тормозов, ни реверса!

– Высота – пятьдесят, скорость – двести, вертикальная… – Штурман уже не успевал сообщить величину снижения, лайнер почти, что падал на торец полосы. – Высота – десять, три, касание!

Машина ударилась о полосу на пределе прочности стоек шасси, они лишь чудом выдержали такой удар, хотя четыре колеса разлетелись резиновыми ошмётками. Самолёт дал, что называется "козла": подпрыгнул от грубой посадки и вторично, уже окончательно, его шасси соприкоснулись с бетоном "взлётки". Передняя стойка опустилась очень опасно, едва ли не опередив боковые, "Тушка" бешено пробежала по полосе, совсем незначительно теряя скорость. Реверса нет! Оба пилота, и Сытов, и Назаров, что есть силы, пытались поглубже притопить тормозные педали, но тщетно, давление в тормозной системе было совсем незначительным для своевременной остановки тяжёлого лайнера.

Несмотря на все их усилия, поворот рулёжки проскочили на скорости более семидесяти, а вот дальше началось заснеженное сибирское бездорожье, на которое, да ещё и при такой скорости, стойки шасси уже никак не были рассчитаны. Высокопрочные составляющие механики подломилась как соломенные. Последний сильный удар, почувствовавшийся в салоне, означал то, что самолёт опустился на крылья и фюзеляж, полностью утратив колёсную опору шасси. Но поднятый при этом снеговой вихрь плотной пеленой скрыл от всех завершающий акт крушения лайнера.

Однако, самолёт не лыжник – долго по снегу не скользит. Подстреленной птицей распластался он в двухстах метрах от поворота рулёжки, который так лихо проскочил, секундами ранее. Поднятые вверх, тонны снега оседали мелкой изморосью. Тишина не наступила, поскольку её разрывали сирены пожарных машин, спешивших на место крушения. Горевший в воздухе, второй двигатель, был ещё перед посадкой погашен системой пожаротушения, однако, утечка топлива, явно обозначенная в воздухе густым запахом авиационного керосина, грозила новым возгоранием, если, вообще, не взрывом.

– Все живы? – Первый вопрос, надеждой наполненный, задал капитан Сытов, подняв трубку внутренней связи.

– Не знаю, Антон Палыч! – Предельно взволнованным голосом отозвалась стюардесса Инга Морозова, оказавшаяся, на тот момент, ближе всех к переговорнику. – В салоне паника, пассажиры пытаются разбить иллюминаторы и открывать выходы. Мы ничего не можем сделать.

Крики, сливавшиеся в единый дикий вой, были звуковым фоном к её сообщению. Сытов переключил тумблер на звуковое оповещение салона.

– А вы что, хотели жить вечно?! – Его фраза возымела нужный эффект, резко закончив хаос паники кратковременным ступором. – Говорит командир корабля. Всем пассажирам вернуться на места! Самолёт совершил аварийную посадку, больше угрозы вашим жизням нет, если конечно, друг друга не подавите сейчас, в своём диком испуге. Повторяю: всем вернуться на места! Проводникам, открыть основные и запасные выходы, выпустить аварийные трапы, организовать эвакуацию пассажиров. – Он вернул трубку на место и отстегнул ремень кресла. – Ваня, Юра, идём помогать проводникам, Назаров остаётся в кабине, на связи! Да… надо полагать, что сегодня я напьюсь, до состояния дряблой стельки.

* * *

Сейчас друзья вспомнили ту катастрофу, будучи уже в изрядном подпитии. Вспоминали, Антон: как второй свой день рождения, ну а Гурзанов, понятное дело, был в курсе событий, работая тогда в одной авиакомпании, принимал случившиеся близко. За Ангелов Хранителей и опрокинули очередной стаканчик.

Народу в ресторане было не много, но все, явно и неприкрыто, начинали таращиться в их сторону, выпивающий за столиком пилот, безусловно, заслуживает всеобщего внимания.

– Да… Чуть героями тогда вы не стали, как бы, кое-кто, по-хамски, не стал разочаровывать пассажиров, по поводу перспективы вечной жизни. – Сказал Александр вдогонку к тосту.

– А, самое главное, если бы потом, всё те же лица не переломали ребра техникам. – Добавил Антон для установления полной истины. – Как было сказано в протоколе расследования: «из сугубо хулиганских побуждений».

Дело в том, что уже к первому, самому поверхностному, разбору происшествия комиссия установила причину – однозначно, теракт! Взрывное устройство было заложено под первый двигатель, это мог сделать только кто-нибудь из техников и таковой нашёлся. Злодеям удалось обработать под религиозного фанатика одного молодого специалиста и тот глупый сопляк взялся осуществить "волю всевышнего". Его, дурака, самого зачистили хозяева в тот же день. Подался он, было, в бега, прямо с работы, да на нож то и напоролся, улыбнулся напоследок, горлом, от уха до уха . Нашли менты гадёныша в сугробе на въезде в город.

Такая правда шибко разозлила, потерпевший крушение, экипаж "Ту-154" против бригады техников и особенно веские претензии возникли в отношении одного должностного лица, в обязанности которого входил окончательный осмотр главной силовой установки. Понятно, что каждый желал остаться невиноватым, но наши соколы-пилоты, едва на тот свет не угодившие, находились на приличном взводе и простых доводов оправдания, на вроде: "я тут не причём", не принимали. В общем, повалили на пол, личность, непростительную халатность проявившую. Потом пинали бедолагу с истинным остервенением, да так, что полным составом комиссии не могли их оттащить от несчастного, дабы прекратить эту расправу. За подобное линчевание накрылись, и медным тазом, и ещё кое-чем, высокие правительственные награды для экипажа Антона Сытова.

– Нам всё-таки крупно повезло, что мощности той сраной бомбы не хватило на то, чтобы киль оторвать, иначе… – Махнул рукой Антон , подытожив воспоминания о былом. – Ну да хрен с ним! На сегодня я вижу момент поинтересней: как легендарный Александр Гурзанов, принудительно выдворяется полицией из Королевства Таиланд. Чуден, право, белый свет! Кстати, как я погляжу, капитанская шляпа "Эмирэйтс", на твоей бестолковке, смотрится неплохо и посему, не попробовать ли сторговать твою тушку авиакомпании в беспощадное, так сказать, использование.

– Заманчиво, конечно, стоит обдумать… Только, гложут меня смутные сомнения насчёт того, что получится заинтересовать собой "Эмирэйтс".

– Нет, ну если Вы, уважаемый коллега, имеете намерения делать карьеру главного бомжа аэропорта Бангкока, тогда моё участие излишне. Я просто так спросил.

– Да, ладно, Антон Палыч, все мы, оба, поняли, что я лечу с тобой, завтра, в твои Эмираты. Пристроишь меня, где-нибудь, в салоне бизнес-класса, скромненько, на коврике. Я свернусь калачиком и много места не займу.

– Лучше бы, конечно, в собачий ящик, тебя. Жаль, правда, что нет такового у нас на борту. Но, что-нибудь уж придумаю для старого приятеля. Стало быть, до вылета сутки, если пристроить тебя в отеле аэропорта, полиция не станет возражать?

– Думаю, нет, я ведь собираюсь покинуть страну, согласно предписания, вот и жду вылета. Давай-ка, Антоха, ещё по стаканчику шлёпнем, за твою доброту.

– Не возражаю, коль пошла такая пьянка – режь последний огурец! А скажи-ка мне по существу: что там у тебя с документами?